Валентин Сарафанов – Талисман для героя (страница 45)

– Я!

– Орлы! – восторженно вопит Зверев. – Три богатыря! Вот они, воины великой страны! Они покажут империалистическим агрессорам, что, где и почем! Они не подведут! Ура!

– Урррааааа! – истошно орет вся рота.

– Воистину пути господни неисповедимы, – многозначительно произносит Кожура.

– Вы срочно направляетесь в расположение полка, – заявляет нам Зверев. – На подготовку к отбытию в США один день.

К нам подкатывает боевая машина пехоты.

Глава 18

МАТРЕШКА С ВОДКОЙ

Сборы наши были не долги, сродни боевой тревоге. Но прежде с нами провел разъяснительную беседу замполит роты Ломодуров. Перво-наперво он сообщил, что зеленый свет на проезд за рубеж дан нам на самом высоком уровне в результате личной договоренности Президента США и генерального секретаря ЦК КПСС Сергея Николаевича Жукова.

И далее Ломодуров торжественно заявил, что все это вместе взятое накладывает на нас огромную ответственность.

– Вы должны помнить ежечасно и ежесекундно, что едете туда вовсе не на прогулку, а в качестве представителей великой страны, – назидательно заявил он и окинул нас грозным взглядом, как бы, оценивая нашу боеготовность к решению поставленной перед нами задачи.

– США нам не друг, – продолжил Ломодуров. – Они, так сказать, там наш противник. И если они пригласили нас туда, то это не значит, что они нам друг. Это хуже врага. Это наш заклятый друг. Помните! Это значит только одно – они хотят усыпить нашу бдительность и, таким образом, проверить нашу боеготовность. Вот. Они будут там смотреть во все свои перископы и бинокли, как мы тут повышаемся. И мы должны им показать это. Мы должны им показать все! И я уверен, что мы покажем. Я буду там, рядом с вами и вместе мы покажем им кузькину мать! И еще! Всем держать язык за зубами. Болтун – находка для шпиона. Вы все поняли?

– Так точно, – лениво кивнули мы.

– И еще очень важная политическая новость, которую только, что сообщили по каналам ТАСС, – патетически вскинув голову, продолжил замполит. – Товарищи! Только что стало известно, что Фронт народного освобождения Матубу перешел в решительное наступление на хунту. Вооруженные революционные отряды успешно продвигаются на юг. Вне всякого сомнения, хунта будет разбита. Ура, товарищи! Решающая битва еще впереди, но я уверен, что победа будет за нами… вернее за народными массами.

Он еще много чего говорил о необратимости мировой социалистической революции, о повсеместной победе коммунизма на планете Земля и счастливом будущем человечества, а мы стояли перед ним втроем по стойке смирно, пока Кожура не уснул стоя и не свалился прямо перед замполитом лбом об пол.

Ломодуров резво в испуге прыжком отскочил назад.

– Что? Что такое! – завопил он.

– Извините, товарищ старший лейтенант, – забормотал Кожура поднимаясь. – Утомился вот в обстановке полевого выхода! Прилег отдохнуть.

– Издеваешься!

– Никак, нет!

– Два наряда вне очереди!

– Так не успею же. Завтра утром отправка.

– Тогда в сортир! Почистить все очки до хрустального блеска!

– Есть, – буркнул Кожура и пошел отбывать наказание.

* * *

Рано утром, на рассвете в новой с иголочки полевой форме доставили нас вездеходом командира полка на военный аэродром под Всеволожском и высадили прямо на летном поле. Мы глазам своим не поверили. Перед нами персональный борт командующего Ленинградским военным округом.

Его совершенные формы сочетали в себе стремительность сокола и мощь беркута.

Боевые характеристики этого самолета «Сварог – С500» были засекречены, но я знал, что он обладает сверхзвуковой скоростью, мощным вооружением, многофункциональной защитой и способен выполнять самые различные боевые задачи.

Заходим на борт в пассажирский отсек мест на тридцать. Широкий проход. По его сторонам кресла из натуральной белой кожи. Широкие иллюминаторы из бронированного стекла.

– А здесь круто! – восхищенно обмолвился Кожура, устраивая свою задницу в одном из кресел. – Мне нравится эта поездка.

С нами летел замполит роты, в качестве руководителя делегации и, ясно дело, для присмотра.

После того, как мы расселись в отсеке, он решил с нами вновь провести политбеседу и приступил к этому делу с налету. Чего только не нес. Выпучив глаза, он поведал нам обо всех ужасах капитализма и его потаенных ловушках, в число которых, само собой, входили уловки с американскими проститутками. По словам замполита, они стоят там на каждом углу, на самом деле являя собой замаскированных агентов ЦРУ, которые во время полового сношения выведывают у ничего не подозревающих клиентов важные государственные секреты и мало того вербуют их для шпионской деятельности против собственного отечества.

– Руссо туристо! Облико морале! – невольно вырвалось у меня негромко, но замполит услышал и прервал свою речь.

– Что? Что вы сказали, товарищ Назаров? – настороженно спросил он.

– Это в переводе с языка испанских революционеров означает, что русский солдат обладает самым стойким моральным обликом в мире, – пояснил я. – Вы можете не волноваться за нас, товарищ замполит. Мы идейно закаленные бойцы. Нам не страшны американские проститутки. Они нас не достойны.

– Точно, товарищ Назаров! Вы правильно все поняли. Так держать! – закивал замполит. – Товарищи бойцы, мы сейчас будем взлетать. С кресла не вставать без нужды. Только в сортир.

После этих слов он достал из обшарпанного портфеля бутылку коньяка. Открыл. Жадно отхлебнул.

Взлетаем круто, аж уши плотно заложило.

Полет выравнивается. Замполит несколько раз прикладывается к бутылке и резко засыпает.

Летим налегке. Весь наш боевой скарб, включая оружие и боеприпасы, коими нас с лихвой и под завязку снабдил комполка Зверев с напутствием – показать этим заокеанским недругам настоящий советский боевой фейерверк, был помещен в грузовой отсек.

Полет предстоял без промежуточных посадок.

Роман с Кожурой о чем-то лениво переговаривались, а я прильнул к иллюминатору. За ним под крылом самолета пестрым лоскутным одеялом проплывала земля. Усталость от полевого выхода и сборов прессовала меня катком, заставляя смыкать тяжелые веки, но заснуть не удавалось. Радостные мысли одолевали меня. Вот уж не думал, не гадал, что побываю в Америке. Все-таки хороша жизнь, и жить хорошо! Главное это правильно принимать решения и верно оценивать все жизненные обстоятельства, и тогда судьба вознаградит тебя сполна.

Я чувствовал, что стою на верном пути и весь мир открыт предо мною.

Это здорово! Это прекрасно! Это истинная гармония!

Каток усталости все же постепенно придавил мои мысли, заставил сомкнуть веки и погрузил в глубокий сон. Проснулся я от ощущения какой-то беспокойной возни в салоне самолета.

Неподалеку от меня топтался летчик. Он склонился к замполиту, что-то ему говорил, а тот тупо смотрел на него сонными глазами цвета болотной жижи. Летчик изредка нервно тряс головой и разводил руками.

– Какого хера?! – прорвался сквозь шум двигателей возглас замполита. – Да ну на хер!

Он вскочил и ринулся в кабину пилотов. Летчик поспешил за ним. Примерно через пару минут замполит выскочил из кабины обратно в салон. Его красная пьяная морда выражала тупое недоумение. Он склонился раком, выглянул в иллюминатор сначала по правому борту, затем по левому, выпрямился и забегал взад-вперед по проходу меж креслами, как крыса в клетке. Свои пробежки он сопровождал отрывистой матерщиной.

Во время очередного такого забега на сверхкороткую дистанцию его жесткое бедро ощутимо задело плечо спящего Кожуры.

– А! Что! Где?! – завопил Кожура, разбудив тем самым Романа, сопящего с ним по соседству.

– Прилетели? – сонно поинтересовался тот.

– Ага! Прилетели! – гаркнул замполит, останавливая пробежку. – Прилетели в задницу!

– Что случилось, товарищ старший лейтенант? – поинтересовался я.

– Ничего не знаю! – мотнул головой замполит. – Все. Гуд бай, Америка. Мы возвращаемся.

– Как это гуд бай?! – возмущенно выкрикнул Кожура. – А я хотел по Бродвею прогуляться!

– Ничего не знаю, товарищи бойцы! Ничего! – замполит растерянно развел руками. – Уполномоченный офицер армии США сообщил по рации, что по чрезвычайным непредвиденным обстоятельствам военные учения отменяются. Аэропорт назначения закрыт, и нас сажают на какой-то запасной для дозаправки. А потом мы должны немедленно вернуться.

– Ураа! – завопил Кожура. – Вернемся и в отпуск поедем! На хрена нам эта Америка! На хрена Бродвей!

– Точно! На хрена, – поддержал его Роман.

– Вы ведете себя не патриотично, товарищи бойцы, – мрачно произнес замполит. – Вы ведете себя эгоистично и недостойно облика советского воина. О вашем облико морале я доложу командованию по возвращению.

Самолет качнуло, и у меня заложило уши. Похоже, что мы пошли на посадку.

– Вам бы в кресло присесть, товарищ замполит. Да еще пристегнуться не мешало бы, – посоветовал Роман. – А то, как бы чего. Не навернуться бы на ваших неустойчивых ногах.

– Ты на что намекаешь, боец? – злобно спросил замполит. – Да я… Да я…

Самолет ощутимо качнуло, замполита повело в сторону, и он едва не рухнул в проход, но уцепился руками за спинку кресла, мешком свалился в него, устроил там свой зад и затих.

Я бросаю взгляд в иллюминатор в желании увидеть Америку, но земля закрыта плотным слоем облаков. Интересно, что там такое произошло? Почему нас возвращают?