Валентин Русаков – Пёс империи (страница 49)

Парень с уважением протянул Кинту руку ладонью вверх.

— Рад встрече с тобой, Карху.

Седой мужчина тоже поприветствовал Кинта.

— Здравствуй, — старейшина Доту, положил руку на плечо Кинта, когда тот сел рядом и посмотрел ему в глаза.

— Здравствуйте, Доту.

— Чирш сказал, что ты отправляешься на север?

— Вот болтун!

— Он не вправе скрывать от меня ничего, я спросил, он ответил…

— Да, у меня там дело.

Доту снова положил руку на плечо Кинту и прикрыл глаза.

— Что ж, делай свое дело, но будь готов к предательству и не трать время на потрясения, предательство должно быть наказано, не мешкай, когда придет время.

— Спасибо вашим Предкам за предостережение, — Кинт с благодарностью кивнул.

— Ты что, стыдишься быть Карху? — Доту указал на развернутый камнем вниз перстень на пальце Кинта.

— Что вы, — Кинт улыбнулся, — просто не хочу привлекать излишнее внимание к себе.

— В этом городе тебе ничто не угрожает.

— Скорее наоборот, этот город мне должен почти год жизни… — Кинт ухмыльнулся, — и пусть он теперь не замечает меня, так всем будет лучше.

— Что ж, я вижу, ты ведом каким-то долгом, пусть так, это твое дело, мы поможем тебе, Даш, приведи Крата.

Даш поднялся, прошел в конюшню и через минуту вышел с заспанным кочевником, в легких парусиновых одеждах и кожаной жилетке, в его свалявшихся длинных волосах застряла солома. Увидев его, Кинт даже хохотнул:

— Вот так встреча, Вонючка!

Кочевник тоже узнал Кинта, но видя, что тот сидит рядом со старейшиной Доту, виновато опустил глаза.

— Вы знакомы? — удивился Даш.

— О да, мы провели несколько незабываемых часов в заснеженной степи…

— Расскажешь?

— Потом, как-нибудь.

— Крат проводник, один из лучших, — сказал Доту, — он пойдет с тобой на север.

— Как скажешь, отец Доту… — Крат поклонился.

Крат ушел в конюшню, вероятно, досыпать и думать о том, что ему предстоит далекий путь в компании дерзкого аканца, которого несколько лет назад он с удовольствием бы скормил собакам, а теперь этот аканец Карху, и если того захотят Предки, то придется отдать за него свою жизнь.

За обедом Доту рассказал Кинту, что едет на юг по течению реки, где в сутках пути от Джевашима, заложен рыбацкий поселок, а этот южанин, что с ними, продал все недалеко от Латинга и хочет выкупить кусок земли рядом с тем поселком, а также помочь с организацией рыболовецкой артели. Ашьян тоже пришла к столу, накормив грудью ребенка и оставив его спать в комнате гостиницы под присмотром няньки — сгорбленной старухи, с виду так сущей ведьмы.

— Чем я еще могу тебе помочь? — Доту пообедал весьма скромно, ограничившись наваристым бульоном и лепешкой, успел переговорить с фермером-южанином и вернулся на свое место.

— Чирш обещал обо всем позаботиться, — пожал плечами Кинт и в очередной раз обратил внимание на то, как на него смотрит Ашьян.

— Там, в горах и предгорьях еще много непримиримых племен, для многих это, — Доту кивнул на перстень Кинта, — будет поводом, чтобы оказать тебе уважение, но найдутся и те, для которых перстень Карху рода Праков, как запах крови в степи, многие из них будут рады, если наш род прервется.

— У меня не будет времени выяснять отношения с вашими соплеменниками.

— Карху! — на задний двор вышел Чирш, — пришел тот, который с тобой…

— Благодарю, — Кинт поднялся и поклонился, — мне нужно идти.

— Мы отправляемся вечером, Крат будет ждать тебя здесь, — Доту тоже поднялся и протянул руку Кинту, а затем добавил, — на запад отсюда, недалеко от деревни Даша, в степи строится каменный дом, это твой дом, Крат знает к нему дорогу.

— У меня есть дом.

— Нет, это не твой дом, твой дом степь, я знаю, о чем говорю.

Кинт не стал переубеждать старейшину Доту, еще раз поблагодарил всех присутствующих и пошел к дверям гостиницы, что выходили на задний двор.

На лице Тилета была скучающая мина, он расселся на месте управляющего и рассматривал толстые балки перекрытия, которые были увешаны всякими побрякушками.

— Ммм… Тилет принюхался к запаху, который шлейфом затянуло с заднего двора следом за вошедшими Кинтом и Чиршем, — как же так! У меня, между прочим, кроме кружки кислого пива, которая давно высохла на одном из заборов какой-то лачуги, ничего в желудке не было с самого утра!

— Чирш, будь добр, принеси моему другу что-нибудь поесть, и подними в комнату.

— Да Чирш, будь добр! Вот, это другой разговор, — Тилет последовал за Кинтом по лестнице наверх, — я и вправду, очень проголодался.

— Тссс, — Кинт повернулся и приложил к губам палец.

Тилет мгновенно напрягся словно пружина, его рука скользнула к пояснице…

— Ты просто очень громок, а здесь, за одной из дверей, спит младенец… будь тише.

— А-ааа, — Тилет расслабился, осмотрелся и добавил, — странное местечко… пристанище для имперской ищейки и младенца.

— Заходи, — Кинт толкнул незапертую дверь и зашел в комнату, где на столе обнаружил аккуратно сложенный походный платок.

Он несколько отличался от тех, что были частью снаряжения дорожных жандармов или кавалеристов — ткань вышла не из под станка мануфактуры, а соткана вручную, еще орнамент по краю, неброский, просто незатейливый узор зеленой шерстяной ниткой.

— Понятно! — Тилет прошел к окошку, что выходило на задний двор, — да тут полно твоих эм… родственников!

— Они вечером уезжают.

— На том расписном фургоне?

— Да, — Кинт взял в руки походный платок, и зачем-то понюхал.

От ткани пахло, действительно пахло степью, точнее теми маленькими кустиками, что растут целыми коврами и у которых разноцветные маленькие соцветия.

— О, парень… вижу, подарок от твоей дикарки?

— Да.

— Она тоже здесь? Точно, вон она сидит, о, на наши окна смотрит… подожди, младенец… Это…

— Да, дьявол тебя возьми! — рявкнул Кинт, положил походный платок на стол и спросил, — что у тебя? Рассказывай.

— А что у меня? — Тилет уселся на подоконник, достал из-за голенища и положил рядом штык в ножнах, и стал стягивать сапоги, — того парня оказалось совсем нетрудно найти, знаешь кто он тут?

— Новый помощник председателя городского совета?

— Ну, — Тилет выдохнул, — скучно с тобой, Кинт Акан… Да, он самый, там у реки, где скревер на берег выволокли, он чуть ли не землю роет, точнее не он, а десятка два всякого народа. Называют его Тремом Кабо, суетливый он парень, сначала у реки был, потом поехал на этот, как его…

— Рудник?

— Да, его за ворота пустили, около часа там пробыл, потом в ресторан при гостинице треста Дова отправился, он в той гостинце и живет, кстати…

— Хорошо.

В дверь постучали.

— Да, Чирш, входи… — сказал Кинт в сторону двери.