Валентин Русаков – Я вас не звал! (страница 32)
– Давай шишигу бандитскую да сафарика, который в прошлый раз ездил, и вот еще: два РПГ-26 пусть твой завскладом им выдаст.
– Понял, сделаю.
– Я жду их на КП. Конец связи.
Остановился посреди комнаты, попрыгал – вроде не громыхает ничего, ВСС закинул за спину, потом подошел к комоду, порылся и достал белую простынь – порвем на лоскуты, повяжем на плечо, хоть как-то обозначимся, а то перестреляем друг друга с перепугу. И надо уже ополчение переодевать в единообразное, благо теперь есть во что… Вот теперь можно идти.
Пока дошел до КП, было уже 7:30. Вчерашние пленники спали сидя, опершись друг на друга. «Да, ребята, кому-то из вас сегодня не повезет», – подумал я, глядя на них. Из-за поворота первой линии выехал сафарик, и за ним следом, покачиваясь, ехал ГАЗ-66 с людьми в кузове. Джип поравнялся со мной, остановился, и из него вышел Соловьев.
– Мы готовы, можем выезжать.
– Построй всех, я посмотрю.
– Есть! Взвод, – оглушил меня Соловьев, – из машин, бегом! Становись!
Все высыпали из машин и выстроились в шеренгу. Нормальная такая партизанщина, красной ленты на шапках не хватает, кстати про ленты.
– Бойцы, делаем аналогично, – сказал я, доставая простынь, и оторвал от нее лоскут сантиметров шесть шириной, потом разорвал пополам и еще пополам. Подошел к Соловьеву и повязал на оба плеча белые повязки. Оторвал еще один лоскут и отдал простынь первому в шеренге. – На, отрывай и передавай дальше, – потом подошел опять к Соловьеву и попросил: – Мне повяжи, командуй грузиться и поехали.
Мы с Соловьевым и еще тремя бойцами сели в сафарик, остальные на «шишиге» сзади.
– Соловьев, останови на секунду, пожалуйста.
Машина остановилась, я вышел, прицелился из ВСС в треугольник знака «сужение дороги» и выстрелил. Щелкнул затвор… и всё… да уж, действительно «игрушка». До знака было метров двести, может чуть меньше, посмотрел на знак в бинокль – охренеть! Куда целился, вот почти туда и попал. Расстрелял по знаку весь магазин, расточительство! Но зато понял, как эта штука стреляет.
Сменил магазин, дослал патрон, поставил оружие на предохранитель и сел в машину.
– Поехали.
– Что, пристреливал? Первый раз, что ли, стрелял?
– Ага, – ответил я, набивая пустой магазин патронами, – хорошая штука.
– Хорошая-то хорошая, но капризная к условиям.
– Ну, буду соблюдать, значит, условия, – ответил я, улыбаясь.
Проезжая мимо знака, Соловьев притормозил посмотреть и, увидев кучность, сказал:
– Точно первый раз стрелял?
– Из ВСС да, а так имел незначительный опыт стрельбы из СВД. Да на такое расстояние, с оптикой, да с таким весом, наверное, и ребенок попадет в спичечный коробок…
– Ну да, – согласился Соловьев и добавил: – Как к дачам подъезжать будем?
– А как в лес свернем, проедем метров сто, чтоб с дороги видно не было машин, и «шишигой» грунтовку перегородим, оставим водителей на охрану, а все остальные пешком.
– Понял, – ответил Соловьев и увеличил скорость.
Съехав с федералки, мы, пыля, покатили по проселку и въехали в лес. «Главное, главное, чтоб у них дозоров на кордоне не было», – подумал я и скомандовал:
– Колонна, стой!
– Соловьев, позывной у тебя есть?
– Есть – Птица.
– Ну да, кто бы сомневался, – ответил я, улыбаясь, и добавил: – Боевой опыт есть у твоих бойцов?
– У меня, и еще один у нас – бывший омоновец, в Чечне пару командировок провел, нормальный парень.
– Ну, значит, делаем так. Дробим народ на два отделения, первым командуешь ты, вторым твой омоновец, и позови его сюда.
– Береза, ко мне бегом.
Подбежал невысокий крепкий парень, с АКСУ в руках.
– Как зовут? – спросил я его.
– Андрей.
– Слушай сюда, мужики, – сказал я, разворачивая обрывок обоев, на обратной стороне которой был схематично изображен этот поселок – один из беженцев очень грамотно накидал Сергеичу картинку в карандаше.
Мы минут десять стояли над картой, пока все остальные заняли круговую оборону вокруг машин.
– Так как выезд с дач только один, «шишигу» поперек грунтовки ставим и четырех бойцов здесь, и чтобы ни одна машина не выскочила, понятно? – обратился я к Соловьеву.
– Ясно.
– Я выдвигаюсь разведкой, вы ждите команды, можете начинать свой маневр, как и договорились. Выйдете на позицию – сразу доклад, ясно?
– Так точно, – ответили командиры отделений хором.
– Ну, начали, помолясь, – сказал я и сошел с грунтовки метров на двадцать вглубь леса, и потом пошел параллельно дороге. Метров через сто взял чуть правее градусов на тридцать и продолжил движение, периодически останавливаясь, чтобы, присев на колено, просматривать в оптику лес. Через полчаса я вышел на вершину небольшой сопки, за которой открывалась долина дачного поселка. Ну, долина – громко сказано, так – долинка. Залег в густую траву и начал рассматривать в бинокль дачи. Ну да, всё в принципе так, как и нарисовали Сергеичу. Да, надо будет этого картографа не терять из виду, полезный человек. Справа от меня на окраине поселка находился участок одного из гаишников, добротный такой коттедж: два этажа, кирпичный забор, баня, летняя кухня. В общем, всё так с размахом у скромного гаишника. Вот в этом коттедже и расположились «хозяева мира». Во дворе пара машин, людишки вооруженные суетятся, за забором стоит еще несколько машин. Во дворе у веранды заметил несколько привязанных человек, мужчин и женщин. Пригляделся – вроде живы, только помяты конкретно. На остальных дачных участках вроде народ тоже копошился, но как-то вяло, без энтузиазма, и всё время оглядываясь. Оружия не заметил. На въезде в поселок стоял шлагбаум, закрытый. Рядом микроавтобус с запотевшими стеклами – там дрыхнут, наверное, сторожа. А нет, не дрыхнут уже – вот один идет с дробовиком на плече и ширинку застегивает, до ветру ходил, наверное. Перекинул взгляд на коттедж. Что-то не здоровая суета какая-то. Все как-то в полукруг встали (спасибо, хоть посчитаю вас нормально), проверяют оружие. Из коттеджа вышли три человека, все трое в камуфляже «город», в брониках, касках, с АКС, а один с СВД или с «Тигром». Что-то не нравится мне это.
– Птица, Береза, это Док. Отбой выхода на позицию.
– Принял. Что случилось? – ответил мне Соловьев.
– У них что-то намечается, все собираются куда-то.
– И что делаем?
– Бегом все обратно к дороге, ориентир – ручей, пересекающий дорогу, отделению Соловьева рассредоточиться до ручья, Береза со своими – после. Расположиться на стороне, ближней к городу, дистанция между бойцами – два метра, укрыться в траве, прикинуться ветошью и не отсвечивать! Приготовиться к стрельбе из гранатометов по первой и последней машине в колонне. Всё! Быстро!
Посмотрел, как бандиты рассаживаются по машинам, которые уже выстроились на дороге, их было всего семь, последней был микроавтобус. Всего я насчитал около сорока человек, и всё время не выпускал из вида их лидера, который был с СВД, он подходил к каждой машине, что-то говорил и шел дальше. Потом он сел в первую машину, и колонна тронулась. А я рванул с места что было сил, бежал наперерез, чтобы оказаться во главе колонны к моменту, когда она достигнет позиции Соловьева и Березы. Не успеваю, и до дороги еще не добежал. Думай, думай… В голову ничего не приходило. Я отдал приказ.
– Это Док. Как только первая машина поравняется с первым гранатометчиком – огонь по машине и следом огонь по последней машине. Птица, Береза, из гранатометов работайте сами, нельзя промахнуться.
– Принято.
Взял резко вправо – побегу в хвост колонне, так точно успею достичь дистанции ведения огня и выйду из сектора обстрела своих. Я приближался к дороге и уже слышал шум моторов, перешел на шаг и перебежками, между деревьев, пошел на сближение. Проводив взглядом последнюю машину в колонне, пробрался в канаву у дороги и замер. «Наверное, сейчас будет бум», – подумал я. Через десять секунд «бум» я услышал, затем второй, и потом начался ад. Я только успел нырнуть глубже в канаву. Свист пуль, рикошеты, удары по железу, шлепки по стволам деревьев, потянуло гарью. Я увидел, как в канаву метрах в тридцати от меня попрыгало несколько человек, потом они заползли на насыпь и начали отстреливаться. Припал к наглазнику прицела – так, повязок нет, точно не наши, можно работать. Враг так и не понял, что случилось, я опустошил магазин, перезарядка, снова припал к прицелу. На насыпи, кто уткнувшись лицом в землю, кто в другой немыслимой позе, лежали четыре трупа. Основная волна боя стихла, и шла просто перестрелка с разной интенсивностью.
– Это Док. Птица, доложись.
– У нас два «трехсотых», один тяжелый. Живой противник в центре колонны.
– Ясно, прекратить огонь. Береза, что у тебя?
– У меня всё в порядке.
– Всем прекратить стрельбу, я в вашем секторе огня, отработаю по врагу с тыла.
– Принято.
Продвинувшись вперед по канаве, дошел до трупов, присел. Справа прозвучали несколько выстрелов. «Ага, обозначились», – подумал я. Чуть выглянул с насыпи и прямо перед собой увидел две пары ног. Двое противников укрылись за колесами машины… Четыре щелчка затвора ВСС – и они мертвы.
– Береза, выводи свою группу в хвост колонны, начинайте зачистку. Птица, подтягивайтесь ближе и прикрывайте, я с другой стороны дороги в канаве, не подстрелите в азарте.
Приставным шагом с оружием наизготовку я двигался дальше по канаве. Пройдя метров двадцать, зачистил еще троих. Больше никто не стрелял, с дороги раздавались стоны. Увидел Березу, который шел вдоль колонны с еще тремя бойцами. Послышался шум мотора приближающейся машины, из-за поворота выскочил микроавтобус, который стоял у шлагбаума и «потел». Все развернулись и просто изрешетили приближающуюся машину. По окончанию зачистки мы имели следующую картину: со стороны противника тридцать пять человек отправились к праотцам, причем многие даже не выстрелили ни разу, шестеро раненых, в основном критически – не жильцы, и один живой, но с мокрыми штанами, и по всем симптомам он тронулся умом. Еще трое в микроавтобусе, который до нас так и не доехал. Я подошел к раненым, что были в сознании, и спросил у одного из них: