Валентин Русаков – Время сирот (страница 8)

— Меня зовут Кинт, а это мастер–наставник Чагал велел передать вам, — Кинт протянул женщине конверт.

— Чагал? Ну, наконец–то! Совсем забыл меня братец, — ответила Мила, взяла конверт, распечатала и начала читать.

Кинт внимательно осматривал двор — очень уютно, чисто, два крыльца с резными перилами по обе стороны арки, пестрые занавески на окнах. В доме не менее десяти комнат, во двор со второго этажа смотрят четыре маленьких балкончика, чуть в стороне от арки навес входа в цоколь, а над ним деревянная лестница в пять пролетов на мансарду.

— Есть хочешь? — Мила убрала конверт в карман фартука.

— Да.

— Итар! — неожиданно громко крикнула женщина.

Из–за сарая выглянул сгорбившийся мужичек, с какими–то веревками и ремнями в руках.

— Итар, возьми ключ, открой мансарду и прибери там, да дымоход каминный прочисть!

— Хорошо хозяйка, — мужичек бросил свое занятие и поспешил в дом, спустившись в цоколь.

— Ну идем, племянничек, — улыбнулась Мила, — поешь, да отдохнешь с дороги, а Итар пока приберет наверху.

Чагал рассказывал, что Мила и трое ее детей, живет в правой половине дома, занимая лишь две комнаты на первом этаже, где еще две комнаты были переделаны под небольшую закусочную для постояльцев и кухню. Дети хозяйки были погодками, четырнадцати, пятнадцати и шестнадцати лет, старший сын Лат и мать трудились в гостинице, чтобы прокормить семью и заплатить за учебу младших.

— Лат, познакомься, это Кинт, он поживет какое–то время на мансарде, так просит дядя Чагал, — сказала Мила, пройдя с Кинтом на кухню.

— Этот старый калека всех своих учеников будет теперь к нам присылать? — не отрываясь от печи и не оборачиваясь, где он подмазывал глиной трещину у дверцы топки, спросил Лат.

— Лат, ты не забыл, что мы живем в доме твоего дяди? — строго спросила Мила

— Ага, помню, — безразлично ответил тот.

— Может я лучше пойду на мансарду, помогу с уборкой Итару? — явно потеряв аппетит, спросил Кинт.

— А как же поесть, — виновато и покраснев, спросила Мила.

— Аппетит пропал, — ответил Кинт, поправил на плече лямку баула и вышел.

«Вот и познакомились» — пробубнил Кинт, поднимаясь по лестнице…

В большой и светлой комнате на мансарде Итар распахнут все три окна и, поднимая пыль занимался уборкой.

— Вам чем помочь? — Кинт поставил вещи на пол.

— Так а… а вот воды принеси чистой, колонка в ста шагах вверх по дороге.

— Хорошо, а ведро?

— За сараем тележка, на ней бочонок, вот ее и кати к колонке.

Через пару часов в комнате был наведен порядок, Итар оказался милым стариканом, который несколько лет назад попрошайничал у рынка, помог как–то Миле донести тяжелые корзины с продуктами, да и остался, работая можно сказать за еду.

— Скажите Итар, а как бы раздобыть посуды, ну еду приготовить и из чего поесть… тут я же смогу на огне приготовить?

— У хозяйки же кухня есть, — растерянно ответил тот.

— Сдается мне, что на той кухне у меня может случится несварение.

— Познакомился с Латом? — хихикнул Итар.

— Угу.

— Ты вот что… с посудой я тебе, конечно помогу, но ты если приготовить, то ко мне в цоколь спускайся, вместе и приготовим и поедим.

— Хорошо, — улыбнулся Кинт в ответ на такое предложение, — а по близости есть еще харчевня?

— В десяти минутах ходьбы ресторанчик мадам Коноль, но туда тебя не пустят… лет тебе сколько?

— Семнадцать… через месяц.

— Тогда тебе туда можно будет только через год… Перекусить можно в порту, не дорого и вкусно, для грузчиков и рыбаков там в основном готовят, хотя столуются там все, кто мимо проходит.

— Понятно, а до рынка далеко? Одежды хочу купить кое–какой.

— Да, не помешает, — критически посмотрел на Кинта старик, — не очень тут жалуют тех, кто получил возможность выучится, за счет терратоса и налогов, но мне все равно, я налогов не плачу.

— Буду знать.

— Ну пойду я, а поужинать приходи, я как фонари зажгу, так и ужин принимаюсь готовить.

Старик вышел, оставив ключ от двери, а Кинт присел на низкую деревянную кровать с соломенным матрасом и еще раз осмотрел комнату. Три не больших окна, у среднего стоит маленький стол, стул и тумбочка, прямо по середине комнаты труба печи, поднимаясь из кухни выходит на черепичную крышу, к трубе пристоен не то камин, не то открытый очаг; у окна, что рядом с дверью, небольшая полка и рукомойник, с другой стороны двери узкий платяной шкаф. Толстые старые балки, на которых закреплены стропила можно достать головой, если встать на носки… Кинт немного подумав, достал кошель с деньгами, отсыпал часть монет в карман, а кошель пристроил на балку в самом темном углу мансарды.

«А ничего тут», — подумал Кинт и, пристроив ранец и баул в шкаф, вышел за дверь, закрыл ее на ключ и сбежав по лестнице направился к порту.

Опять запах рыбы, портовая суета, гудки пароходов в бухте и гомон, постоянный доносящийся отовсюду гомон. Людей очень много, Кинт отвык от таких людных мест, хотя в детстве ему нравилось ездить с отцом на ярмарку в ближайший город. Так, разглядывая строения и происходящее в порту, Кинт дошел до одноэтажного каменного дома, с вырезанной из дерева вывеской, сообщающей, что в харчевне «Пивная бочка» всем очень рады и готовы вкусно и недорого накормить. Звякнул колокольчик над дверью и Кинт оказался внутри светлого и чистого помещения, с побеленными стенами и потолком, двумя десятками столов и устойчивым запахом каких–то квашеных овощей и пива.

— Пообедать, молодой человек? — голосом с хрипотцой, и с выразительным синяком под глазом спросила женщина неопределенного возраста.

— Да пообедать.

— Садись вон туда, — женщина указала взглядом на длинный стол, за которым уже сидели несколько человек, — я сейчас подойду.

Подойдя к столу, Кинт кивнул, когда на него обратили внимание, повесил свою шляпу к двум другим на гвоздь в стене и сел.

— О, гляди–ка, — пихнул в плечо своего соседа один из обедавших за столом портовых грузчиков, — курсант похоже, из сиротской школы.

— Угу, у них выпуск был недавно, — жуя, ответил тот.

— Выпуск? Так это же надо отметить! Правильно? — грузчик посмотрел на Кинта, — ну что брат угостишь работяг выпивкой?

— Хорошо, — пожал плечами Кинт.

— Не слушай его, он у каждого готов на выпивку простить, — сказал третий грузчик, с виду самый старший в их компании, — тебя как звать?

— Кинт.

— А меня Тармат, не найдешь куда пристроиться, приходи ко второму причалу, спросишь меня… работы в порту всегда хватает.

— Это уж точно, — подтвердил проситель на выпивку, — так что на счет отметить?

— Да успокойся ты, — строго сказал Тармат, — допивай свое пиво и пошли работать, сейчас обоз под разгрузку придет.

Компания через пару минут вышла, шумно разговаривая и хохоча, и перед Кинтом предстала женщина с синяком.

— Что будешь заказывать?

— А что у вас на обед сегодня подают?

— Тоже что и вчера, похлебка с бараниной, каша и пиво… но пиво не стану наливать мал еще, еще жандармы зайдут и тебе и хозяину попадет, есть кисель и морс.

— Морс.

— Сейчас принесу.

Все было действительно очень вкусно и сытно, допив морс, Кинт рассчитался за обед одним серебряным кестом, получив на сдачу пять медных монет, и отправился на рынок. Приобретение не дорогого серого камзола, вязаной безрукавки, сорочки и брюк, почти опустошило карман Кинта, и он, размышляя о варианте предложенным Тарматом побрел к дому Милы, попутно не переставая разглядывать пригород столицы.

Возвращаясь, Кинт столкнулся в арке дома с выезжающей одноосной открытой повозкой, в которой, улыбаясь и о чем–то мило разговаривая, ехала Мила с каким–то хорошо одетым мужчиной. Кинт проводил повозку взглядом, и вошел во двор.

— Явился? — перекладывая какие–то тюки во дворе, спросил Лат.

— Явился, — кивнув, ответил Кинт и стал подниматься по лестнице, обратив внимание, что из хозяйского окна на него смотрят двое мальчишек.