Валентин Сарафанов – Талисман для героя (страница 66)

Похоже, что Толика понесло не слабо на этот раз. Видимо под впечатлением всего увиденного здесь он решил блеснуть своим духовным развитием. Вчера поздним вечером, когда я рассказывал о своем мире, он неоднократно встревал в разговор с подобными речами, но Роман его быстро осаживал, хотя сам несколько раз затевал разговор о планете Оум.

– Подождите, подождите, молодой человек, – нахмурился Здоровец. – Я как человек партийный и атеист не могу позволить здесь разводить подобные речи о каких-то там творцах вселенной и намеках на чей-то буйный ум. Вы, похоже, тут нам о боге толкуете? Но бога нет!

– Да, я подтверждаю, что бога нет! – решительно заявила Василиса. – В моем информационном блоке нет сведений о каком-либо творце вселенной. Значит, его нет.

Кожура невесело усмехнулся, но ничего не сказал в ответ.

– Шутит он, – махнул рукой Роман. – Это он так по-своему выражает восторг увиденным. А у меня лично просто нет слов.

– Товарищи, пройдемте далее, – предложила Василиса. – Жаль, что я не могу испытывать чувство восторга, но уверена, что вы все потеряете дар речи, после того, как увидите, что там внутри.

Внутри сразу после входа мы увидели панораму огромного макета какого-то красивого города со зданиями, дорогами, бульварами и рекой. Все было выполнено настолько реалистично, что складывалось впечатлений созерцания панорамы с высоты птичьего полета. Иллюзия достоверности дополнялась незаметным переходом материальных объемов в голографические перспективы, уводящие к горизонту, где по синему небу плыли облака, и медленно таял след от самолета.

По улицам этого города ехали маленькие автомобили, а кое-где они просто плыли на небольшой высоте по воздуху, и я сообразил, что это и есть те самые модели новых транспортных средств на гравитационной подушке.

– Лепота! – восторженно воскликнул Кожура. – Я в восторге!

– Перед вами вид образцового социалистического города, – пояснила Василиса. – В нашей советской стране большое внимание уделяется качеству градостроительной среды с её эстетическими и материальными функциями. Вся система советского градостроительства построена на обязательном соблюдении четких норм и правил, которые разработаны ведущими научно-исследовательскими центрами страны. В отличие от капиталистического мира, где основным мерилом застройки является выгода…

Василиса опять вошла в свой репертуар. Она много рассказывала о диких принципах застройки западных городов и превращении их в каменные джунгли. Затем она плавно вырулила на преимущества советского зодчества. Она рассказывала, что в советское градостроительство основано на комплексном подходе, при котором люди наряду с качественным и комфортным жильем получают развитую систему с объектами культурно-бытового обслуживания в пешеходной доступности от своих квартир.

Я изучал историю советской архитектуры на лекциях по градостроительству. Основной планировочной единицей жилой застройки в советской системе являлся микрорайон, который возводился комплексно с детскими садами, школами, продовольственными магазинами и спортивными площадками. Норма зеленых насаждений строго соблюдалась. Объекты периодического спроса, такие, как клубы, универмаги и поликлиники размещались за пределами жилой застройки на специально выделенных участках для общественных центров.

Система советского градостроительства сохранилась здесь в полной мере, судя по этому макету города и словам Василисы. Они не представляли для меня новизны. Я отвлекся и немного отошел в сторону, чтобы лучше рассмотреть архитектурное решение общественного центра. Это был градостроительный комплекс, выполненный в едином стиле и композиционной идее. Но не успел я в подробностях оценить это гармоничное, на мой взгляд, решение, как ко мне приблизились молодые люди. Это были две девушки и худенький парень в очках и белой бейсболке. Эдакий «ботаник». Девушки были совершенно одинаковые. Близняшки.

– Иизвините, – робко произнес, немного заикаясь парень. – Это вы? Дда?

Я непонимающе уставился на него.

– Это он, – уверенно заявила одна из девушек. – Точно он.

– Этто вы, – уже уверенно произнес парень. – Вас зовут Валерий. Ввы пели вчера во Дворце Советов. – Разрешите ппознаакомиться. Юрик.

Он протянул мне руку. Я машинально пожал его ладонь.

– А я Рита, – представилась девушка. – А она Юля. Мы близняшки.

– Правда? – я нарочито удивленно поднял брови. – А я думал, что здесь на выставке уже клонируют людей.

Девчонки рассмеялись. Ботаник сохранил серьезный вид.

– Ввы талант и герой, – заявил он. – Я ххочу брать с вас пример и тоже, когда пойду в армию стану ггероем. Пойду служить этой осенью.

– Тебя не возьмут с твоим зрением, – возразила Рита.

– Ввозьмут, я линзы вставлю, – упрямо произнес ботаник. – Скажите, уважаемый Валерий. Что ннужно для того, чтобы стать героем? После ваших песен я твердо решил умереть зааа Родину.

Я внимательно посмотрел на него. Шутит или говорит серьезно? Нет, похоже, что не шутит. Взгляд жесткий, глаза сильно увеличены очками.

– Умереть?

– Да!

– Зачем? Человек рождается, чтобы жить. Чтобы построить дом, воспитать детей. Чтобы…

– Это буржуазная идеология обывателя! – резко возразил ботаник. Он даже перестал заикаться. – Человек рожден для подвига!

– Человек рожден для жизни, – спокойно сказал я. – Когда ты это поймешь, твоя жизнь станет настоящим подвигом. Удачи тебе.

Я направился в сторону Василисы.

– Постойте, – окликнула меня Рита. – Можно автограф? Пожалуйста.

Она протянула мне блокнотик и ручку.

– И мне, и мне, – повторили Юля и ботаник. Юля подала мне мою фотографию из какого-то журнала, а ботаник снял бейсболку.

Я исполнил их просьбу, и они радостные пошли в сторону выхода, где затерялись среди посетителей.

Мои мысли смешались. Этот мирный с виду парень был готов умереть за Родину после моего концерта? Но разве я пел с целью призыва людей на смерть? А может быть он не один такой, вот так воспринявший эти песни? Может быть их сотни? Тысячи? Миллионы тех, кто видел это в прямой трансляции? И все они теперь хотят умереть? Да, ну, ерунда. Может этот ботаник просто не в себе. Может он псих настоящий, и у него есть справка. Конечно, есть справка. У него глаза сумасшедшего.

Придя к таким выводам, я уже хотел было вернуться к своей компании, которая продолжала топтаться неподалеку, но кто-то легко коснулся моего плеча. Я оглянулся и удивленно поднял брови. Это была Жанна. Мы расстались с ней вчера вечером на выходе из гостиницы.

Некоторое время я тупо смотрел на нее, пытаясь сообразить, зачем она здесь, случайная ли эта встреча в огромном городе, или она специально искала меня.

– Здравствуй, – приветливо сказала Жанна. – Почему такой серьезный? Ты не рад мне?

– Рад, но больше удивлен, – ответил я.

– Не беспокойся, – она грустно улыбнулась. – Навязываться парням не в моих правилах, хотя ты мне очень нравишься. Я пришла поговорить про другое. Давай присядем.

Мы сели на свободную скамейку, каких было много здесь для отдыха посетителей. Жанна настороженно глянула по сторонам, будто чего-то опасалась, потом внимательно посмотрела на меня, как будто увидела первый раз.

– Что случилось? – спросил я.

– Пока еще не случилось, – ответила она. – Но рано или поздно случиться. Поэтому ты должен исчезнуть.

– Как это? Куда исчезнуть?

– Куда угодно. Если у тебя получится вернуться, то возвращайся.

– Куда мне надо вернуться?

– Обратно в свой мир. Твои друзья вчера говорили правду. Ты пришел из другого мира.

– Они шутили.

Она вновь украдкой взглянула по сторонам, потом достала из сумочки сигарету и закурила.

– Ты куришь?

– Редко. Когда нервничаю. Я редко нервничаю. Профессиональные корреспонденты должны всегда сохранять спокойствие, но это не всегда у меня получается, особенно сейчас. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Но если ты промедлишь, то тебе будет очень плохо.

– Почему?

– Потому, что у тебя здесь нет прошлого.

– С чего ты взяла?

– Я профессиональный корреспондент. У меня связи. Я умею добывать информацию и навела справки о тебе по своим каналам. У тебя здесь нет никого.

– И что с того?

– А с того, что если бы ты был незаметным рядовым гражданином, то и ничего страшного, но ты стал очень известным. А на всех известных людей здесь в спецорганах заводят досье, где собирается полная информация о человеке от его рождения до сего дня. Где он учился, где работал. Собирается информация об его родственниках, о его дедушках, бабушках и даже прабабушках. Понял?

– Понял.

– Ничего ты не понял, – Жанна постучала легонько мне по лбу пальцем. – У тебя здесь никого нет. Понял? Они это быстро вычислят, и все.

– Что все?

А, то, что ты возник здесь неизвестно откуда, да еще тебя поймали на секретном заводе. Они признают тебя шпионом и расстреляют.

– Ну, ты и скажешь. Мое сердце предано делу Партии и народа, – торжественно заявил я. – Мне поверят, что я не шпион. И кроме того меня лично наградил сам товарищ Жуков. Я нахожусь под его покровительством.

– Жуков – это марионетка, – невесело усмехнулась Жанна. – Здесь работает система, безжалостная, как машина. Жукову сообщат, что ты шпион, который пытался проникнуть в ряды высшего руководства страны, и Жуков лично подпишет приказ о твоем расстреле. И вообще, здесь не верят никому. Здесь даже на самого Жукова есть досье.