Валентин Свенцицкий – Собрание сочинений. Том 1. Второе распятие Христа. Антихрист. Пьесы и рассказы (1901-1917) (страница 49)

Ванда (холодно). Да. О любви.

Гедин (раздражаясь). Неужели не всё ясно: я люблю тебя. Ты знаешь. Не могу же я клясться, как какой-нибудь школьник…

Ванда (с иронией). Нет, лучше говори о симфонии. Ты только тогда похож на самого себя.

Гедин. Ну, постой. Давай о любви. Ты хочешь знать, люблю ли я тебя? Да, люблю. Ты замечаешь во мне холодность? Но я не мальчишка, чтобы изливаться с утра до ночи.

Ванда. Если ты будешь говорить в таком тоне – лучше не говорить вовсе.

Гедин. Но, дорогая Ванда, я же не отказываюсь. Если ты находишь нужным…

Ванда. Ты ошибаешься. Я вовсе не хотела спрашивать тебя, любишь ты меня или нет.

Гедин. Но тогда я не понимаю…

Ванда. Я тебя достаточно спрашивала об этом. Но ты, Эдгар, ни разу не поинтересовался узнать, люблю ли я тебя по-прежнему.

Гедин (останавливается против Ванды). Я никогда не сомневался…

Ванда. Мы должны объясниться. Вчера я почувствовала, что нельзя откладывать.

Гедин. Говори. Я слушаю. (Ходит.)

Ванда. Я много думала о нашей жизни с тобой. С первого дня свадьбы. Ты работал. Уносился на вершины гор. А я всё думала. Ты не замечал меня, а я с тебя не спускала глаз. Всё, что я хочу сказать, пережито мной за эти три года нашей совместной жизни. Но ещё несколько дней тому назад я не сумела бы сказать тебе ясно и просто о своём решении.

Гедин. Что же произошло за эти несколько дней? Впрочем, я знаю.

Ванда (холодно). Что?

Гедин (желчно). Ты – молодая женщина. Я тебя ни в чём не виню. Это так понятно. Все делают то же самое.

Ванда. Выражайся яснее.

Гедин. С удовольствием. Тебе нужен молодой муж. Я старик. Я ещё жив. Остаётся завести молодого любовника.

Ванда (с холодной брезгливостью). Ты почти прав.

Гедин. И прекрасно. Я-то тут при чём? Пожалуйста!

Ванда (с изумлением). Это говорит гениальный художник…

Гедин (резко). Это говорит старый муж.

Ванда. Да, да… старый, обыкновенный слабый, злой старик.

Пауза.

Гедин (нетерпеливо). Но в чём же дело, однако?

Ванда. Когда я выходила замуж, я не обманывала тебя, Эдгар. Я жила твоим творчеством. Мне так хотелось быть около тебя. Служить тебе. Ты творил сказочную жизнь… Жизнь! вот что тянуло к тебе. Быть источником вдохновения для великого художника – может ли быть большее счастье, можно ли жить более полной, более яркой жизнью. (Грустно.) Ведь ты говорил мне, Эдгар, что я твоя муза…

Гедин (тихо). Я тоже тебя не обманывал. Ты была и есть источник моего вдохновения.

Ванда. Теперь?

Гедин (взволнованно). Да. Теперь. Я не могу и не хочу объяснять тебе этого. Я не видал, чтобы в ком-нибудь так трепетала жизнь, как в тебе. Ты часто опускаешь ресницы, потому что боишься блеска собственных глаз. На твоих щеках не бывает румянца, но твоя кровь жжёт тебя самоё… Ну да, да… теперь…

Ванда (с изумлением). Ты так говоришь… И я, я была музой твоей последней симфонии?..

Гедин (резко). Да.

Ванда. Я отказываюсь понимать тебя.

Гедин. Это совсем и не нужно. Ты хотела со мной говорить о деле.

Ванда. Ты думаешь, мне легко было жить эти три года? С каждым годом чувствовать себя всё больше и больше ненужной для тебя. Отрываться от жизни. Терять под ногами почву. Падать в какую-то старую ненужную бездну… Я умирала, задыхалась на твоих глазах – я гибла… А ты…

Гедин (в сильном волнении). Да, да, это так!

Ванда. Ты жил на пустынном острове. Среди моря звуков, слышных одному тебе. Я перестала их слышать… Меня окружила безмолвная пустота…

Гедин. Но что ты хочешь? Это так. Это должно было быть так.

Ванда (пристально смотрит на него). Ты никогда мне не говорил, что Беата отравилась за несколько дней перед тем, как у неё должен был родиться ребёнок.

Гедин (поражённый). Вот что произошло за эти дни…

Ванда. Ты никогда мне не говорил об этом.

Гедин (с силой). Она отравилась… слышишь!.. (Меняя тон.) Я всё ещё не могу понять, какое у тебя ко мне дело.

Ванда. Я слышала вторую часть твоей симфонии. Вчера ты говорил о ней. Пусть ты гений. Я ничего не понимаю. Во мне всё содрогалось от твоих слов. Пойми. Пойми… Вот ты говоришь, во мне скрытая жизнь. Она рвётся наружу. Она тянулась к тебе, Эдгар. Теперь… теперь нет у меня врага более ненавистного, чем ты. Когда ты играл, ты казался мне безобразным трупом, который протянул ко мне застывшую руку. Я едва не лишилась сознания.

Гедин (злобно). Симфония написана.

Ванда. Пусть… Но я больше не могу жить с тобой, я уйду… я буду жить…

Гедин. Живи… где хочешь… Через три дня зазвучит моя песнь…

Ванда (с ужасом смотрит на Эдгара). Я понимаю, почему Беата отравилась.

Гедин (со смехом). Наконец-то ты поняла!..

Пауза.

(Прислушиваясь). Ты не слышишь?.. Они не хотят ждать. Они зазвучат вопреки моей воле. Ещё три дня. Я хочу иметь отсрочку на три дня.

Ванда. Я завтра же уезжаю отсюда.

Гедин. Это и есть твоё дело?

Ванда (его тоном). Наконец-то ты понял.

Гедин (раздражённо). Ты хочешь устроить мне скандал.

Ванда. Всё равно.

Гедин. Но это можно было бы обставить более или менее прилично.

Ванда. Это твоё дело.

Гедин. Да, но это зависит от тебя.

Ванда. Что ты хочешь?

Гедин. Я хочу, чтобы твой отъезд не имел вида какого-то бегства.

Ванда. Ну, пусть бегство.

Гедин. Ты могла бы уехать путешествовать. К родным. Чтобы не было никаких сплетен.

Ванда. Мне всё равно.

Гедин (грубо). Мне это не всё равно. Не хватало бы ещё, чтобы ты уехала с этим молокососом… как его… Арнольд Реллинг… или как там. Я вправе требовать. Ты можешь заводить себе любовников после.

Ванда (с презрительной иронией). Великий композитор!

Гедин. Старый муж, от которого бежит молодая жена.