Валентин Русаков – Потерянный берег - Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (страница 150)
Эрик подал ему длинный оружейный кофр.
– Вот, примите, когда-то это для меня заказывали в Финляндии, мне за ненадобностью уже, зрение, бляха-муха, подводит, а вам с сыном пусть будет подарок от меня.
– Спасибо большое, – ответил я, принимая увесистый алюминиевый чемодан.
– Я у вас теперь не скоро появлюсь, планов, бляха-муха, громадье, ребята сами будут на яхте торговлей заниматься, а я займусь нашей Новой Землей… Вдохновил меня ваш Сахарный, бляха-муха, на подвиги, а вот как притомлюсь, так приеду в гости.
– Всегда рады будем вас видеть, – ответил я.
– Ну… Счастливо оставаться.
Мы попрощались с гостями с Новой Земли и проводили «Принцессу».
– Мужики, а пойдем рыбки возьмем и ко мне на обед… приглашаю, – сказал я, когда «Принцесса» скрылась за Васиным островом.
– А не откажусь, – ответил Макарыч.
– И у меня нет возражений, тем более есть много вопросов, которые надо обсудить, – сказал Иваныч.
– Тогда прошу, – сказал я, приглашая всех на катер…
Этим вечером мы о многом говорили и многое запланировали. Кто-то из мужиков сказал, что рождение на Сахарном первого ребенка в этом Новом Мире, в созданных нами самими условиях, это значимая веха в жизни нашего поселения, у которого еще много подобных и не менее важных этапов впереди и от которых зависит все наше будущее и будущее наших детей.
Бремя выбора
Лодка не утонет, пока она в воде, но стоит воде попасть в лодку, она пойдет на дно. Не важно, что происходит вокруг нас, важно то, что происходит внутри нас.
Глава первая
Речной буксир проекта 1741А с говорящим названием «Проворный» на малом ходу двигался меж затопленных по сорванные и поломанные крыши домов поселка Чаща. Мало что осталось целого здесь после прохода Волны, разве что несколько полуразрушенных кирпичных зданий. До Волны тут была вполне бойкая жизнь. В Чаще, несмотря на таежную глушь, проживало несколько тысяч жителей, были школа и детский сад в одном трехэтажном здании – хрущевке, своя котельная и контора бывшего леспромхоза, где в основном и работали жители поселка. Теперь, кроме больших стай черноголовых ибисов и прочих птиц, что облюбовали образовавшиеся заболоченные долины, реки и заводи, здесь и не встретишь никого.
Капитан чуть прибавил ход и направил буксир к торчащим из воды руинам котельной, что были завиты плотным вьюном, да и все вокруг поросло неведомой ранее в этих местах тропической растительностью.
– Ну вот, Мишаня, прибыли, теперь пойду и высплюсь, – капитан перевел рычаг управления ходом в положение «Стоп машина» и прокричал в окно: – Ринат, едрит мадрид! Швартуйся!
– Да, капитань, нам тут до вечера кавиляться, – прокричал в ответ таджикский юноша.
– Мишань, а ты это, с теми парнями-то договорился?
– А чего с ними договариваться, они тут что, хозяева? Наехали по беспределу, как до Волны, ничего, отобьемся, если что.
– Ну, – вздохнул капитан, – ты у нас бугор, тебе решать, только вот ребятам подставляться под пули какой резон? Говорил я тебе, прибился бы ты к судоремонтному, они же тебя звали.
– Не, дядь Вов, так мы больше заработаем, а Черкасову придется половину отдавать… Ладно, чего на эту тему уже в который раз тереть, – ответил Михаил, вытащил из заднего кармана обрезанных по колено джинсов перетянутую изолентой уоки-токи. – Чибис, на тебе охранение, остальные – айда работать!
С кормы в воду опустили четырёхместную резиновую лодку, потом по веревочной лестнице в нее опустились трое разномастно одетых и вооруженных людей. С кормы подали аккумулятор, который подсоединили к электромотору на транце, и лодка тихо и плавно поплыла в сторону накренившейся опоры ЛЭП в самом начале затопленного поселка…
…та-тах – та-тах – та-тах, – внезапно, разорвав утреннюю тишину и вспугнув птиц, три короткие очереди из плотных зарослей у подножия сопки выбили из лодки сразу двоих, а тот, кто остался, кинулся к мотору, после чего лодка практически на месте развернулась и понеслась обратно к буксиру.
– Дождались! – капитан в отчаянии ударил по кнопке ревуна, а затем перевел рычаги в положение «Средний назад».
– Куда! – заорал Михаил. – Сколько можно хвост поджимать! Будем драться!
Михаил выскочил из рубки, прихватив висевший на стене АКСУ с двумя смотанными скотчем магазинами, и что-то крича побежал вдоль борта. Из надстройки выбежали еще семеро вооруженных людей и, пригибаясь, побежали на ют, еще один богатырского вида мужик в промасленных штанах и драной тельняшке показался из люка на баке с ПКМ в руках…
– Тьфу ты, едрит мадрид! – сплюнул на палубу капитан, остановил буксир и потянул из ящика у стены видавший виды ИЖ-43 и патронташ.
Тем временем бой разгорался, меж остовов домов промелькнули два водных мотоцикла, стрельба из кустов усилилась, велась она весьма прицельно и плотно, не давая экипажу буксира поднять голов из-за борта, пока пулемётчик в тельняшке не пристроился у якорной лебедки и не открыл плотный ответный огонь, образуя просеку в кустарнике…
Стараясь не шуметь, в тусклом свете керосиновой лампы я оделся. Обратил внимание, что Светлана открыла глаза и, еле заметно улыбаясь, смотрит на меня.
– Собрался? – прошептала она.
– Да, пора, – я наклонился и поцеловал ее.
– Будь осторожен.
– Я сама осторожность!
– Конечно, – Света вздохнула и, отворачиваясь к стене, добавила: – Алешку поцелуй.
Я постоял немного над детской кроваткой, глядя, как безмятежно сопит сын, и поцеловал его в пухлую ладошку, которую он высунул из-под пеленки. Вздохнул и, прихватив свое походное снаряжение, что еще с вечера приготовил и поставил у двери, тихо вышел во двор, где сразу шикнул на Бима, который собрался было своим лаем оповестить всех соседей о том, что наступило утро.
– Не скачи, тихо, – присев на корточки и позволив себя облизать, погладил я собаку и сказал шепотом: – Спят же еще все. Пойдем, проводишь до пирса.
Сдержанно взвизгнув, Бим с «низкого старта» понесся вниз по дороге, ну и я, закинув на правое плечо рюкзак и ремень АКМСа, держа в руке разгрузку, потопал к пирсу.
До рассвета еще несколько минут, над водной гладью на горизонте начинает алеть, восходящего солнца не видно, оно еще скрыто от глаз одним из островов Восточного Архипелага, но постепенно багрянец восхода взбирается в небо и растекается по океану. Вот-вот начнут кричать первые петухи, и Сахарный проснется. Хорошо у нас тут – остановился на минуту и оглянулся на форт, из ворот которого выбежали на пробежку срочники, подгоняемые Максимом. Да, у нас уже есть свои бойцы срочной службы, немного, всего один взвод, то есть двадцать один человек… таковы реалии нового мира, впрочем, они ничем не отличаются от мира прошлого, и я придерживаюсь высказывания о том, что добро должно быть с кулаками. Уже дважды за новейшую историю приходилось отстаивать наш остров с оружием в руках.
Жилой район со щитовыми домиками, новыми срубами, временными навесами и десятком армейских палаток, в которых проживают несемейные островитяне, что прибыли на поселение. Вдали, у грузового пирса, уже суетятся – «Пожарник» готовится к выходу в море, он потащит за собой в Лесной баржу, забитую продуктами производства нашего острова и всякими излишками от хуторян.
– И как Светлана тебя отпустила? – Иваныч стоял на юте «Авроры», пыхтел трубкой и следил за тем, как боцманская команда заканчивает с последними приготовлениями к выходу в море.
– Выгнала, Иваныч, – ответил я и стал подниматься по широким сходням.
– Это как?
– А просто сказала, что если я не получу дозу адреналина от морского похода, то развалю всю нашу усадьбу, вытопчу огород и вообще кусаться начну… Не знаю, но она права – и из рук все валится, и какой-то нервный стал.
– Хорошо, что я особо в земледелии не погряз, Лида об учебе все да о детях, а я в море, – Иваныч улыбнулся, выпустил вверх дым и махнул рукой. – Жду, поднимайся.
Юру в каюте не застал, лишь слышал, как он на открытом мостике учит кого-то уму-разуму, то есть обращаться с «утесом», который все так же скрипит на станке. В каюте все по-прежнему, как и завелось в бытность нашего с покойным Алексеем соседства. А Юра и не стал ничего особо менять, он во многом пытается копировать Алексея, что у него неплохо получается, все же десантура – она как некая каста. Юра отчего-то прямо из кожи вон лезет, чтоб я без постороннего, то есть его взгляда, и вздохнуть не мог.
На камбузе, кроме меня, Иваныча и собственно кока Володи, никого еще не было. Горячий омлет и кофе – стандартный завтрак на «Авроре».
– Ну, рассказывай, как вы тут, а то я с этим строительством и домашними делами немного выпал из обоймы, – сказал я и вдохнул аромат кофе… молотый, вот умудряются же достать на камбуз всякое вкусное!
– Да? Вчера на планерке что-то не заметил, дрючил всех как всегда, – хмыкнул Иваныч и пододвинул ближе тарелку с омлетом.
– Я же говорю – нервы… Так я ж все больше на островные вопросы вчера налегал, твоей морской кухни и не касался.
– Особо рассказывать нечего… На равноудаленных от Архипелага островах и береге материка сделали несколько пунктов дозаправки, естественно, где это необходимо – замаскировали, много времени на это потратили… цистерна на Новой Земле стоит уж две недели как, полна топлива, провизией Шеф обещал обеспечить на «черный день», но в этом нужды нет, заполнены под жвак.