Валентин Тумайкин – Веления рока. Роман (страница 4)
– Пацан – сказал, пацан – наделал, – перебил его Димка.
Гнида обозлился.
– Ты молчи. Молчи и ничего не говори! А если язык чешется, Дыба тебе его скоро почешет… Грамотей! – Сделав паузу и осмелев оттого, что все молчали, продолжил: – Что, сильно грамотный, да? Мы тут не таких грамотеев обламывали! Клянусь, еще поползаешь передо мной на пузе!
– Ну конечно, как перед тобой не поползать, – улыбнулся Димка, – ты же сексуальный маньяк.
Гнида огрызнулся:
– Фильтруй базар, пацан, не то я тебя прямо здесь грохну, не посмотрю на вашу кодлу.
Димка вскочил, но Эрудит удержал его.
– Успокойся! – Затем тяжело положил руку на плечо Гниде и, многозначительно глядя в его глаза, спросил: – Слышь, ты сейчас куда шел?
Гнида сбросил его руку, встал и, сделав несколько шагов, процедил:
– Все будете ползать!
Подождав, когда Гнида уйдет, Димка сказал:
– Я удивляюсь твоему терпению.
– Когда живешь с таким количеством людей, как же не станешь терпеливым, – ответил Эрудит.
– В тайге мало людей, но там тоже надо быть терпеливым, а то с голоду помрешь, – рассудил Гыргенов.
х х х
На следующий день Эрудит стоял на плацу, происходило построение нового наряда. Когда начальник караула и дежурный по части начали движение навстречу друг другу, у барака появились Дыба и Гнида. Перебрасываясь словами, они поглядывали на Эрудита. Начальник караула доложил о построении, сделал шаг в сторону, уступая дорогу дежурному, и они вместе продолжили движение по направлению к наряду. Последовал инструктаж, проверка готовности и прочее. Дыба и Гнида все не уходили. Эрудит видел, как они напряглись. На душе его стало тревожно.
Все шло как обычно. Гнида старался скрыть свое намерение, а дождавшись вечера, заглянул в ленинскую комнату, где, как и предполагал, проходил поединок в шахматы между Димкой и Ахтымом. Обычно с ними играл и Эрудит, «навылет», но теперь его не могло быть. Гнида потоптался по коридору и направился к выходу. Минут через десять на лестнице послышались шаги, открылась дверь, появились Дыба, Гнида и Серый. Серый обратил внимание сержанта на беспокойство, которое возникло у шахматистов.
– Без Эрудита они не такие наглые.
– Эрудит человек ответственный, ему поручили охрану государственного объекта. Он сделает все возможное для сохранения объекта от незримого врага, а тебя мы, кажется, сейчас повредим, – сказал Дыба Димке и добавил: – Не боись, я пошутил.
– Ведь это я морду тебе бить буду, а он так, пошутил только, – ощерился Гнида.
Серый продекламировал:
Димка поднял глаза: все трое ухмылялись, молча поглядывая сверху. Последовательность взглядов при этом была у всех одинакова: сначала на него, потом на Ахтыма, потом, уже более красноречиво, опять на него. В них читалось: настало время проучить тебя!
Напряжение возрастало.
Дыба покусывал зубами спичку. Молчание. Наконец он выплюнул спичку и прервал затянувшуюся паузу:
– Ну что, по-моему, ты, Ботвинник, попал в цейтнот.
– Я ни в чем не виноват перед тобой, – опустив глаза на шахматную доску, ответил Димка.
«Сейчас начнут бить», – пронеслось в голове. И он вдруг трусливо сжался. «Надо драпать». От какого-то животного страха забила мелкая дрожь. Боясь показаться трусом, он из последних сил сконцентрировал всю свою волю. Но когда в сознании мелькнуло, что убежать нет никакой возможности, последние остатки храбрости покинули его. В висках отдавались удары пульса, словно невидимые тиски медленно сдавливали его голову. «Надо победить страх, надо победить», – внушал сам себе Димка, склонившись над шахматами. Но он никак не мог ни одолеть страх, ни скрыть его от пристального взгляда Дыбы и его друзей.
– Вот теперь я вижу, – с наигранной веселостью сказал Гнида, – как «пацан наделал». Чего дрожишь – то? А тогда – вон какой смелый был.
– Как же это ты не виноват? – спросил Дыба. – А кто окурок подбросил? А? Ты, падла, окурки разбрасываешь, а я за это по тыкве должен получать? Несправедливо.
– Товарищ сержант, ты же знаешь, что это не он бросил окурок, – вступился за Димку Ахтым.
Дыба обвел его насмешливо-вызывающим взглядом.
– Ты, олень, глохни! И пошел вон! А то прихлопну, как муху. – При этих словах он взял первую попавшуюся под руку шахматную фигуру и переставил ее на доске.
– Товарищ сержант, не мешайте, пожалуйста, играть, – безнадежно выдавил Гыргенов.
– Да что ты такое говоришь? Или я неправильный ход сделал?
– Пианист играет, как умеет, – злорадно засмеялся Гнида, переводя глаза на Серого.
– Не понимаю, зачем мешаете нам, неужели вам нечем еще заняться? – возмутился Ахтым.
В Дыбе словно лопнула сжатая пружина, он рявкнул:
– Все заткнулись и прониклись уважением! Рот разевать только на мои вопросы!
А Гнида пригрозил.
– Нарвешься, мужик. Тебе же сказано: гуляй. Ведь мы по твоей скуластой морде тоже можем настучать. И – мама не горюй.
– Сейчас я вам устрою курсы по выживанию, – сказал Дыба. – Рывком стряхнул с доски фигуры в лицо Димке и ударил ею Ахтыма по голове.
– Ну, как, Ермолай, теперь ты понял? – насмешливо и презрительно спросил он при этом. – Вернешься калекой домой, никому не будешь нужен.
Димка и Гыргенов одновременно встали. Дыба сильным ударом кулака вернул Димку на место.
– Сидеть! Как ты посмел нарушать дисциплину? Я ж не давал команды вставать.
Вторым ударом Дыба хотел усадить Ахтыма, но тот увернулся.
– Ох, ты! – разозлился Дыба и ударил его по челюсти с левой.
Ахтым перегнулся назад. Вдруг его затрясло, он схватил со стола граненый стакан с карандашами, замахнулся, но ударить не решился. Дыба стал надвигаться. Ахтым попятился назад, прижался к стене – дальше отступать было уже некуда – и остановился, сжимая в ладони гладкое тяжелое стекло. На его лице выступил холодный пот. Приблизившись, Дыба, пошевеливая пальцами, стал медленно протягивать руку к его горлу.
– Брось стакан! Или, клянусь Богом, я тебя прикончу.
Тогда Ахтым неловко взмахнул рукой, и стакан разбился о голову Дыбы. В это мгновение к нему подскочил и Димка, но Дыба перехватил его руку и натренированным движеньем крутанул ее на излом. Кость треснула, Димка взвыл от жуткой боли и закрутился волчком. Гнида и Серый принялись избивать Гыргенова. Дыба достал из кармана шнур, накинул петлю на руку Димки, затянул узел, а другой конец привязал к трубе водяного отопления.
– Бейте его по глазам! – прохрипел он избивавшим Ахтыма.
– Не так бьете. – И приказал: – Держите этого дикаря, я покажу, как надо бить! – Гнида и Серый заломили руки Ахтыма за спину, а Дыба стал методично бить ребром ладони ему по глазам, по одному и другому поочередно, приговаривая: – Бил белку в глаз? Теперь сам получай! Вот так! Вот так! А то слишком зоркий.
Только когда туловище Ахтыма повисло, Гнида и Серый отпустили его руки. Но Ахтым не упал. Ничего не видя, он бросился на Дыбу. Однако тот успел поддеть его под дых.
– А-а, – вырвалось из груди Ахтыма, и он рухнул на пол.
Размазав ладонью струившуюся из виска кровь, Дыба подошел к привязанному Димке.
– А теперь займемся тобой.
После смены караула Эрудит зашел в оружейную комнату, но сдать автомат было некому – дежурный по части капитан Неводов спал пьяный на диване. Эрудит знал из собственного опыта, что в таких случаях его лучше не тревожить. Бросил автомат на стол и пошел в ленинскую комнату. Еще у двери он услышал дикий крик.
В это время Дыба одной рукой сдавливал Димке челюсти, другой засовывал ему в рот прикуренные сигареты.
– Я досыта накормлю тебя, баран, травкой. Я научу тебя уважать старших.
Ворвавшись в комнату и увидев происходящее, Эрудит потерял над собой контроль. С налета ударил Дыбу ногой в грудь и с диким ревом начал молотить его друзей, не давая им подняться. Тут Дыба очнулся и крикнул:
– Гнида, беги за подмогой!
Гнида выхватил из кармана нож и сунул в бок Эрудиту. Эрудит схватился за рану рукой, согнулся от боли, Гнида в этот момент проскочил в дверь. Серый лежал в луже крови без дви-жения. Дыба, из виска и ноздрей которого текла кровь, поднялся и кинулся на Эрудита. Эрудит, превозмогая боль, сбил его с ног и со всей злостью стал наносить удары, один за другим.