Валентин Русаков – Потерянный берег - Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (страница 198)
– И надолго это мероприятие?
– Да вернутся, наверное, скоро.
– Как появится, пусть Иваныч вызовет меня, – постучал я пальцем по радиостанции на поясе.
– Хорошо, передам.
– Пойдем, – толкнул я плечом Юру, – «Проворный» посетим.
Подойти к трапу «Проворного» мы не успели, как нам навстречу организованно спускалась вся артель, во главе с Мишкой.
– О, а я к тебе.
– А мы обедать! – Мишка вроде как нахмурился. – Свои запасы мы уже выжрали, пока стоим тут у стенки. В море нельзя, остров посмотреть твое местное КГБ запретило… так что идем питаться вон в тот рыбный ресторанчик, говорят, там неплохо кормят.
– Миш, ну реально некогда было…
– Да я в курсе уже, что тут и как, особист ваш вчера заходил вечером на рюмку чая, с дядей Вовой они потом допоздна еще бубнили, спелись, – Мишка кивнул на капитана.
– Не спелись, а нашли точки соприкосновения, – капитан «Проворного» был явно с бодуна, взгляд в никуда, одышка и пот градом, хотя по Макарычу не было заметно никакого похмелья утром, но у того своя школа.
– Видал? Точки у них, – хмыкнул Мишка, – сдал, поди, все пароли и явки кровавой гэбне?
– Ну, рассказал про нас, про артель… чего уж, мы вроде теперь все вместе и какие уж секреты? – дядя Вова подошел, и я уловил запах жуткого перегара.
– Ого! Что пили-то?
– А вискарь пили, из моих запасов, – гордо ответил дядя Вова.
– Не из твоих, а из наших! Боцману, царство ему небесное, – Мишка перекрестился, он всегда набожный был, а после Волны, похоже, все усугубилось, – если помнишь, картечью по ребрам досталось из-за того ящика.
– А где Костя и его этот…
– Годзилла? – ухмыльнулся Миха.
– Ну да.
– Семьи их вон на «Иртыше» разместились и в персонал госпиталя зачислены, так твой особист распорядился, а эмигрантов ваших он отправил в какую-то «Тортугу», безопасность какого-то Фимы обеспечивать.
– Понял. Ладно, пошли, мы с Юрой тоже не прочь подкрепиться.
У «Паши и Аркаши» не был давно и отметил, как тут все изменилось. И уличный ресторанчик расстроился, и уютнее стало, даже некое подобие стилистической отделки появилось – дырявые рыболовные сети раскинуты по низкому заборчику вокруг столиков на улице, какие-то железяки корабельные, даже штурвал был прибит над аркой-входом в ресторанчик, правда, штурвал этот явный новодел, но выполнен аутентично. Время обеденное, народа хватает, в основном рабочие из промышленного района и из строительной бригады Федора. Сам Федор тоже был и, что удивительно, в компании миловидной женщины с огненно-рыжими волосами и пышными формами. Наш вечный ворчун преобразился, улыбается, что-то увлеченно рассказывает своей спутнице, а увидев меня и поздоровавшись кивком, мне показалось, даже застеснялся. «А чего стесняться, жизнь продолжается, Федя. Мужик ты видный, рукастый, сердце у тебя хоть и измучено личной трагедией, но оно большое, сильное и доброе. Живи, Федя, живи полной жизнью и не цепляйся за прошлое, иначе утянет оно чугунякой на дно…» – подумал я и отвел взгляд, чтобы не смущать «великана».
Меню в ресторане не пестрело разнообразием – рыбаки готовили то, что выловили на рассвете или ночью… да, по ночам приспособились на палубный фонарь кальмара ловить. От родной тематики тоже не стыдились отклоняться – приобретали у островитян или на хуторе птицу, баранину и свинину. Вот и подали нам салат из кальмара со сметаной, крупные куски запеченной с помидорами какой-то красной рыбы, лепешки и смородиновый морс.
– Серый, – обратился ко мне Мишка, после того как вдохнул ароматы еды без особой, ресторанной эстетики, выложенной на тарелке, – вот посмотри, какая загогулина жизни… до Волны я терпеть не мог все эти морепродукты, ну разве что корюшку вяленую под пиво, но это святое! А теперь?
– Что теперь? – я подцепил вилкой кусок рыбы.
– Теперь ем!
– У нас тут есть несколько ребят, которые после Волны три месяца по тайге блукали, корнями да ягодами питались, пока к людям вышли, так вот когда к нам попали, один умер от несварения, а остальных ограничивали в приеме пищи силком. Один из них потом рассказывал, что с детства всякие тушеные овощи, особенно перцы, ненавидел, а теперь рыба с овощами любимое меню.
– Я тоже видел таких, – Мишка решил не акцентировать внимание других посетителей ресторанчика на своих гастрономических предпочтениях, и правильно – не поймут. Он пригнулся и понизил голос: – Я в Амурке и окрестностях всякого насмотрелся, у меня в команде мужик, который два месяца среди людоедов прожил… И скажу тебе, что вы тут, на отшибе неплохо устроились…
– Мишань, ну ты как маленький, честное слово, а причина знаешь в чем? В том, что тут и до Волны не особо цивилизация была. На западе и в столицах, они же как в аквариуме, рыбки гуппи! Вроде и комната одна, и свет через окошко всем одинаковый достается, только вот тех аквариумных кормят, кислород подают постоянно и воду обновляют… а тут? А тут люди давно только на себя привыкли полагаться, что потопаешь – то и полопаешь. Вот и получилось относительно легко последствия Волны пережить, хотя и здесь всякое лихо поначалу было.
– Согласен, но людей надо в кучу собрать, и у тебя это получилось.
– В этом не меня одного заслуга.
– Это понятно, но остров твой?
– Уже не мой, – я улыбнулся и кивнул в сторону жилой застройки: – Видишь, сколько?
– Вижу, но насколько мне удалось уже узнать, ты тут один был вначале.
– Да… нелегко пришлось, несколько недель с собой только и разговаривал, чтобы умом не тронуться, когда понял, что я на острове оказался. Ладно, дело прошлое и лирика все это… Я вообще по делу к тебе зашел, разборка буровой пока откладывается, хотя жалко, железа там ценного валом…
– Чего так? – не донеся вилку до рта, спросил Мишка и внимательно уставился на меня.
– Придется тебе в Тортугу со своей артелью прикомандироваться, топливом, командировочными и боеприпасами обеспечим.
– Это куда Костя с Годзиллой уплыли?
– Да, там у нас представительство организуется вместо Лесного, да и уголь оттуда проще реализовывать, меньше затрат – просто сплав по Новой от Ганшина. Так вот, нужно помочь со стройкой Фиме, нашему, так сказать, торговому атташе.
– А, – ухмыльнулся Михаил и попробовал спародировать, но получилось не очень. – Таки интегесный пегсонаж.
– Очень. Так что, согласен?
– Да, только, Серег, сам понимаешь, у меня артель, людям платить надо.
– Решим, Фима будет в курсе, еженедельное жалованье будете у него получать, он же будет вас снабжать провиантом и топливом.
– Это другой разговор! Да, по оружию…
– Нет, – отрезал я сначала, но потом все же решил, что стоит вооружить «Проворный» чем-то более тяжелым. – Хорошо, я распоряжусь, из форта вам доставят безоткатку и пару РПГ с двойным БК. Особо там, в Тортуге, не углубляйся, мне просто твой инженерный подход к этой теме нужен, а потом будешь мост строить с Федором…
– Какой?
– А вон, – показал я рукой на «Иртыш», пришвартованный к сваям будущего моста, строительство которого заглохло с недавнего времени. – С «Проворного» бить сваи будет куда удобнее, да наших штатных строителей разгрузим, а то навалилось на них. Я познакомлю тебя, как с Тортуги вернешься, с Палычем и Федором, материалы, какие нужны, будешь требовать с Палыча или Ирины, нашей зав МТО…
Пока Иваныч с Максимом занимались погрузкой артиллерии, боеприпасов и снаряжения на грузовой катамаран, мы с Юрой успели скататься на хутор и забрать свои походные рундуки. Светланы не застал, Полина Андреевна с превеликим удовольствием нянчилась с Алешкой…
– Светочка с мальчишками в хоспиталю эту плавучую пошла, они там с Сашкиной женой зубной кабинет в порядок приводють. А ты чавож, опять в спидицию свою?
– Ненадолго, баба Поля, разведаем тут недалеко и к завтрашнему утру вернемся.
– Ага, ага… дитя-то на дорожку поцалуй, – Полина Андреевна покачала головой, кряхтя поднялась с лавки у печи и с Алешкой на руках подошла ко мне.
Сын спал, улыбаясь чему-то во сне, я поцеловал его в лоб, молча кивнул бабе Поле и, подхватив у входной двери рюкзак и автомат, тихо вышел на улицу, где меня уже ждал Юра.
Вибрация. Хоть и были приложены максимальные усилия по ремонту, на высоких оборотах так и осталось биение вала. «Аврора» на среднем ходу волокла за собой катамаран, на котором под брезентом угадывались очертания Д-30, там же были закреплены несколько бочек и ящиков. День у меня вчера выдался более чем суматошный, поэтому, как только Иваныч доложил о готовности выходить в море, я спустился в матросский кубрик, где уже расположились двенадцать бойцов из форта, командированных на организацию нашего НП. Заняв свободную шконку, я почти сразу уснул, на автопилоте лишь стащил с себя разгрузку и скинул ботинки. А проснулся перед рассветом, от тишины… Выудив из подсумка радиостанцию и убедившись, что она работает, хотел было вызвать Иваныча, но в кубрик спустился Юра.
– Нет, не надо, – помотал он головой, – радиомолчание.
– Что случилось?
– Да пока ничего, идем, глянешь.
Я достал из бокового кармана рюкзака кожаные мокасины и надел их на босу ногу, нащупал рукой ТТ на поясе и в сопровождении Юры отправился на мостик. Уже оказавшись на палубе, понял, что «Аврора» встала на рейд за мысом острова СРа, морпехи и команда форта были рассредоточены по боевым постам, у якорной лебедки, по правому борту, за мешками с песком расположился расчет ПКМ, на надстройке скрипнул вертлюг «Утеса».