Валентин Русаков – Пёс империи (страница 53)

— Странно… — Тилет привстал в стременах и оглянулся на удаляющийся обоз.

— Что странно? — Кинт придержал лошадь, чтобы поравняться с Тилетом на достаточно широкой проселочной дороге… Кочевник ехал шагов на сто впереди.

— Я заметил у двоих парней клейма, — Тилет постучал себе по лбу, — это рабы, но они вооружены, в этих местах у рабов раньше не было оружия.

— Ты давно тут был?

— Еще до Северной войны.

— Многое изменилось с того времени в нашем терратосе, возможно и здесь…

— Возможно, — кивнул Тилет, — впрочем, здесь фронтир, свои порядки.

К вечеру, миновав какой-то старый разрушенный форт у моста через реку и сам мост, путники выехали к подножию холма, с вершины которого «стекали» дома и лачуги.

— Здесь можно заночевать, — подъехав к Кинту и Тилету, сказал кочевник.

— Хорошо. Кто здесь живет?

— Разные люди, — пожал плечами кочевник, но почему-то коснулся рукояти револьвера в кобуре, — есть наемники, что сопровождают обозы, есть местные фермеры, есть те, кто живет продажей и покупкой людей.

На последних кочевник как-то странно скривился и пожал плечами, Тилет это заметил и не смог не съязвить:

— Конечно, скормить пару человек своим собакам это во славу предкам, а вот продать кого, это дело непотребное!

Кочевник хотел что-то ответить, но наткнулся на взгляд Кинта и вспомнил, как несколько лет назад, он оказался единственным живым из тех, кто приехал к разрушенной взрывом экспедиционной машине, чтобы поживиться трофеями и покормить собак останками погибших.

— Ты злой человек… я кормил собак теми, кто уже мертв, чтобы жили собаки, а ты… ты убил много людей, что бы жить самому! — сказал Тилету кочевник и, поехав вперед, добавил, — найду где ночевать.

— Тебе доставляет удовольствие трепать ему нервы? — поинтересовался Кинт остановив лошадь и раскуривая трубку.

— На это не нужно спрашивать у тебя разрешение, иначе, я давно бы вытряхнул его кишки на землю! Мертвыми он кормил… конечно! Ты ведь не веришь ему?

— В чем именно?

— В том что…

— Хватит, Тилет, я прекрасно знаю, как живые люди превращались в мёртвых после набегов кочевников, но теперь все немного по-другому, да остались непримиримые племена, но есть и те, кто пытается начать новую жизнь, и их гораздо больше. Многое в истории Эрты достойно памяти и достойно мести, но мы же хотим, чтобы что-то изменилось, верно?

— Ты это к чему? — теперь уже Тилет придержал лошадь.

— К тому, что нашим детям нужно строить новую жизнь, и мы должны им в этом помочь.

— Твоим детям, Кинт Акан, а у меня их нет… наверное… — Тилет задумался на секунду, — во всяком случае я об этом не знаю!

— А если есть?

— Тогда им не повезло с папашей.

В ответ Кинт лишь покачал головой и остановил лошадь.

— Подождем здесь, пока он вернется, — Кинт скинул на седло плащ, отстегнул от седла картечник, отмерил и отрезал немного веревки из мотка на седле и, смастерив нехитрую петлю на прикладе картечника, надел ее себе на плечо, затем снова накинул легкий парусиновый плащ.

— А как же строить новый мир? Вдруг Северяне станут нашими союзниками… а ты вон чего, какую дуру для них приготовил. Ладно, молчу, — Тилет поднял вверх ладони.

— Да, сейчас лучше помолчи…

Кочевник вернулся спустя полчаса, накинул поводья вьючной лошади себе на седло и сказал:

— На окраине есть постоялый двор, при нем харчевня и хорошая конюшня.

— Я понимаю, что ты привык в конюшнях спать, — Тилет сплюнул на землю, — комнаты там есть свободные?

— Да, есть… одна.

— Поехали, пока ее не заняли, — Кинт указал рукой на появившихся справа вдали двух всадников и конную повозку.

На самой окраине деревушки, навстречу путникам, из-за длинного щитового сарая выехали четверо всадников, все вооружены, оружие держат так, что нет сомнения — они умеют им пользоваться.

— Остановитесь! — мужчина в годах с обветренным лицом и повязкой на левом глазу выставил вперед левую ладонь, а правую опустил на рукоять револьвера в кобуре.

Трое других разъехались в стороны, преградив дорогу, оружие было наготове, но не наведено на цели. Один из парней держал короткий карабин на сгибе локтя, другой опустил ладонь на рукоять револьвера с длинным стволом, третий положил поперек седла охотничий дробовик.

— Кто вы и что ищете в нашем городке? — спокойным голосом поинтересовался одноглазый.

— Ищем ночлега и ужина, уважаемый, — Кинт медленно коснулся полей шляпы.

— Наемники?

— Возможно, станем ими, если найдем работу в этих землях.

— Вам придется сдать все огнестрельное оружие, ничего не пропадет, даю вам слово местного судьи. Соберетесь выезжать, обратитесь в контору, вас проводит кто-то из моих ребят и на границе вернет все в целостности.

— Сомнительное предложение, — наклонился Тилет к Кинту.

— Только огнестрельное? — уточнил Кинт у одноглазого.

— Да, ваши тесаки тут никого не удивят.

— Давай пистолет, и поезжай с Вонючкой, сними нам апартаменты, — Кинт медленно вытянул из чехла притороченного к седлу Тилета карабин и повесил на ремень себе за спину.

— Уверен? — прошептал Тилет.

— У нас дело, его надо закончить, кровавая баня в этой деревне нам ни к чему, — тихо сказал ему Кинт.

— Здесь такие порядки, уважаемые, — одноглазый тоже коснулся полей своего котелка.

— Как называется постоялый двор? — спросил Кинт у Вонючки, который уже сообразил, снял пояс с кобурой, и отвязал чехол с карабином от седла.

— «Утиное озеро».

— Ждите меня там, — Кинт забрал оружие и у него, — поезжайте.

Это действительно оказался небольшой приграничный городок. На вершине холма находился перекресток двух главных улиц, а на северном склоне домов оказалось гораздо больше, чем на южном, и они сплошь были каменными, хоть и не более двух этажей. Две главные улицы пересекались с тремя радиальными кругами улочек, вот собственно и вся транспортная сеть городка, были еще небольшие проулки и тупики, но они не в счет.

— Дорогое оружие, — заметил одноглазый судья, когда они наконец подъехали к коновязи у каменного одноэтажного здания городского суда.

— Недешевое, — согласился Кинт.

— Давно в наемниках?

— Достаточно давно, но в наших землях, такие как мы теперь неугодны властям.

— Власти Аканцев, — скривился одноглазый, — многие им сейчас неугодны, вот и уходят, кто к нам, на север, а кто в кочевничьи земли… Только не выйдет у них ничего с этой затеей с кочевниками, бесполезно кормить степняков жаренным мясом, они за столетия привыкли к падали!

— Наверное, вы правы, — Кинт участливо покивал и спешился.

Внутри помещения пахло сыростью и грязным исподним. Пара столов, простая мебель, несколько больших сундуков у одной стены, у другой, что напротив входной двери, на всю стену была большая клетка, за решеткой которой к крюкам в стене были прикованы несколько человек. Шестеро местных служителей закона, разного возраста и вероятно сословия, поприветствовали вошедшего судью, встав со своих мест и снова усевшись.

— Дэлай, — прими у наемника оружие по описи, они на ночлег, трое, с ними кочевник-проводник, похоже из рода Доту. Остановились в «Утином озере».

— Сейчас, судья Вирик, все сделаю, — высокий парень с близко посаженными глазами и худым бледным лицом взял со своего стола толстую тетрадь, указал на один из сундуков и обратился к Кинту, — выкладывай, что там у тебя.

Арсеналу нисколько не удивились, не удивились даже тому, как Кинт отстегнул от системы ремней маленький двуствольный пистолет в рукаве. Бледный судейский парень все подробно записал, завернул все в большой кусок промасленной парусины, обтянул бечевкой и поставил сургучную печать на узел. Затем, с грохотом опустил тяжеленный сверток в один из больших сундуков, а Кинту вручил деревяшку, с выжженным номером и также оставил на ней сургучную печать.

— Лучше прийти заранее перед выездом.

— Хорошо, благодарю.