Валентин Русаков – Пёс империи (страница 39)
— Патронов только пачка?
— Есть еще одна, итого сорок штук.
— Понятно, — Кинт опять собрал карабин, достал из специального отделения в саквояже-футляре монокуляр и, сообразив как, защелкнул его на крепления, — а ничего, я думал, будет тяжелее.
Вместе с латунным окуляром карабин выглядел несколько громоздко и несуразно, но после того как Кинт прожился к нему, поводил стволом по стенам, затем в окно, заявил:
— Очень удобный! Беру!
Со стороны улицы донеслось стрекотание двигателя, а потом кто-то три раза погудел.
— Это старик Льюм! — оживился Парэ, — я пойду, предупрежу его, а вы пока собирайтесь.
— Хорошо.
Парэ вышел на улицу, а Кинт, отсчитав несколько сотенных купюр золотого эквивалента, зажал их в небольшие тиски на верстаке, собрал все в футляр и стал подниматься по лестнице, крикнув на ходу:
— Тилет! Собираемся!
Парэ был прав, никто из жандармов во множестве патрулей даже не обратил внимания на тарахтящий фургон оружейного дома Ренэ. Спустя полчаса Кинт и Тилет, попрощавшись с Парэ, поднялись на борт баржи, груженой какими-то ящиками. Капитан, пересчитав купюры, довольно заявил:
— Каюта всего одна, но со всеми удобствами, занимайте ее, господа, и располагайтесь, плыть почти два дня!
Приказ охранять покой Кинта, Тилет, если не воспринял буквально, но очень близко к этому. Когда капитан баржи на рассвете решил поприветствовать другого капитана встречной посудины продолжительным гудком, Тилет поднялся к нему в рубку и тихо так, вкрадчиво объяснил:
— Еще раз подудишь, я тебе пальцы отрежу, медленно, по одному… мой друг двое суток не спал, а ты дудишь! Помахал вон, кепкой и все, разошлись… понял? — косая ухмылка Тилета и стеклянный взгляд внушили капитану если не ужас, то твердую уверенность в неотвратимости озвученных намерений.
— П-понял, — капитан сглотнул подступивший к горлу ком, — ну сразу бы сказали… а этот ваш друг, он кто?
— Т-ссс, — Тилет поднес указательный палец к губам, — если я тебе скажу, то точно, придется зарезать и тебя, и весть твой экипаж, так что рули посудиной, и это… потише, не дуди, чего дудеть…
Кинт наконец выспался. Сначала он проспал почти сутки, затем немного перекусив стряпней корабельного кока и выкурив трубку, снова рухнул спать и опять сутки спокойного, тихого забыться. Лишь на утро третьего дня пути, он поднялся с кровати в тесной каюте и уселся, глядя в иллюминатор.
— Выспался? — Тилет с озадаченным лицом сидел напротив, на своей кровати.
Перед ним на стеганом покрывале лежал пистолет, что купил ему Кинт, точнее, куча разбросанных частей.
— И чего ты его разобрал? — Кинт потер ладонями затекшее лицо, — поесть бы чего…
— Так я это, думал, справлюсь, просто посмотреть хотел как устроен.
— Ступай, еды какой-нибудь принеси, я соберу…
Спустя несколько минут Тилет вернулся с котелком наваристой каши на баранине и с кувшином кислого вина.
— Больше нет ничего, через час пристаем в порту Илкана.
— Илкан… — Кинт передал Тилету собранный пистолет и задумался, — да помню, много верфей, мало домов и множество пакгаузов.
— Точно, — подтвердил Тилет, — что там будем делать?
— Пойдем на телеграф, дадим телеграмму и будем ждать ответа.
— Долго?
— Не думаю, а потом за нами прилетит скревер, полетим в Латинг.
— А там что?
— Если все сложится так, как я предполагаю, то ты его императорским величеством будешь помилован, и мы отправимся дальше.
— Куда?
— Расскажу, позже… — Кинт взял котелок с кашей и принялся работать ложкой.
Кинт всего пару раз был в Илкане, во время службы в дорожных жандармах, дорога из Северного форта до Майнга занимала семь дней и три дня из них, это путь по реке. Городок действительно совсем не изменился, работали верфи, пыхтели портовые краны, неуклюжие, тягловые паровые фургоны растаскивали в своих кузовах грузы по пакгаузам. Несколько десятков домов выше берега и по единственной улице, рубленая ратуша с застывшими часами на невысокой башенке, будто время здесь действительно остановилось. Грузовая железнодорожная станция и телеграф были единственными каменными строениями. Впрочем, при станции была и небольшая гостиница господина Дова, все же, это единственный путь с северных провинций терратоса вдоль горного хребта, отделяющего терратос Аканов от Северного.
Все неудобства и личные переживания капитана баржи были сглажены несколькими купюрами, чем он остался весьма доволен, а Кинт и Тилет сошли на берег.
— Пойдем, оплатим комнату в гостинице, ты останешься там, а я схожу на телеграф.
— Здесь что, даже городовых нет? — Тилет стоя на укатанной щебенке рядом с пристанями осматривался вокруг.
— Ратуша есть, значит и городовые есть… наверное… пойдем, — Кинт потянулся было к новенькому саквояжу-футляру, но молча скривился от боли в боку.
— Я возьму, — Тилет подхватил все вещи, словно носильщик, — ты показывай куда идти.
Так и пошли, Кинт впереди, вскидывая трость, а сзади Тилет с вещами, вдвоем они выглядели, будто какой-то важный чинуша с прислугой.
В гостинице разместились с комфортом, в апартаментах даже была отдельная туалетная комната и бойлер, который обещали к вечеру согреть. Впрочем, как рассказал управляющий, Кинт и Тилет оказались всего вторыми постояльцами за неделю. Наступает лето, и теперь в гостинице будут останавливаться редкие пассажиры барж… Когда-то, много лет назад, этот город был крупной верфью, пока в Майнге не сделали дноуглубление канала и не построили свою первую верфь. Теперь Илкан просто город-склад, а верфи перебиваются лишь ремонтом, последний быстроходный корабль с гребными колесами здесь был построен десять лет назад.
Григо спал плохо, деревянный топчан и ворох соломы вместо подушки в камере гарнизонной тюрьмы не располагали к приятному сну. Разве что завтрак из армейской столовой немного поднял настроение. Мысли роились в голове и не давали покоя догадки, из-за чего это все произошло. В памяти всплыл один момент, из другой жизни, то есть в бытность контрабандистом… Тогда, почти пятнадцать лет назад, Григо уже задумывался о том, что достаточно искушать судьбу. Он уже был богат, имел почет и уважение в высших кругах аристократии Тэка, а совесть все чаще напоминала ему о дочери. Григо решил отойти от дел, но оставалась одна важная сделка, которую надо закончить, дабы не потерять лицо, авторитет и, честно сказать, немалые деньги. Было в этой сделке одно звено в лице судьи Тека, продажного судьи… Он уже получил свои деньги за сделку, почти все договоренности с торговцами из Северного терратоса были достигнуты, но судья потребовал еще. Григо согласился, только бы скорее закончить с этим делом. Оставалось лишь передать значительную сумму судье, для чего Григо со своими людьми выехал на встречу, но там ждал неприятный сюрприз — два звена дорожных жандармов, судья и начальник жандармерии правопорядка Тэка. У судьи были свои планы, то есть выпотрошить карманы Григо и Северных торговцев, а потом еще и показательно пресечь контрабандную сделку, доложить об этом в столицу и получить значительную прибавку к жалованию отставного судьи. Естественно, такой план Григо не устроил, началась перестрелка, почти все люди Григо и несколько уважаемых торговцев из Северного терратоса погибли от пуль жандармов, однако, Григо и его бессменный телохранитель Гэрт, смогли уйти. Григо был тяжело ранен, ему пришлось почти полгода отлеживаться в подвале одного из борделей Тэка. А потом, как-то ранним зимним утром патруль городовых наткнулся на главной площади Тэка на два тела, это были судья и начальник жандармерии правопорядка. Они лежали в заваленной снегом клумбе у ратуши, у каждого перерезано горло от уха до уха, а их рты набиты золотыми кестами…
— Так когда это было… — тихо, вслух подумал Григо закончив с завтраком.
Как раз в этот момент лязгнул засов, дверь камеры скрипнув открылась.
— Господин Григо, — один из жандармов хорошо его знал, отчего ему было очень неприятна встреча при таких обстоятельствах, — прибыл судья из Мьента, мы должны вас доставить к нему.
— Делай свое дело, парень, — Григо поднялся с топчана.
Небольшая тюрьма — одноэтажное здание на шесть камер, располагалась на территории комендатуры. Когда Григо вывели на улицу, у входа в комендатуру беседовали трое офицеров, и один из них капитан Токэ. Увидев Григо, он приподнял форменную фуражку и гадко осклабился.
— Улыбайся, пока есть чем, — прошипел Григо, начиная понимать, каким ветром надуло эти неприятности.
Сэт и Маар с рассвета ожидали за воротами комендатуры в конной повозке, и как только Григо вывели на дорогу, Сэт выскочила и побежала к нему…
— Отец!
Городовые позволили ей подойти к нему.
— Не теряй напрасно времени, и сил, — обняв дочь, Григо тихо сказал ей на ухо, — дай телеграмму в Актур, мадам Поль, этот адрес оставил Кинт для подобного случая, расскажи все, поняла?
— Угу, — прижавшись к отцу и всхлипывая, ответила Сэт.
— Запоминай адрес…
Григо снова повели по улицам Конинга, на этот раз без кандалов, а Сэт, забравшись в повозку, сказала Маару:
— Гони на телеграф!
В кабинете на втором этаже ратуши, который принадлежал начальнику жандармерии правопорядка, расположился прибывший из Мьента судья со своим секретарем. Все были немало удивлены произошедшим, и когда Григо вели по коридорам, то сочувственно здоровались, снимая шляпы и кланяясь. Конинг маленький город, и известия об аресте Григо расползлись, обрастая слухами в считанные часы.