Валентин Русаков – В гости к мертвым (страница 54)
– А лётчики нам зачем?
– Ну, самим вам болтать с ними, может, и не о чем, а наверх доложить, что слышали переговоры авиации, по нынешнему времени полезно. Тем более слышно их далеко, иной раз за 200 с лишним километров, они же выше любой телебашни летят и мощность раций у них приличная.
– Это ясно, а дальше.
– Четвёртое. Диапазон «двойка» от слова два метра, длина волны на нём примерно такая… Простирается от 136 до 173 мегагерца. И у кого только таких раций не было. Тут и радиолюбители на 144–146, и пожарники на 148, и железнодорожники на 151–154 примерно, и моряки на около 156, и наземные аэродромные службы с МЧС на около 165, и милиция на самой верхушке, выше 170…
– Уй, ё!..
– Пятое. Речной флот. 300–346 мегагерц. Ну, эти вам вряд ли понадобятся.
– Слава тебе, Господи.
– И, наконец, шестое. Семидесятка. От примерной длины волны в 70 сантиметров образовано это название. Простирается от 400 до 470 мегагерц. Ниже 430 кого-либо особо не сидело, зато выше… Магазинные ходиболтайки бывают 433–434 мегагерца, да плюс к этому 446 мегагерц. Радиолюбители сидели 430–440, милиция кое-какая выше 450. Но вообще радиостанции этого диапазона, если не совсем говно, обычно 420–470 мегагерц захватывали, а некоторые и от 400 начинались.
– Всё?
– Нет! Есть ещё двухдиапазонные радиостанции, и соответственно антенны к ним. Захватывали двойку и семидесятку.
– Теперь всё?
– Опять нет. К радиостанции каждого диапазона должна быть своя и настроенная антенна.
– Настроенная, это как?
– А вот так. Есть такой зверь – КСВ. Коэффициент стоячей волны. Если антенна не настроена, и КСВ выше трёх, то мощность передатчика не в эфир летит, а в антенне и кабеле отражается и возвращается на выходной каскад, грея его. В результате чего, он, каскад этот, выгорает, и рация на передачу работать перестаёт.
– И как её настраивать?
– По приборам, специалист нужен.
– Ну, и какой из всего этого вывод, – спросил я, поняв, что в голове полная каша.
– Нужна вам, братцы, ВСЕВОЛНОВАЯ радиостанция и ШИРОКОПОЛОСНАЯ антенна. Ну, или автоматически настраиваемая. Или несколько антенн через коммутатор или смеситель.
– А у вас…
– А у нас, военных, ничего этого нет. Один LOw-Band только.
– М-да…
– Ага, так что пользуйте то, что есть для связи с Фортом, Си-Би у вас есть, для связи меж собой да с другими мародерами. Вечером будет сеанс связи с Кумертау, я поинтересуюсь у коллег, может, они что подскажут.
– Хорошо, спасибо за чай.
– Будет если информация, я записку передам с посыльным.
– Спасибо, – я пожал руку Николая и побрел домой.
После ужина отправил Костю и Виктора на склад ГСМ с заправочным листом, забить под пробку «Выстрел» и наполнить все емкости. Спать легли пораньше и особо не засиживались, так как с рассветом решили поехать в Северный, присмотреть себе новое жилище.
– И куда вы в такую рань? – Изосимов, зябко кутаясь в бушлат, сидел за столом и записывал наш выезд в журнал.
– Поедем Северный осмотрим, как раз пока докатим, рассветет.
– Да? Ну, тогда мне для участка присмотрите «офис».
– Договорились…
Ехать в БМП-97, то есть в «Выстреле», было вполне комфортно, единственное – шум. Звукоизоляции, естественно, никакой, и чтобы что-то сказать, приходилось значительно повышать голос. Я впереди, рядом с Костей, а Виктор и Иваныч в «салоне», спинами к нам уселись в креслах. Находиться в этой бронированной капсуле было даже приятно, и пока доехали до брода, я уже начал строить планы на мародерку в Оренбурге. Что-то запал мне разговор со связистом, и я понял, что хорошая радиостанция будет неплохим товаром. Костя рулил уже очень даже уверенно, и с его лица не сходила едва заметная улыбка. Лед на Янгизе частично вскрылся, а на месте брода была уже открытая вода.
– Чего задумался? – спросил я Костю, когда он остановил машину.
– Щита нет на дереве.
– Хм… Витя, высунься с пулеметом в люк, я схожу, посмотрю.
Действительно, щит, который мы прибили на дерево после заселения лагеря, валялся у берега. Я присел у кромки воды, на песке следы… Резина внедорожная, УАЗ, похоже.
– Давай не слишком быстро, поехали в поселок, – сказал я Косте, когда вернулся на свое место, – мужики, внимательно.
Проехали по хорошо укатанной грунтовке до конца населенного пункта, а потом объехали его вокруг, снова вернулись на грунтовку и свернули на центральную улицу.
– Вроде никого, – сказал Костя, глядя по сторонам.
Я снял оружие с предохранителя, дослал патрон, открыл люк над головой и высунулся. Витя последовал моему примеру и вылез в свой люк, громыхнув сошками пулемета по броне.
– Ну что, Влад, какой выберем? – спросил он, оглядывая дома.
– Вон тот неплохой, из красного кирпича.
– Двухэтажный?
– Ага, и сараек много, прям как ты хотел, – ответил я и присел в люке, – Костя, вон к тому дому подъезжай.
– И река рядом… Интересно, а рыбы тоже становятся зомби?
– Не знаю, – ответил я и заметил краем глаза какое-то движение, – внимание, справа!
– Это собака, – навел на нее ствол Виктор, – только она какая-то…
– Мертвая?
– Похоже.
– Костя, стоп.
Из-за забора медленно вышла крупная дворняга, с одного бока мочалкой болталась содранная шкура, даже ребра видно, и лапу как-то волочит, прошла еще немого и встала метрах в двадцати.
– Видно, на звук нашего «трактора» выперлась, – сказал я Виктору, прицелился и выстрелил.
Собака-зомби рухнула у забора.
– И откуда она? Вроде же сюда постоянно кто-то гоняет из форта, – спросил Виктор, оглядываясь по сторонам.
– Может, забрела… Из соседней деревни, например. Диких и бездомных собак валом всегда было.
– Ну, не знаю, может, и забрела, конечно.
– Иваныч, ты вылезай на броню и смотри по сторонам, а мы пойдем двор и дом осмотрим, – сказал я, когда «Выстрел» остановился у приоткрытых ворот.
Плотнее прижав приклад автомата АКМ к плечу, одной рукой удерживал автомат за рукоять и поглаживал пальцем спусковой крючок, второй рукой потянул на себя ворота и сделал шаг назад. На бетонной отмостке дома лежал успокоенный мертвяк – грузный мужчина в трико и майке с обглоданным лицом. Следом за мной во двор прошел Костя и начал обходить двор справа, подходя к мертвяку.
– Витя, давай к гаражу пройди, видишь, ноги в калошах торчат?
– Понял…
Стекло на веранде разбито выстрелами, я подошел ближе и заглянул через раму внутрь – на полу лежала старуха, почти целая, только руки покусаны, и голова разнесена выстрелом. Больше хозяев не обнаружили. В доме было чисто, запах разложения, конечно, присутствовал. Я сразу сдернул со стены ковер, вышел во двор и бросил его на землю.
– Давайте хозяев завернем, – сказал я, поставив оружие на предохранитель и закинув за спину.
Накинув на мертвяков еще какое-то тряпье, чтобы сильно не воняли, стащили их на ковер, завернули и обмотали найденной в сарае проволокой, потом привязали «рулон» толстой веревкой к фаркопу.
– Костя, давайте с Иванычем вон к тем заброшенным коровникам, или что там… Оттащите, в общем.
«Выстрел» уехал, волоча за собой свернутый ковер с грузом, а мы с Виктором прошли в дом и распахнули все окна – пусть проветривается.