Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Помощник В.А.Крючкова рассказывает… (страница 33)
Чувствую, явно чрезмерно затянул я свое повествование на темы «активок» и агентов влияния. Сегодня вся наша повседневная жизнь – это сплошная череда непрерывных «активок» (как профессионально исполненных, так и доморощенных) в целях постоянного и неустанного промывания мозгов публике с тем, чтобы она «мыслила и действовала в правильном направлении». Поэтому в плане информационной подпитки я в течение нескольких последних лет в сторону телевизора даже не гляжу – это исключительно вредно для здоровья, для нормальной, здоровой психики прежде всего!
Скажу еще пару слов о мыльном пузыре поздне-брежневских времен под названием проблема ВРЯН – внезапное ракетно-ядерное нападение. В отечественной публицистике ее представляют преимущественно как операцию ГРУ и КГБ, совместно проводимую ими с 1981 по 1984 год. Операция была якобы инициирована в мае 1981 года на закрытом заседании Политбюро ЦК КПСС высокопоставленными офицерами КГБ СССР. На заседании, где присутствовали генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев и председатель КГБ Ю.В.Андропов, якобы было заявлено, что США, возможно, подготавливают ядерное нападение на СССР. И поэтому, дескать, для выработки средств противодействия возможному нападению Андропов объявил о начале операции
В 2015 году американский интернет-агрегатор новостей «Инсайдер» опубликовал заметку под названием «In the mid-1980s, the Soviet Union had a computer program that helped it decide when to launch a nuclear war (https://www.businessinsider.com/soviet-nuclear-war-computer-cold-war-2015-10). Попутно замечу, что речь здесь идет не о латвийском интернет-издании «The Insider» под редакцией известного российского блогера Романа Доброхотова (в 2021-2022 гг. года они оба были признаны Минюстом России «иностранными агентами» и внесены в соответствующие списки), а об основанной еще в 2007 году онлайн-медиа-компании, до 2021 году носившем название Business Insider и принадлежавшую западногерманскому концерну Акселя Шпрингера. Она достаточно широко практиковала публикации от анонимных источников, и поэтому порой освещала факты, которые не соответствовали действительности.
В заметке повествовалось о некой очень сложной советской компьютерной модели под условным названием «ВРЯН», которая на базе заложенных в нее многочисленных математических программ якобы помогала советскому руководству правильно оценивать степень реальной ядерной угрозы безопасности Советского Союза со стороны стратегического потенциала США. Утверждалось, в частности, что модель принимала совокупную мощь США за сто процентов, и считалось, что СССР вполне в безопасности, если его потенциал не опускается ниже 60 процентов американского. В 1984 году этот показатель якобы снизился до 45 процентов, и поэтому, дескать, советская сторона не исключала нанесение превентивного ядерного удара по США после падения своего потенциала ниже 40 процентов. Безусловная чушь, конечно, но конспирологам различных мастей и оттенков она очень нравится как некая рабочая гипотеза.
С этим материалом во многом перекликается по своему содержанию недавно рассекреченный доклад разведывательного сообщества США 1990 года, в котором говорится, что США и СССР были весьма близки в 1983 году к порогу развязыванию ядерной войны после того, как США провели крупномасштабные военные учения в Центральной Европе под названием «Able Archer» («Опытный лучник»). Это были десятидневные командные учения НАТО, в ходе которые начались отрабатывались действия Альянса в случае эскалации вооруженного конфликта, ведущего к ядерной войне.
Впервые были использованы новые уникальные коды связи и режим полного радиомолчания; в учения были вовлечены главы государств участников НАТО; был отработан режим максимальной боеготовности (DEFCON 1), соответствующий возможность использования ядерного оружия. Реалистичность учений 1983 года, вкупе с ухудшением отношений США и СССР во времена холодной войны, вторжением США на остров Гренада, установкой баллистических ракет средней дальности «Першинг-2» в Европе, участившимися случаями провокаций со стороны США и стран НАТО привели к тому, что ряд членов коллективного руководства СССР всерьёз восприняли эти учения как замаскированную подготовку к превентивному ядерному удару по Советскому Союзу. Поэтому в качестве ответных мер советское руководство привело Ракетные войска стратегического назначения СССР в готовность № 1 и перебросило в ГДР и ПНР дополнительные количества самолётов дальней авиации ВВС СССР.
Видный историк ЦРУ Бенджамин Б. Фишер определил несколько ключевых событий, приведших к началу операции РЯН. Первым в его списке стоит т.н. «двойное решение» НАТО (принято 12 декабря 1979) о размещении ракет в странах Западной Европы в ответ на развёртывание СССР ракет РСД-10 (SS-20) начавшееся в 1976 году. Вторым – развертывание психологических операций против СССР, которые начались сразу после избрания Р.Рейгана президентом США (20 января 1981 года). Бенджамин Б. Фишер проработал в Центральном разведывательном управлении Соединенных Штатов (ЦРУ) почти 30 лет. В последние годы он работал в Центре изучения разведки ЦРУ. Совет тысячелетия Белого дома выбрал его монографию "В конце холодной войны: Разведка США в Советском Союзе и Восточной Европе, 1989-1991" (1999) для включения в капсулу времени в Национальном архиве, которая будет открыта только в 2100 году.
По оценке Фишера, операция «РЯН» стала наиболее крупной и сложной операцией по сбору разведывательной информации в советской истории. Резидентуры КГБ за границей получили приказ отслеживать перемещения людей, имеющих полномочия отдать приказ о начале ракетно-ядерного нападения; персонала, ответственного за запуск баллистических и крылатых ракет и имеющего доступ в командные пункты военно-воздушных сил США. Было установлено наблюдение за объектами, откуда должно было производиться нападение (ракетные, военно-воздушные и военно-морские базы). Несмотря на название, основной задачей операции РЯН было выявление намерения применения ядерного оружия и только потом поиск средств предотвращения последнего.
Что я могу сказать по сему сюжету? Точные причины и конкретные поводы для достаточно внезапного появления указанной задачи в числе приоритетов повседневной разведывательной практики резидентур КГБ за рубежом мне достоверно не известны – я в тот период находился в долгосрочной загранкомандировке во Франции в качестве рядового оперативного работника. Сама тематика ВРЯН была весьма серьезной, под нее в Службе и в Ведомстве были разработаны специальные нормативные документы, одно время существовал даже специальный литер, обозначавший принадлежность оперативных материалов, документов и специзделий к этой тематике. Помню, как однажды куратор этой проблемы в ПГУ Лев Николаевич Ш., ныне, к сожалению, уже покойный, дал крепкую взбучку сотрудникам секретариата Главка за неоправданно заниженный, на его взгляд, гриф секретности одного оперативного материала. Кстати, он защитил свою докторскую диссертацию именно по данной теме, а под его чутким руководством еще несколько сотрудников успешно защитили кандидатские диссертации и некоторые из них даже впоследствии стали профессорами. Я не исключаю того, что тема ВРЯН на каком-то этапе действительно получила общегосударственный статус, так как для Управления «И» ПГУ и института этого управления ( НИИ информационных систем, это в основном были «компьютерщики») она на протяжении целого ряда лет была наиболее приоритетной задачей, выполняемой совместно с управлением «ОТ» ПГУ и Научно-исследовательским институтом разведывательных проблем (НИИРП).
Но вот что касается порядка и качества выполнения этой задачи в «полевых условиях», то дела здесь обстояли гораздо менее романтично и очень даже приземленно. Для целого ряда оперативных работников резидентур, испытывающих дефицит в оперативных и информационных контактах, «ВРЯН» стал настоящей универсальной «палочкой-выручалочкой» на предмет «хотя бы чем-нибудь занять руки» и более-менее оправданно потратить денежные средства, отпускаемые на оперативные нужды.
Дело в том, что с какого-то времени по зарубежным точкам прокатилась волна очередной партийной показухи под названием «Давайте бережнее тратить за рубежом каждую добытую из недр тонну тюменской нефти!». В этой связи был выработан показатель удельной цены (или стоимости) единицы добытой оперативным работником разведывательной информации, которая была бы реализована «в Инстанции» либо самостоятельно, либо использована вместе с другими сведениями. С определенной гордостью могу теперь признаться, что добытая мною политическая информация по этому достаточно формальному показателю была самой высокой по всей парижской резидентуре, а не только по группе «ПР» – ежемесячный «процент реализации» у меня превышал 85 %. Это было неудивительным, ибо даже на свой законный семейный праздник – День рождения – у меня однажды выпало целых три полноценных оперативных мероприятия, в том числе встреча с агентом-иностранцем. Для «филонов» (а такие, к сожалению, в резидентуре тоже были) возможность посидеть в кафеюшке и слегка «позырить» исподтишка вечерком за нужным объектом наблюдения давала, тем не менее, возможность отметиться двумя строчками в ежедневной резидентурской «сводке по проблеме ВРЯН». Которая, однако, тогда почему-то приравнивалась по степени важности к реализации в Инстанции «оперативного материала в обобщенном виде».