Валентин Свенцицкий – Собрание сочинений. Том 2. Письма ко всем. Обращения к народу 1905-1908 (страница 57)

Никто не вправе предугадывать исторических последствий Собора. Пусть подлинный религиозный голос останется на нём в меньшинстве, пусть сделано всё, чтобы Собор не явился живым, творческим фактом; какое значение для религиозного сознания и для церковного возрождения будет иметь этот голос меньшинства, знает один только Бог. Верующие должны объединиться и в меру сил своих сделать то, что требует их христианская совесть, – сделать, чтобы Собор, несмотря ни на что, был возможно полным выразителем живых религиозных сил.

Узкий позитивный прогноз может оказаться тяжким искушением. Человеческая логика, с непреложностью свидетельствующая, что мёртвые люди, съехавшись, составят мёртвый Собор, – логика эта может оказаться лишь новым орудием в руках вечного врага Христа.

Только внешние христиане могут полагать всю надежду на внешнюю реформу, а так как при данных условиях даже на внешнюю реформу надеяться нельзя, то им неизбежно придётся впасть в полное равнодушие, но религиозное отношение к жизни, к истории, к Церкви требует другого…

Собор – дело Божье, за надеждой на его действенное значение должно стоять, прежде всего, сознание необходимости лично го внутреннего религиозного подвига.

Пора, наконец, бросить играть в христианство, пора сознать, к чему обязывает оно, и начать читать Евангелие не как книгу несбыточных идеалов, а как книгу непреложных требований, обращённых к каждому из нас.

И тогда, если мы ясно сознаем всю глубину связи церковного возрождения с нашим личным возрождением, мы поймём, что результаты Собора могут оказаться самыми неожиданными.

Отбросив равнодушие, усталость, робость⁵¹², порвав все цепи, порабощающие дух, ясно почувствовав, что 10–20 лет, которые мы проживём ещё на земле и которые как вихрь пронесутся в земных заботах и в земной суете, почувствовав, что они даны на великое прекрасное Божье дело, пред которым ничтожны все мелкие неприятности, весь рабский страх за свою судьбу, – сознав всё это, воспрянув духом, возгоревшись верой, мы наконец приступим к той пламенной работе Господней, которую так долго, так преступно отбрасывали от себя.

И тогда, если правда, что суждено этому Собору быть лишь новой, беспримерной по своей жестокости, раной на теле Христовом, мы найдём в себе достаточно мужества для того, чтобы пережить это новое тяжкое испытание, и достаточные силы для предстоящей работы Господней.

В меру собственной любви нашей мы хотим обратиться ко всем живым силам Церкви и сказать: не будьте равнодушны, не бросайте Церкви в эти трудные времена, не уходите прочь.

Собор созывается мёртвый, но мы должны сделать всё, что зависит от нас, чтобы Собор стал живым!

[От редакции]

У всякого дела должен быть свой достаточный raison d’etre.[28]

Начиная издание, необходимо хоть в кратких словах сказать, какой высшей идеей и какой практической целью осмысливается оно.

Наш журнал хочет стать органом критического сознания современности⁵¹³.

С каких бы различных точек зрения ни рассматривать того, что происходит сейчас в России, – для всех ясно, что в судьбах многострадальной родины нашей совершается грандиозный исторический сдвиг. Не стало того, что только что было. Становится и рождается то, чего не было. Шумное, часто крикливое бурление на поверхности, которого было немало в первой стадии освободительного движения, сменилось глубочайшими процессами молекулярного изменения. Первые порывы исторической бури, вызвавшие политическое и социальное брожение, всколыхнули духовный status народа и бросили семена крупных религиозных движений, которые назревают всё с большей и большей силой.

Наше время – время великих духовных алканий⁵¹⁴. Делаются последние выводы из начал, которыми жили века и тысячелетия. Воскресают идеи далёкого прошлого. Начинается третье возрождение древности. Изощрённая критицизмом мысль, утончённые символизмом чувства и восприятия уже не вмещаются в рамки обветшавшего позитивно-гуманистического мировоззрения. Жизнь, внезапно исполнившись внутреннего движения и напряжения, рвётся из тех берегов, в которых мирно текла вот уже больше столетия. Наконец, надвигающийся на человечество социализм делает нашу эпоху исключительно важной и ответственной.

Приветствуя это растущее духовное брожение, с радостью идя ему навстречу, наш журнал будет стараться по мере всех сил своих содействовать критическому осознанию того, что в современности подлинно, вечно и ценно, и того, что является только накипью, только обманным туманом нездоровых испарений мысли и чувства.

Первое условие критичности – избегать всякой односторонности. «Живая Жизнь» будет поэтому отличаться самой широкой терпимостью. Гостеприимно она будет принимать статьи с какими угодно смелыми мыслями, лишь бы они были серьёзны. Самая группа лиц, стоящих во главе издания, расходится друг с другом в очень многих и весьма коренных вопросах, и если она решается приняться за общее дело издания единого литературного органа, то только потому, что она сознаёт своё глубокое внутреннее единство. Это единство в понимании жизни как чего-то безусловно ценного и в живом признании Вечного и Абсолютного единственным животворящим началом жизни.

С малыми силами принимаемся мы за издание. Но теперь такое время, когда и малые силы должны быть использованы. Ибо бывают времена, когда всякий, кто не собирает, тот расточает⁵¹⁵.

За последние годы в России делался целый ряд попыток создать независимый орган свободной религиозной мысли: «Новый путь» сменился «Вопросами жизни», «Вопросы жизни» – «Веком». Теперь возникла «Живая Жизнь».

Нужно ли говорить о пользе подобных изданий?

Давно уже просвещёнными христианами чувствовалась великая потребность в таком органе, который бы, стоя на почве непоколебимой веры, придерживаясь начал Вселенского христианства, отзывчиво относился ко всем запросам современности, отвечал на все мучительные вопросы жизни.

Церковь в опасности. Враждебные силы наступают на неё со всех сторон. Нужно ковать новое оружие, находить новые способы борьбы, иначе торжествующее неверие расхитит у Церкви всё её стадо. Горе тем, кто спит и даёт соблазнять малых сих! Горе тем, кто может спасти от соблазна и не спасает!

Существующие богословские журналы уже больше не удовлетворяют. Интеллигенция их не читает. Они сухи, отвлечённы и бледно отражают бурную жизнь современности, с её болями, с её страстным исканием Истины и Справедливости. На страже интересов Церкви должен стать более зоркий наблюдатель, более мудрый апологет, более страстный искатель Правды.

«Живая Жизнь» хочет ответить назревшей потребности: современными средствами служить вечной цели – торжеству Христовой Истины.

Лев Толстой и Вл. Соловьёв[29]

Лекция первая

Господа! Я вхожу на эту кафедру, испытывая совершенно исключительное волнение. Меня смущает не отсутствие опытности, не то, что мне впервые приходится читать публично целый курс, нет – моё волнение происходит от того, что настоящей лекцией я открываю ряд курсов при Религиозно-философском обществе памяти Вл. Соловьёва и, таким образом, делаю первый шаг на пути практического осуществления, – хотя бы в скромных размерах, – того великого дела, о котором мечтали лучшие религиозные люди России: создание Вольного университета религиозно-философских наук.

Помню, как два года тому назад покойный Сергей Николаевич Трубецкой, узнав о моём намерении параллельно с университетом слушать лекции в Московской духовной академии, горячо убеждал меня не делать этого.

– Не отравляйте вы свою душу, – говорил он, – кончайте университет и поезжайте учиться за границу.

Он доказывал, что изучение богословских наук в том виде, как это делается в наших академиях⁵¹⁶, особенно же общая атмосфера духовной школы, ничего, кроме вреда, не может принести для религиозного развития человека. Помню, с каким необыкновенным увлечением говорил он, в связи с этим, о необходимости создания в России Вольного богословского университета – совершенно невозможного по политическим условиям тогдашнего времени.

Вряд ли кто-нибудь будет спорить, что духовная школа создаёт самый отталкивающий вид атеизма. И это вполне понятно. Богословское преподавание может быть жизненным только при том условии, если за ним будет стоять подлинно-религиозная душа того, кто преподаёт. Здесь более, чем где-нибудь, не должно быть никакой лжи, ни малейшего фарисейства. Если вас будет убеждать атеист бросить всякую мысль о Боге, он, может быть, поколеблет вашу веру. Но если атеист, бездушно, как подневольный раб, будет призывать вас к религиозной жизни, он оттолкнёт вас от Бога вдвойне.

Вот почему профессиональные школы, где в преподаватели в громадном большинстве случаев идут не по призванию, где часто совершенно неверующие люди учат быть верующими, потому что это входит в «программу», эти духовные школы, действительно, способны отравлять душу⁵¹⁷.

Понять всю опасность этого – значит понять всю необходимость создания новой школы, Вольного богословского университета.

Я не хочу преувеличивать значения нашего начинания. Это ещё не университет. У нас для создания университета в настоящее время слишком мало материальных и духовных сил, но это, во всяком случае, то зерно, из которого, мы верим, может вырасти и настоящая духовная школа.