Валентин Сарафанов – Талисман для героя. Фантастика. Альтернативная история (страница 8)
Я резко поднялся с кровати и направился на зов.
– Кашу не ешь! Понос прохватит! – послышалось мне вслед. – После ужина продолжим беседу.
Святый боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас! – раздались за спиной громкие возгласы другого сумасшедшего.
Глава 4
СТРОИТЬСЯ, ТОВАРИЩИ СУМАСШЕДШИЕ!
После ужина я решил обследовать территорию. Интересовала возможность побега отсюда. Кто знает, сколько здесь меня будут держать. Может вместо недельки – другой продлят мое пребывание здесь на неопределенный срок. Но я предпочитал определенность в жизни.
Первым делом лениво прогулялся по палате. Как бы, между прочим, подошел к окну, прикоснулся пальцем к решетке. Пришел к выводу – решетка сделана на совесть. Сквозь неё, мог бы «просочится» только терминатор самой последней модели. Кроме того, отметил, что за сумасшедшими наблюдали глаза нескольких видеокамер, установленных под потолком. Прямиком из палаты побег был невозможен.
Под предлогом похода в сортир, вышел в коридор. В конце коридора – железная дверь. Возле двери на страже здоровенный санитар со смирительной рубашкой на изготовке.
Дверь в сортир сразу направо. Он также был повсеместно напичкан видеокамерами. Их не было разве что в унитазах. Но побег через унитаз не входил в мои планы.
Демонстративно перед камерой справил малую нужду и вернулся в палату.
– Всем на выход, на вечернюю зарядку! – раздался призывный вопль.
Сумасшедшие зашевелились и потянулись к двери.
– Быстрее! Пошли! Пошли! – подгоняли их санитары.
Я влился в общий поток.
Прошел пять железных дверей.
Открытое вечернее небо. Большой двор. Высокий бетонный забор по периметру. За ним – стена густых деревьев. На заборе красный плакат с надписью «Сумасшествие – не приговор». Колючая проволока. Вышки. На них санитары. Видеокамеры.
Как на лагерной зоне.
– Строиться! Строиться! – послышались команды.
Санитары сбили сумасшедших в толпу посреди двора.
– Добрый вечер, товарищи! – раздался громкий зычный голос, усиленный мощными динамиками. – Начинаем урок вечерней оздоровительной гимнастики. Встаньте прямо! Ноги вместе! Руки по швам! Вдох! Руки вверх! Выдох! Руки вниз! Вдох!
Сумасшедшие запыхтели, старательно выполняя команды.
С вышек ударили лучи света, сойдясь в перекрестие над толпой, и в воздухе проявились пейзажи просторных полей с перелесками, полноводной рекой и белыми облаками на синем небе.
«Голограмма», – догадался я.
– Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла…, – нежно запел женский голос.
Панорама сменилась березовым лесом. Там среди деревьев закружил хоровод девушек в кокошниках и длинных красочных платьях.
– Образ родины в наших сердцах! – ворвался в песню голос за кадром.
– Некому березу заломати, некому кудряву заломати…
– Товарищи! – воскликнул голос. – Вперед, ускоренными темпами на пути к обретению разума! Руки согнуть! Бег на месте! Все бежим на месте!
Сумасшедшие активно заработали ногами. Тем временем над толпой проявился объемный образ Ленина. Ильич был как живой в ореоле света. Он строго и назидательно взирал сверху.
– Наш великий вождь и учитель верит в вас! Он всегда с вами! – продолжил вещать голос. – Его разум – ваш разум! Его гений – ваш гений!
– Эээх, дубинушка ухнем! Эх зеленая саама пойдет! – завопил кто-то за моей спиной. – Аааааа. Бляяяя!
Оглянулся. Двое санитаров уже успели набросить смирительную рубашку на возмутителя порядка, запихали ему в рот кляп и поволокли.
А занятия продолжались.
– Присели! Встали! Присели! – командовал голос. – Товарищи! Дружными рядами к полному просветлению и оздоровлению!
Объемные картины над толпой плавно сменялись одна на другую. Над нами летели самолеты, шли по полю уборочные комбайны, плыли корабли в океане.
Играла торжественная музыка.
– Наклоны в стороны! Раз! Два! Раз!
В воздухе заколыхались полупрозрачные пейзажи каких-то городов, новостроек, счастливых и радостных лиц.
– Хлопки рук над головой в прыжке! Раз! Два! Три! Хорошо!
Зазвучал симфонический оркестр, и над умалишенными поплыли балерины из «Лебединого озера».
– Красота спасет мир! Под руководством Партии и Правительства обретем духовную и физическую красоту!
Балерины кружились в танце.
– На месте стоять! Раз, два! Восстанавливаем дыхание. Вдох! Выдох! Вдох!
Музыка затихла. Балерины растворились.
– Товарищи! Вечерняя зарядка закончена! Скорейшего вам выздоровления и возвращения на трудовой путь строителя коммунизма! Приятных вам снов, товарищи!
– В палату марш! Быстро! Быстро! – Засуетились санитары, подгоняя сумасшедших, как собаки отару овец.
* * *
Не спалось. Лежал на кровати, отрешенно уставившись в потолок. На соседней койке мирно сопел во сне Роман. После вечерней зарядки санитар профессионально выполнил успокоительный укол ему в задницу, тем самым избавив меня от выслушивания дальнейшего бреда сумасшедшего. Но надолго ли?
Мне были предложены какие-то таблетки. Сделал вид, что кладу их в рот и даже глотаю, запивая водой из стакана. Как только санитар отошел, тут же выплюнул их.
За окнами густела темнота. В палате-казарме жизнь к ночи потихоньку успокаивалась. Все реже слышались дикие выкрики, песнопения, чтение стихов и прочие проявления нездорового ума. Мой сосед-богоискатель тоже постепенно угомонился, перестав творить молитвы с призывами господними. Я же лежал обуреваемый мыслями.
Вот же чертовщина какая! Жизнь, вроде, улыбалась. И вдруг… на тебе! Ни с того, ни с сего такой совершенно нелепый, можно сказать, фантастический поворот событий.
Вопрос – что делать и как быть, не давал покоя. Может, все же попытаться сбежать? Пробраться на танковый завод, попробовать вскрыть дверь и вернуться обратно? Но охрана и здесь и на заводе крепкая. Да и вернусь ли я туда куда хочу? Вряд ли. Тем более я совершенно не знаком с самим механизмом переброски. Потому не стоит и пробовать.
Мысли одна хуже другой клубком змей извивались в моей голове. В попытке успокоится, невольно схватился ладонями за виски. С ума сойти! Аж, волком хотелось завыть.
«Тихо, Валера, тихо! – мысленно сказал я сам себе. – Бежать пока никуда не надо. Здесь в СССР тоже можно хорошо устроиться. В социалистическом обществе нет безработицы, и потому у каждого человека есть уверенность в завтрашнем дне. Не вечно же меня держать будут в этих застенках. К примеру, имитирую я собственное оздоровление, и в конце концов меня выпустят. А, может, и документы местные справят. Ты ж не буйный, Валера. Надо срочно выздоравливать. Для начала напрочь отринуть разговоры о параллельных мирах. Стать примерным сумасшедшим и как всегда радоваться жизни. Радость жизни это всепобеждающая сила. Тебя выпустят, Валера, и ты найдешь здесь себе применение. Ты же талантлив, а талант всегда пробьет себе дорогу в любых параллельных мирах. Все будет хорошо».
Приняв решение, я моментально успокоился. Пора спать и видеть хорошие сны. Вскоре веки мои отяжелели. Как уснул, не помню.
И приснился мне неприятный сон. Вроде, как сидит за широким столом в большом кабинете сам товарищ Сталин, а я стою перед ним, подобно школьнику перед завучем. Кроме Сталина за столом еще с десяток каких-то людей. Присмотрелся – узнал среди них только Лаврентия Берию и Никиту Хрущева.
– Итак, гражданин Назаров из капиталистической России, что вы можете сказать по поводу своего участия в сознательном уничтожении СССР? – задает мне вопрос Сталин, раскуривая трубку.
– Я? Я ничего не могу сказать, – немедленно отвечаю. – В то время был еще маленький. Мне было… Пять лет мне было! Вот!
– Пять лет, – Сталин усмехнулся. – Не надо сваливать на возраст свою преступную бездеятельность.
– Преступную бездеятельность? Но разве малые дети могут быть преступно бездеятельными?
– Помолчите, гражданин Назаров! Пусть товарищи по партии скажут. Товарищ Берия. Вам слово.
Берия подскочил, как ужаленный.
– Товарищ Сталин! Из достоверных источников стало известно, что гражданин Назаров уже в четырехлетнем возрасте напевал разлагающие социалистический образ мышления песни так называемых вокально-инструментальных групп, таких как «Кино», «Наутилус-Помпилиус», «Алиса» и «ДДТ». Кроме того он уже в этом возрасте предпочитал иностранную жвачку ирискам «Кис-Кис», предавался беспробудному потреблению капиталистической суспензии под названием «Кока-Кола», пренебрегая тем самым истинно социалистическим напитком «Буратино» и усиленно сосал «Чупа-чупс» вместо русских леденцов «Петушок на палочке». Таким образом, он уже в то время проявлял полное отсутствие патриотических чувств, неуважение к социалистическому образу жизни, историческим ценностям своей Родины, наследию отцов и дедов. Он виновен.
Берия сел.
– Откуда вы знаете! – выкрикнул я. – Вас в то время уже не было! Вас расстреляли!