Валентин Русаков – Время сирот (страница 50)

— А! Так вы из…

— Да, из дорожной жандармерии.

— Ясно. Да, согласен, — кивнул хозяин ателье, и разлил по чашкам из кувшина принесенный мальчишкой морс, — это очень, как мне кажется, опрометчивое решение… а учитывая, что наш город приграничный, хоть и за перевалом, то в скором времени стоит ожидать больших проблем с контрабандой, а того гляди и с бандами кочевников.

— Да, вполне возможно… а то что я вам заказал, мне нужно для дальнейшей работы, мне предложили поработать охранником одного важного господина.

— Понимаю, и могу только порадоваться за того господина, он нашел себе хорошего охранника, поверьте, я знаю что говорю.

— Откуда?

— Я обслуживал многих людей, которые заказывали дорогую кобуру или пояс, но! Также видел тех, которых можно пересчитать по пальцам одной руки нерадивого плотника, которым было очень важно, как и где располагается оружие, заметно ли оно под одеждой и самое главное, как быстро его можно достать… вы меня понимаете?

— Эм… не совсем.

— Ладно, пейте морс… и если не торопитесь, то можете вон там, у окна присесть и почитать газеты.

— Мне еще надо в пару мест.

— Тогда заходите, как освободитесь.

— Спасибо.

— Благодарить будете потом.

Покинув странного скорняка, у которого бывают не менее странные клиенты, Кинт поймал повозку и попросил отвезти его к ссудной конторе, где пробыл почти два часа, выслушивая различные финансовые термины. Про нюансы процентных ссуд, оборотные капиталы, и то, как сложно, прямо сейчас, взять и выдать всю вложенную Кинтом сумму в эту контору.

— Хорошо, вы можете выдать мне треть, а остальным пользоваться дальше и на тех же условиях.

— Да, такую сумму можем сейчас выдать, и на будущее, очень вас прошу, предупредите о подобном решении хотя бы за две недели, — отвечал горбатенький старикашка, в потертом на локтях сюртуке, не первой свежести сочке и с массивными окулярами на лбу… тот самый то ли дальний родственник, то ли старый приятель капитана Брэтэ.

— Договорились.

Спустя полчаса Кинт получил небольшой кошель с восьмью золотыми кестами, расписался в получении и отдал старику расписку, где была указана вся сумма вложенная Кинтом в дело. Старик еще некоторое время что–то высчитывал, а потом написал новую расписку, в которой была указана другая сумма, и большая чем вложил Кинт практически в два раза.

— Я не понял?

— Чего?

— Я ведь не столько вкладывал… и вот сейчас еще восемь забрал.

— Это уже с пересчетом набежавших вам процентов с прибыли за все время нашего с вами сотрудничества.

— А, — почесал затылок Кинт, — теперь понятно. Да Брэтэ был прав, это очень выгодно.

— Еще бы! — улыбнулся старик, демонстрируя стройный ряд вставных золотых зубов, — мой сводный брат Брэтэ вероятно к вам хорошо относится.

— Вероятно, — вздохнул Кинт, — если он появится, вы передавайте ему от меня извинения и благодарности.

— А за что, простите, извинения?

— Он поймет.

— Как скажете.

Кинт решил прогуляться пешком — погода просто отличная. Интересная мысль, — подумал Кинт о том экспромте, что сочинил не моргнув глазом о работе телохранителем, — хотя… зачем оно мне, заботится о здоровье очередного толстосума…

В животе с намеком заурчало, Кинт поискал глазами подходящую вывеску и зашел в небольшой ресторанчик.

— Мастер–жандарм… Кинт! — сразу окликнули его.

Кинт повернулся и увидел своего бывшего бойца из звена, он был одет в новенькую форму городского жандарма с шевроном патрульного на рукаве.

— Привет Локт, — присел Кинт за стол, — решил в городовые?

— А что еще? Не в родительский же дом, лишним ртом возвращаться.

— Так не малые деньги же выплатили по досрочному завершению контракта.

— Я этими деньгами уже отцовские долги выплатил… А тут что, тоже служба, я за шесть лет привык — иди туда, делай то… Так что послужу пока здоровье есть.

— Пожалуй ты прав.

— А ты что?

— Ничего, отдыхаю пока… все не придумаю, что дальше.

— Начальник жандармерии сказал, что ты надутый индюк, — рассмеялся Локт, — представляешь? Ты, и надутый индюк! Да… повеселил он меня вчера.

— Это у тебя что? — кивнул Кинт на тарелку.

— Неплохое рагу кстати, и мясо не жирное.

Кинт позвал официанта и сделал заказ. Они поболтали еще некоторое время, и Локт, пожав руку Кинту и посетовав на жесткий график патрулирования, вышел из ресторана.

Пообедав, Кинт еще долго гулял в сторону ателье, наслаждался погодой, иногда кивал прохожим, которые откуда–то знали его и здоровались, должно быть торговцы, которых Кинт часто встречал в патруле. Вернувшись в ателье, Кинт сразу обратил внимание на вроде ничем не выделяющегося типа, должно быть клиента. Он сидел у окна и читал газету, вероятно в ожидании заказа, но Кинту не понравилось, как тот на него посмотрел… как–то оценивающе, и слишком на долго задержав взгляд на кобуре, лице, руках.

— Задержались вы что–то, — отвлекся от работы хозяин ателье.

— Встретил приятеля, заболтались.

— Проходите сюда, надо все примерить, проверить как пряжки, равномерно ли утягивают…

Модернизированная портупея в комплекте с ремнем и закрепленными кобурами, после подгонки очень удобно ощущалась, свободно, ни что не мешает. Кинт накинул пиджак и попробовал… и по очереди, и одновременно было очень удобно извлекать пистолеты из подмышек. Четыре магазинных подсумка спереди и четыре сзади, на ремне, доступ свободный, ничего не вываливается и в тоже время свободно извлекается…

— Вы просто мастер!

— Да, я знаю в этом толк.

— Сколько?

Хозяин как–то странно покосился на того, что сидел у окна, а Кинт сделал вид, что не обратил на это внимания…

— Так сколько?

— Один золотой ровно.

— Да не дешево, но согласитесь, оно того стоит!

— Согласен, — кивнул Кинт и выложил на прилавок золотой кест.

Вернувшись в номер, Кинт бросил на кровать свертки с покупками из оружейного магазина и поспешил к окну, осторожно выглянул, прячась за шторой.

— Да ты больной, Кинт! — сказал он сам себе, не обнаружив за собой слежки и вообще, что–либо подозрительное, но потом добавил, — хотя, лучше быть больным, и подозрительным, чем мертвым… мало ли кому я успел тут насолить, пока служил. Нет Кинт, наверное, пора тебе убираться из города…

Глава девятая

Борт — такая кличка была у коня, на котором крайние два года патрулировал серпантин и окрестности форта Кинт. Конь устал и обильно потел.

— Потерпи Борт, остановимся вон там, у излучины реки…

Животное словно поняв речь, фыркнуло и тряхнуло гривой.

— Нет, даже не надейся, в воду не поведу, еще простынешь, так, оботру, накормлю да осталось еще пара морковок, побаловать тебя, а к вечеру доберемся до небольшого города, потерпи.

Кинт поехал по заброшенному тракту, который с введением в строй новой ветки железной дороги не так часто использовался. Хотя, на рассвете Кинту попались две встречные повозки, груженные какими–то тюками, он их заметил когда въехал на небольшой холм и достав из чехла подзорную трубу, решил осмотреть дальнейший путь. Спустя час они встретились, поприветствовали друг друга и разъехались.

Кругом пейзаж почти один и тот же — слева горы, справа степь да небольшие рощицы вдоль уже сбросивших весенние воды речушек. Мостов много, и старые каменные и новые, деревянные. Вчера Кинт ночевал на одном из постов дорожной стражи, что одиноко торчал посреди степи эдаким грибом. Кинт в дороге уже неделю, и вот как–то не рассчитал с фуражом, в бедной деревне, в которой он ночевал два дня назад, не оказалось ничего на продажу…