Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Книга вторая (страница 17)
Гораздо интереснее выглядит содержание другого допроса В. В. Шульгина чекистами – от 15 января 1945 г. Там имеются крайне любопытные пассажи, которые уж никак нельзя расценивать, как выбитые у узника силком. Посмотрим на некоторые из них повнимательнее.
«Вопрос: Известно, что, проживая в царской России, Вы принадлежали к наиболее реакционным политическим кругам. Вы признаете это?
Ответ: Да…
Вопрос: Стало быть, вы примыкали к черносотенцам?
Ответ: Да…
Вопрос: Кто возглавлял банды погромщиков в 1905 г.?
Ответ: В 1905 году я видел погром лично. Могу утверждать, что это действительно была банда молодежи, которая громила дома, но кто ею руководил, для меня тогда было неясно.
Вопрос: Когда же у вас появилась ясность по этому поводу?
Ответ: Левые обвиняли в этом правительство, а последнее старалось обелить себя от этого обвинения.
Вопрос: О том, что в погромах было повинно царское правительство – это правильно. Однако известно, что банды погромщиков действовали не от его имени. Кто же является исполнителем тайной воли царского правительства?
Ответ: Это мне неизвестно, но я признаю, что в той мере, в какой наша антисемитская деятельность могла вызвать эксцессы, носившие название погромов, мы, которых называют черносотенцами, несем за это моральную ответственность, потому что наши газетные статьи и речи, падавшие в массы, для людей, недостаточно развитых, являлись подстрекательством к погромам.
В частности, наша газета "Киевлянин" обвиняла евреев в том, что они примкнули к освободительному движению, и придают ему особо активный характер. Такое утверждение было, безусловно, неверным и провоцировало массы к насилию.
Вопрос: Теперь вы признаете, что, будучи одним из видных черносотенцев, вы являлись вдохновителем погромов?
Ответ: Да, признаю».
«В ночь на 2 марта 1917 г. в одной из комнат Таврического дворца собрался комитет Государственной Думы в неполном составе, причем присутствовало, кажется, человек шесть, из которых я помню только Родзянко и Милюкова. Стремясь любыми средствами сохранить монархию и учитывая предстоящее отречение царя от престола, мы решили предложить ему передать престол своему сыну Алексею, а Великого князя Михаила Александровича 97 назначить регентом.
Для этой цели к царю были направлены я и Гучков Александр Иванович. Царский поезд в это время находился на ст. Псков, где мы и застали царя. Последний немедленно нас принял. Гучков в своей речи изложил цели нашего приезда и передал царю подготовленный нами текст отречения. В принципе против отречения от престола Николай II не возражал, однако, с нашим проектом не согласился и заявил, что престол передает своему брату Михаилу Александровичу. К такому решению царя я и Гучков не были подготовлены и обратились к нему с просьбой дать нам некоторое время для обсуждения этого вопроса. Царь разрешил. После краткого совещания мы сообщили Николаю II о согласии с его проектом отречения от престола. При вручении нам текста отречения от престола Николай II по моей просьбе назначил председателем совета министров князя Львова и Верховным главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича.
Вскоре же стало очевидным, что наша попытка спасти русскую монархию путем передачи престола другому лицу не удалась. Великий князь Михаил Александрович престола не принял, но поставил условие, чтобы Всероссийское Учредительное Собрание высказало свою точку зрения по вопросу о форме правления Россией. Такое решение Великого князя было вызвано объективной обстановкой, создавшейся к этому моменту в стране, так как в столице при полном разложении гарнизона начали группироваться те силы, которые впоследствии повели революцию по определенному пути. Если бы Великий князь даже и пожелал принять престол, то в силу сложившихся условий он этого сделать не смог бы, так как Россия была уже охвачена революцией.
3 ноября 1917 г. я из Киева выехал на Дон, в г. Новочеркасск.
Вопрос: В связи с чем?
Ответ: В Новочеркасск я выехал в связи с тем, что имел в виду встретиться с генералом Алексеевым. О последнем к этому времени я имел сведения, что он избрал Дон местом для формирования Добровольческой армии…
Вопрос: Стало быть, ваш приезд на Дон имел целью участия в организации Добровольческой армии?
Ответ: Да…
Вопрос: Каким органом вы были арестованы?
Ответ: Я затрудняюсь сказать каким, но, несомненно, что этот арест был произведен представителями Красной Армии. В это время комиссарами Красной Армии производилось большое число арестов, главным образом бывших офицеров царской армии. После ареста я был доставлен в здание царского дворца.
Вопрос: И там подверглись допросу?
Ответ: Нет. Когда меня ввели в одну из комнат этого дворца, то там я был встречен, как впоследствии выяснилось, комиссаром Ремневым. Прием, оказанный мне последним, носил довольно странный характер. Когда ему была сообщена моя фамилия, то оказалось, что я был ему известен как редактор газеты "Киевлянин". Ремнев очень любезно обратился ко мне с предложением выпить чаю, а затем, когда я отказался, заявил, что мне будет предоставлена отдельная комната. Такое отношение на меня произвело странное впечатление, потому что вокруг дворца я видел трупы расстрелянных и как ярый враг большевиков, каким я несомненно был известен арестовавшим меня, я подготовился к самому худшему, однако этого не произошло.
Вопрос: Как же поступили с вами в дальнейшем?
Ответ: Через две недели я был освобожден.
Вопрос: Каким образом?
Ответ: Освобожден я был при совершенно неясных для меня обстоятельствах.
Вопрос: Покажите об этом подробнее?
Ответ: У меня создалось впечатление, что к моему освобождению имел отношение Пятаков.
Вопрос: Какой Пятаков?
Ответ: Это тот Пятаков, который впоследствии был в советском правительстве, а затем разоблачен как враг советской власти, и осужден к расстрелу.
Вопрос: Почему у вас создалось впечатление, что Пятаков мог оказать влияние на ваше освобождение?
Ответ: Этому предшествовал целый ряд обстоятельств.
Вопрос: А конкретнее?
Ответ: Когда я находился под стражей в названном выше дворце, то комнату, где я содержался, посетили два лица. Это были бывшие члены Киевской Городской Думы из большевистской фракции Гинзбург и молодая учительница, фамилию которой я вспомнить не могу. Во фракции большевиков тогда же находился и упомянутый выше Пятаков. Эти три лица мне хорошо были известны по думской деятельности. Разыскав меня среди семисот человек арестованных, находившихся в одной со мной комнате, Гинзбург и учительница заявили мне буквально следующее: "Мы предпримем все усилия к тому, чтобы вас освободить" и предупредили, что, когда будут раздавать передачи от родственников, то фамилия моя называться не будет. Через две недели я был вызван председателем Революционного Трибунала Ахманицким, который и освободил меня из-под стражи…».
«Вопрос: Какую враждебную работу против Советской власти вы проводили в Одессе?
Ответ: Я участвовал там в формировании добровольческих отрядов и принимал меры к тому, чтобы подготовить смену командования Добровольческой армии, так как уже тогда я предвидел, что Деникин, потеряв в войсках авторитет, в связи с отступлением к Черному морю, рано или поздно уйдет в отставку.
Вопрос: Что вы делали в этом направлении?
Ответ: В конце января 1920 года по моей инициативе в квартире члена особого совещания Степанова было созвано специальное совещание, на котором было принято решение на пост Главнокомандующего вместо генерала Деникина подготовить генерала Врангеля, авторитет которого среди Добровольческой армии, даже в то время был весьма значительным.
Вопрос: Кто принимал участие в этом совещании?
Ответ: В совещании участвовали: Степанов Василий Александрович, генерал Драгомиров и я.
Вопрос: Каким образом вы намечали осуществить смену командования Добровольческой армии?
Ответ: Между нами состоялось устное соглашение, которым было предусмотрено, что рано или поздно назреет вопрос об отставке Деникина, и мы наметили, что в этот момент мы предложим ему вместо себя назначить генерала Врангеля…
Вопрос: А ваша контрреволюционная организация функционировать продолжала?
Ответ: Нет.
Вопрос: Почему?
Ответ: Потому что в Одессе на наши следы напали органы Чрезвычайной Комиссии и "Азбука" вынуждена была бездействовать. Руководитель Одесского отделения, мой племянник Могилевский, был арестован. Арест угрожал также и мне. Это обстоятельство вынудило меня из Одессы бежать, а затем, когда я уже был в Севастополе, то в силу сложившихся обстоятельств, официально объявил членом своей контрреволюционной организации полковнику Самохвалову и другим, что впредь "Азбука" функционировать не будет. Этим и завершилась деятельность созданной мной контрреволюционной организации "Азбука".
«Вопрос: Как долго вы пробыли в Советской России?
Ответ: С 23 декабря 1925 года по 6 февраля 1926 г., т.е. полтора месяца.
Вопрос: Какие местности Советской России вы посетили за это время?
Ответ: Кроме Минска я побывал в Киеве, Москве и Ленинграде.
Вопрос: Вы встречались с Якушевым?
Ответ: Да.
Вопрос: При каких обстоятельствах?
Ответ: С Якушевым Александром Александровичем я первый раз встретился в начале января 1926 года в гор.Москве на его квартире (адрес не помню). Встрече с Якушевым предшествовало возникновение знакомства с членом организации по фамилии Шульц, с которым меня связал упоминавшийся выше "Антон Антонович". За все время пребывания в Москве я жил в дачном поселке, где проживал названный Шульц.