Валентин Сидак – Погляд скрозь гады. Белорусские очерки иностранного консультанта (страница 5)

Однако на меня тогда уже серьезно нацелился и отдел спортивной и оборонно-массовой работы МГК ВЛКСМ, который тоже стал регулярно приглашать на собеседования с различным комсомольским и партийным начальством. В конечном итоге в МГК ВЛКСМ мне сказали следующее: «Берем тебя на работу инструктором горкома по ставке „лагерного организатора“ (это была так называемая финансовая „привлеченка“), с отделом административных органов МГК КПСС вопрос согласован. Только ты уж у себя в институте подсуетись и постарайся избежать распределения в систему Средмаша СССР. У Е.П.Славского нужные ему кадры не выцарапаешь, придется отработать по распределению положенные по закону три года. Тем более что ты защищал диплом в их головном институте – ГИРЕДМЕТ (Государственный научно-исследовательский и проектный институт редких металлов) и наверняка попал в поле зрения цепких кадровиков этого министерства».

Надо сказать, что где-то после третьего курса, я, наконец-то, несколько остепенился, «взял голову в руки» и сумел выровняться по учебе из «хвостиста» первых трех годов обучения в устойчивого «хорошиста», без пяти минут отличника трех оставшихся лет. Наш выпуск (1971 года) количественно был на уровне примерно пятиста двадцати человек по всем трем факультетам («Т», «С» и «Р»), из которых ровно 100 выпускников имели право самостоятельно выбирать место своего будущего распределения из института. Я в этом списке числился «99-м» и поэтому благополучно, без особых проблем распределился в головной институт Министерства геологии СССР – Всесоюзный НИИ минерального сырья им. Н. М. Федоровского» (ВИМС) на дожность старшего инженера. Доложился об этом в МГК, там быстренько написали соответствующее письмо-ходатайство на имя министра Е.А.Козловского, последний меня с большой радостью и со спокойной душой отпустил на вольные комсомольские хлеба.

И вот я уже ответственный работник аппарата Московского горкома ВЛКСМ, располагавшегося в историческом здании купца А.Л.Кнопа, где в 1941 году принимали заявления от добровольцев и выдавали путевки на фронт, формировали команды ПВО, сандружины, отряды для разведывательной и диверсионной работы в тылу врага. Именно здесь путевку в воинскую часть 9903 – «хозяйство подполковника Спрогиса» – получила легендарная Зоя Космодемьянская. Уже в постсоветские времена в этом здании с удобством разместился дом приемов небезызвестной компании «ЮКОС» – детища известного комсомольского выходца из среды НТТМ (научно-техническое творчество молодежи) Михаила Ходорковского.

Вскоре после этого (я начал работу в аппарате МГК в марте 1971 года) явно обрадованный «дядя Саша» попытался было вновь «закинуть на меня ногу», направив летом соответствующее письмо в МГК ВЛКСМ. Но ему там недвусмысленно показали фигу, да еще и добавили при сем: «Можешь даже не надеяться, нам самим ценные кадры нужны». Меня тогда вызвал на беседу первый секретарь МГК ВЛКСМ Сергей Александрович Купреев (добрая и благодарная ему память за вразумление, настоящим человеком был!), который сказал буквально следующее: «Валентин, у нас на тебя совсем другие планы. Мы хотим тебя через год-другой рекомендовать к избранию секретарем Москворецкого РК ВЛКСМ. Там, кстати, работает секретарем райкома партии известный тебе Владимир Мартин, тебе будет легко с ним сработаться. Но если ты по-прежнему будешь стремиться попасть в органы государственной безопасности, мы порекомендуем тебя на гораздо более интересную работу, чем ту, которую тебе предлагает А.С.Козицкий». На том тогда и порешили.

Где-то через год (в 1972 году) мне внезапно позвонил совершенно незнакомый кадровик в звании подполковника (фамилию его ранее помнил, но сейчас уже позабыл) и пригласил на встречу в приемную КГБ СССР. В беседе он сказал, что забрал у А.С.Козицкого мое кадровое дело, и что далее он будет заниматься моим оформлением на работу в Первое главное управление КГБ СССР (разведка). Так впервые прозвучало слово «разведка» в моей дальнейшей служебной карьере. «Дядя Саша» был откровенно огорчен таким разворотом событий – и я его хорошо понимаю, он потратил на меня уйму сил и времени. Сошлись с ним «полюбовно» на следующем: я ему подберу несколько толковых ребят из числа оперотрядовцев и тем самым возмещу кадровую потерю. С позиций уже не инструктора, а заведующего сектором охраны общественного порядка МГК ВЛКСМ я «бросил клич» по всем районам, и уже вскоре через мои руки прошло около сотни ребят и девчат из числа актива КООД. Семеро наиболее перспективных из них я направил к кадровику разведки, около двадцати – к «дяде Саше» в ВГУ, остальных – к кадровикам УКГБ по городу Москве и Московской области. Так я «по-хорошему» разошелся со всеми кадровиками органов КГБ.

Добавлю ко всему этому лишь следующее – к кадровику ПГУ, который меня оформлял, у меня была и уже навсегда осталась очень большая претензия. Он, судя по всему, был обычным рядовым работником кадрового подразделения ПГУ, со спецификой набора кадров из числа контингента т.н. партийного набора детально не был знаком или же был осведомлен, но слабо, поверхностно. Во всяком случае, как уже вскоре выяснилось, если бы я всего лишь предоставил в кадровый аппарат рекомендацию для работы в органах КГБ СССР не от бюро МГК ВЛКСМ, как мне было велено, а от секретариата МГК КПСС (а сделать это не представляло никакого труда, в отделе административных органов горкома партии меня уже хорошо знали, ценили и даже недвусмысленно намекали на будущую перспективу работы инструктором одного из райкомов партии в Москве), я бы пошел на работу в КГБ СССР совершенно в ином качестве. А именно – по линии партийного набора, так как занимаемая должность в московском горкоме (работавшем на правах ЦК ЛКСМ союзной республики) мне это вполне позволяла. В результате два с половиной года работы в МГК ВЛКСМ вошли бы в общий стаж моей офицерской выслуги, и я бы учился в Краснознаменном институте уже как полноценный штатный сотрудник ПГУ, направленный на учебу. И получал бы не 170 рублей как курсант, а целых 230 рублей (по тем временам немалая сумма денег).

Более того, еще находясь в запасе, я без особых проблем из лейтенанта войск химической защиты мог бы стать капитаном запаса по политсоставу – в соответствии с занимаемой мною должностью в руководящем органе ВЛКСМ, которая, как выяснилось, в категории политсостава была даже не капитанской, а майорской. Поэтому я мог бы совершенно спокойно уйти на работу в КГБ уже в звании капитана. Делалось это у нас, в отделе спортивной и оборонно-массовой работы МГК ВЛКСМ, очень легко и просто: писалось соответствующее письмо даже не в Министерство обороны, а в его нижестоящую структуру в Московском военном округе, которая курировала деятельность военных комиссариатов столицы, о переводе «имярека» в политсостав. Далее движение «вверх» в соответствии с занимаемой «политической» должностью происходило бы уже автоматически. Три года походил в старших лейтенантах запаса – получай звание капитана запаса, причем автоматом, без каких-либо дополнительных усилий и писем-ходатайств. Главное, чтобы твоя комсомольско-партийная должность была бы к чему-то приравнена в вооруженных силах. Те партийные начальники, кто готовился к партийной карьере в армейских структурах, так и поступали. Но ведь нужен же был еще и толковый кадровик, чтобы заранее предупредил бы о такой схеме кандидата на работу военнослужащим. Лично я успел получить только звание «старлея» запаса, да и то после того, когда меня проинформировал о такой возможности руководитель сектора военно-патриотического воспитания молодежи нашего отдела…

Вас никогда не удивляло то обстоятельство, что большинство депутатов Государственной Думы или членов Совета Федерации (если только они, естественно, не бывшие военнослужащие) поголовно все являются «полковниками запаса»? Это как раз и есть та самая сохранившаяся до нынешних времен отрыжка советской кадровой системы «прохождения военной службы в запасе», в соответствии с которой какому-нибудь «депутату-гранатометчику» после двухдневных экскурсионных сборов на подмосковном полигоне курсов «Выстрел» и распития качественного спиртного в теплой компании с генералитетом присваивают очередное воинское звание по ведомству Министерства обороны, МВД или ФСБ, в зависимости от прикрепления к той или иной военизированной структуре (сейчас, я почти уверен, еще и по линии других военизированных ведомств, того же МЧС или Росгвардии).

Вот так и стал, например, чистый аграрий, агроном по профессии, бывший директор совхоза «Большевик» Мошковского района Новосибирской области Н.М.Харитонов «полковником запаса ФСБ»… Полковник запаса Г.А.Зюганов, как известно с его слов, «трижды в армии прослужил». А полковник запаса В.В.Жириновский до сих пор лелеет многолетнюю мечту генеральские лампасы нашить себе на парадный мундир. Да я самолично не одному народному депутату СССР посодействовал в присвоении Председателем КГБ СССР В.А.Крючковым очередного воинского звания «по занимаемой должности депутата Верховного Совета», и потому отлично знаю, как все это делалось на практике!

Иными словами, если говорить без ненужных политесов – настоящим формалистом был мой тогдашний кадровик из ПГУ, человеком без широкой души и даже без полета мысли. Да еще, может быть, и с очевидным комплексом ущемленности, характерной для многих, если не для большинства кадровиков в разведке, я об этом уже говорил ранее. Ну, как же, я ведь всего лишь подполковником КГБ числюсь, а этот выскочка из комсомола сразу капитаном к нам на службу придет, да еще и на должность оперативного, а, может быть, и вовсе старшего оперативного уполномоченного ПГУ… Когда уже позднее я стал помощником начальника Главка, лично помог доброму десятку своих коллег – бывших номенклатурных работников партийных и комсомольских органов, тоже невинных «жертв» местных кадровиков – оформить включение их стажа работы на освобожденной партийной или комсомольской должности в общий стаж офицерской выслуги путем подачи рапорта на имя начальника ПГУ В.А.Крючкова. Решалось это достаточно несложно – я писал на рапорте соискателя «Согласен», Крючков ставил свою подпись, и все: уже со следующего месяца зарплата сотруднику шла по повышенной ставке. И никакие кадровики или непосредственные начальники в подразделении не могли соискателю в этом помешать – есть норма закона, ее следует неукоснительно исполнять вне вашей личной воли или вашего субъективного желания.