Валентин Сарафанов – Талисман для героя (страница 71)

– Почему бы и нет. Все возможно, – гнусаво передразнил Кожуру Роман. – А я вот теперь точно знаю, что мы все с других планет. Мы странники космоса. Мы все инопланетяне, только забыли это. Я вам ребята одно скажу. Не бойтесь ничего, не бойтесь своих воспоминаний.

– Тут я согласен полностью, – тихо произнес Кожура.

– И еще я вам скажу, – добавил Роман. – Я вспомнил перед расстрелом клятву воина. Мы всегда произносили её перед боем, стоя лицом к лицу с врагом. Она звучит так: «Вижу я глубину корней Древа жизни моего. Вижу я в глубине той отца своего. Вижу мать свою и сестер с братьями. Вижу предков моих всех до единого. С ними великая сила моя. Они призывают меня. Зовут занять место рядом с ними. В чертогах Дворца небесного. Там, где вечно живут герои».

– Круто, – прошептал Кожура. – Аж, мурашки по коже пошли. Выходит, ты сам себя там встретил?

Ромка в ответ кивнул.

– Мощно, – огласился я, а сам задумался. По всему Роман не придумывал и не фантазировал. Он практически повторил клятву викинга из кинофильма «Тринадцатый воин». Но откуда он мог знать её? В этом мире этого фильма нет. Выходило так, что откуда-то знал. А может быть он и вправду возрожденный?

Некоторое время летим молча.

– Валера, – снова слышу шепот Кожуры. – А все-таки хорошо, что ты из параллельного мира. Если я подохну, то с мыслью, что параллельные миры существуют.

– Валерка не случайно сюда попал, – убежденно заявил Роман. – У него миссия, как и у меня.

– Насчет тебя я не знаю, а вот у Валеры здесь точно миссия, – согласился Кожура. – Только вот я не знаю, какая она. И пока он эту миссию не выполнит, он здесь не умрет. А мы к нему приставлены. И потому я был уверен, что нас не расстреляют, и ничуть не боялся. Может быть он сюда послан, чтобы и здесь СССР развалить.

– Я не знаю, насчет развала здесь, но по мне хорошо, что он хотя бы там развалился, – жестко заявил Роман. – Ничего хорошего в этом СССР нет. Нас тут чуть не кончили почем зря, и еще неизвестно, что с нами будет. Будет хорошо, если он и здесь развалится.

– Я согласен! – громко сказал Кожура.

– Эй, вы там! – послышался грозный окрик из-за переборки. – Базар прекратить!

Мы замолчали.

Аппарат качнуло, и у меня заложило уши. Похоже, что началось снижение. Через некоторое время моя задница ощутила толчок. По всему полозья машины коснулись какой-то твердой поверхности. Вскоре послышался лязг, кормовая дверь распахнулась, и в нее ворвался свет.

– Выходим! – послышалась команда.

Выбираюсь первым, озираюсь. Нас доставили из ночи в день на широкую бетонированную площадку. По периметру площадки под серым небом громоздятся хаосом всевозможных объемов какие-то гигантские сооружения. Здесь жесткие грани кубических конструкций, над ними и рядом с ними переплетаются гигантскими кишками какие-то трубы и громоздятся огромные шары.

Над всем этой фантасмагорией форм высится черная, как уголь-антрацит, чудовищных размеров башня без окон и каких-либо проемов.

Кожура и Роман, выбравшись на белый свет, также, как и я, топчутся на месте и настороженно осматриваются.

Наше короткое знакомство с окружающим пейзажем грубо прерывается толчками в спину. Конвоиры ведут нас к угрюмому серому зданию в три этажа с маленькими окнами, похожими на бойницы. Возле входа в здание нас встречает группа людей в военной форме.

– Товарищ Третий, все трое доставлены, – коротко докладывает подполковник одному из них с погонами генерала – майора.

– Почему не по инструкции? – спрашивает тот и окидывает нас взглядом маленьких глазок на толстой кабаньей морде. – Почему не соблюдается режим секретности?

– Так все равно скоро подохнут, – спокойно ответил подполковник.

– Инструкцию надо соблюдать, – жестко произнес генерал.

– Так точно, соблюдать инструкцию, – кивает подполковник. Конвоиры профессионально, будто фокусники, выхватывают откуда-то из недр своего камуфляжа черные мешки и накидывают их нам на головы.

Меня крепко подхватывают под руки и ведут куда-то. Ощущения мне знакомы. С мешком на голове я уже ходил.

Лязгают двери. Ступени лестницы вниз. Снова двери.

Останавливаемся. Затем слышится гул. Похоже, что едем в лифте. Долго едем. Выходим. Снова лестница. Лязг двери. Останавливаемся.

С головы снимают мешок. Вижу перед собой огромный, круглый в плане зал под куполом, сравнимым с цирковым. Пол в зале черный, как уголь антрацит. Посреди этой черноты четко выделяется красный круг метров пять в поперечнике. На нем стоит боевая машина пехоты «Харза-03». Ржавая рухлядь. Эта модель уже лет двадцать, как снята с производства. Возле неё копошатся несколько людей в серой униформе.

Осматриваюсь. Кожура и Роман тут же рядом и тоже крутят головами по сторонам. За нами стоят бойцы и подполковник. Группа военных во главе с генералом подходит к машине. Генерал о чем-то разговаривает с одним из людей в сером, затем вместе с ним подходит к нам.

– В общем так, подонки вражеского толка, – произносит он и недобро ухмыляется. – Наш советский гуманизм дает вам возможность стать первопроходцами. Вы будете участвовать в эксперименте и станете первым экипажем, который совершит перелет за тысячи километров отсюда методом энерго… Это, как его…

– Энергоинформационной трубы, – подсказывает человек в сером.

– Да, короче в трубу вылетите, – кивает генерал с недоброй усмешкой. – Перелетать будете вот в этой технике. В ней вы попадете на Камчатку. Обязательно попадете. Да.

Он коротко хохотнул. Военные тоже.

– Но вот в каком виде попадете? – продолжил он. – Вот в чем вопрос. Шанс, что попадете живыми один из десяти. Мы не собираемся в этом деле рисковать жизнями достойных граждан СССР, а тем более жизнями животных. Для роли подопытных собак подходите вы. Если останетесь живы, то станете героями, и гуманное советское правительство по достоинству оценит ваши заслуги. Возможно, что вас не расстреляют, а повесят. Вам все ясно, гниды?

Генерал говорил с удовольствием. Он явно наслаждался своей речью, пронизанной ненавистью и пренебрежением к врагам народа.

– Если эксперимент пройдет в штатном режиме, то это позволит нашим вооруженным силам мгновенно сбрасывать десант на головы врагов в любой точке земного шара и одерживать победы повсеместно.

– Разрешите вопрос, – подал голос Кожура.

– Валяй, собака вражеская, – кивнул генерал.

– Труба – это очень интересно, – вкрадчиво произнес Кожура. – Но хотелось бы знать, а на Камчатке нас будут встречать с хлебом – солью?

– Да, и с водкой. Еще есть вопросы?

– Есть. До нас кто-нибудь уже перемещался?

– В одиночку да. Это были собаки и обезьяны. Последний раз переместился убийца – сексуальный маньяк, приговоренный к вышке. Он остался жив, но сдурел и оглох. И у него теперь не стоит и никогда не встанет, – генерал и военные истерично загоготали.

– Хорошая перспектива, – кивнул Кожура. – А мы полетим натощак? Жрать охота.

– Обойдешься, – махнул рукой генерал. – Натощак это хорошо. Меньше шансов, что обдрищитесь.

Снова истеричный гогот.

– Весело тут у вас, – хмыкнул Кожура. – И это правильно.

– Хватит веселиться, – жестко произнес генерал, и его кабанья физиономия обрела серьезную монументальность. – Приступить к отправке экипажа!

Конвоиры подхватывают нас под руки, волокут к машине и заталкивают в нее через кормовую дверь. Мы снова уселись в рядок, только теперь уже на жесткой скамье.

Дверь за нами с лязгом закрылась.

– Внимание! Минутная готовность! – послышался громкий голос с тембром терминатора.

– Все будет нормально, все нормально, ребята, – забормотал Роман.

– Начинается обратный отсчет, – равнодушно сообщил все тот же голос. Десять, девять, восемь, семь…

– И да пребудет с нами сила Создателя! – взвыл Кожура

– Пять, четыре, три…

– Поехали, – шепчу я.

– Два, один…

Под ногами через железо проступил свет, как от электрической сварки.

– Старт!

Ледяной холод бьет в сердце. В голове, будто что-то щелкает, глаза погружаются в темноту, а вскоре я вновь вижу свет. Холод отступает. Впереди меня длинный световой тоннель. Я медленно иду по нему, не ощущая под собой опоры и чувствуя себя невесомым.

Короткий полет. Всем телом ощущаю соприкосновение с жесткой поверхностью. Лежу ничком. Пытаюсь приподняться, опираясь на руки, и чувствую на спине, что придавлен чем-то тяжелым. Пытаюсь освободиться. Кто-то мычит за спиной. Это Кожура. Он навалился на меня всей тушей. Выбираюсь из-под него. Вокруг сумрак. Свет едва пробивается через бойницы в бортах. Кожура встает на карачки и трясет головой. Рядом навзничь лежит Роман и медленно шевелит руками.

Сажусь на скамью. Озираюсь.

Где мы? Нас уже переправили? Так быстро?

Какая разница переправили, или нет. Главное, что живы.

– Никто не помер? – спрашиваю.