Валентин Русаков – Потерянный берег - Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (страница 120)

– Как мне домой теперь попасть?

– Домой ты попадешь, – ответил я, – но не сразу. «Аврора» с очень большой нагрузкой, и гонять по протокам у нас нет пока возможности. Придем на Сахарный, дадим радио в Лунево и Лесной, чтобы передали в ваш колхоз весточку про тебя. А там уже либо кто-то из наших в Лунево пойдет и подбросит тебя, либо дядя Гена твой сам на радостях примчится.

– Скорей папа примчится… Дядя Гена же там, у пиратов остался.

– Дядя Гена твой, – усмехнулся Иваныч, – уже давно вместе с «Альбатросом» дома. А пиратов все, нет больше в протоке, во всяком случае, в обозримом будущем не предвидится. Как звать-то тебя?

– Оксана, – уже улыбаясь и вытирая слезы ответила она.

– Поднимайся на борт, Оксана, скоро отплываем.

Мы еще подождали минут сорок, наблюдая, как с помощью установленной балки и блоков на борт подняли два квадроцикла и закрепили на палубе.

– Ну, брат Андрей, береги себя, – сказал я, пожимая крепкую мозолистую руку, этому, как сказал Иваныч, «правильному сектанту», – будешь в наших краях, добро пожаловать в гости.

– Обязательно, – ответил он, – может, и сподоблюсь когда попутешествовать.

– Ну а что, карту мы тебе оставили, весла выстругаешь, сядешь в свой «ковчег» и греби, – улыбнулся Иваныч, тоже пожимая руку Андрею.

– Боюсь, брат Иван, не сдюжит мой «ковчег» такого перехода, – расхохотался Андрей, – ладно, долгие проводы…

– …лишние слезы, – закончил за него Иваныч.

– Верно, ну бывайте, братья, храни вас Бог.

Мы уже час болтаемся в течении, зацепившись за опору ЛЭП, мотобот тоже стоит рядом, вплотную привязавшись к опоре, на его борту один человек из боцманской команды, выйдем в море, возьмем на буксир. Недавно выходил на связь Алексей, доложил, что достигли точки и ведут наблюдение. Остается только ждать… что я и делаю, сидя у Васи в радиорубке, и пью уже вторую кружку желудевого кофе, ну очень мне понравился напиток.

– «Аврора», 22-й в канале… прием… – зашипел динамик через некоторое время.

– 22-й, здесь 11-й… докладывай, – ответил я, успев схватить микрофон раньше Василия.

– Трос натянут… повторяю, трос натянут… выхода в море нет…

– Понял тебя. Что у Митрофановых?

– «Родственников» прибавилось, личный состав двадцать два человека, два «Утеса» на станках, на противоположном берегу расчет ПК и гранатометчик… ждут, в общем. Предлагаю дождаться темноты… В общем, решайте… я на связи.

– Понял тебя… будем думать, жди решения.

– Жду…

– Обиделись… – сказал Вася, когда я повесил микрофон на место.

– Еще бы… «спортсмены», что в грузовике приезжали, говорили, что у них некий раскол произошел… Вот, вероятно, эти отколовшиеся все-таки готовят ответку… ну да, а то не по-пацански получается…

– Иваныч, зайди к радисту, – сказал я в рацию.

Когда Иваныч вошел, я объяснил ему сложившуюся ситуацию.

– Вот ведь не угомонятся, – хлопнул Иваныч по бедру ладонью, – и какие соображения?

– На борту четыре бойца, я пятым пойду… можем на мотоботе высадится на берег и отправится на усиление к Лехе, – сказал я то, что первое пришло в голову.

– И что? Там взвод и два крупняка… не пойдет, надо что-то другое думать.

– Вот вы даете, отцы-основатели… чего думать, Леха же предложил дождаться темноты, – подал голос Василий и удивленно на нас посмотрел.

– А ночью что? – спросил Иваныч.

– Ну Леха, конечно, уже не пацан, но вполне в форме… и «одиночную программу» откатает, справится… уж немного проредить их и оружие из строя вывести он сможет, я-то его знаю.

– Опасно, – ответил я.

– Нет, ну я могу, конечно, с фортом связаться, пусть грузят «василька» на плашкоут и идут сюда, подумаешь, проболтаемся здесь еще три дня.

– Нет, это тоже не дело, – помотал головой Иваныч, – за эти три дня кто-то из них нас обнаружит… а мы сейчас, как пороховая бочка, и топливо и взрывчатка с боеприпасами… пара трассеров и фейерверк аж на Сахарном наблюдать будут.

– Вот, а я что говорю, дайте Лехе соло сыграть.

– А потом?

– Леху вызвать? – спросил Вася. – Вот и решите, что потом.

– Ладно, – ответил я и вынул из зажима микрофон, – 22-й, ответь 11-му…

– В канале 22-й…

Солнце уже скрылось за сопки, сгущаются сумерки и в Митрофановке в нескольких местах жгут костры. Обстановка нервная. Дать ответку борзым фраерам теперь это дело чести, но кроме этого дела, у двух дюжин боевиков Тульского больше нет ничего, кроме собственно Митрофановки и кое-какого имущества, которое они успели переправить на другой берег и перевезти по дороге, после общей сходки в Артели, на которой большинство все-таки признало, что Тульский был не прав, ведя бизнес таким образом, и вообще его уже нет. Бывшие хозяева артели, получив известие о внезапной смерти Тульского и некой силе, которая может «камня на камне не оставить» от Артели, быстро «потянули одеяло на себя». Все еще верная мертвому Тульскому братва решила уйти в Митрофановку и жить там, собирая «налоги на охрану» с проходящих по реке судов, но прежде… прежде была цель отомстить… потопить, сжечь, взорвать корабль борзых фраеров, который обязательно должен вот-вот пройти мимо…

– Не пойдут они уже сегодня, – просипел кто-то из сидящих у костра, – ночью по этой реке идти самоубийство.

– Ну да, – прозвучал ответ, – не пойдут. Надо с утра отправить Синего на мотоцикле, пусть посмотрит… а то может, они еще у этого святоши столуются.

– Так я ездил же сегодня, они грузились вовсю, вроде как отходят.

– Вот и надо было дождаться, пока отойдут, а то примчался, гонщик, мля… думал, бухла не оставим?

– А чего там было отсвечивать, ясно же – раз грузятся, значит отходят уже скоро.

– Да никуда они не денутся, – пробасил кто-то, – это им домой надо, а мы никуда не торопимся… все равно мимо уже никто не пройдет, порвем как Тузик грелку… мы их посудину с двух «Утесов» на щепки разберем, а с берега вон из граника жахнут на верочку.

– Ну значит, наливай, чего шкуру трешь…

– Пацаны!!! – прокричали с противоположного берега. – Снимите нас, все равно уже сегодня не поплывут.

– Сидите там! – ответили им. – Завтра сменим.

– У нас закусь кончилась.

– Значит, спать ложитесь, или носками занюхивай, – ответили им, и сидящие у костра загоготали на разные голоса.

Алексей тихо лежал в кустах в десяти метрах от костра со стороны устья уже около часа, темнота, которую он ожидал, уже опустилась. Из трех костров остался гореть лишь один, вокруг него сидели трое и уже неспешно допивали бутылку, передавая ее по кругу. Остальной личный состав Митрофановки уже разошелся спать, только дед Митрофанов с определенной периодичностью выходил из своего сарая, подходил к пирсу, на котором стоял один из «Утесов», осматривался и опять уходил к себе, где кроме него находилась женщина и двое детей. Все остальные расположились под навесом вповалку и в двух щитовых домиках. Спустя некоторое время от костра ушел еще один под навес, покопошился там и улегся спать, выслушав перед этим пару матерных реплик в свой адрес. Дед Митрофанов вышел в очередной раз с проверкой.

«Пора», – подумал Алексей, когда дед вернулся в домик и закрыл за собой дверь. Оставив у куста автомат, разгрузку и рюкзак, Алексей, сняв берцы, проверил закрепленные на поясе ПБ и нож и тихо сполз в воду около троса, висевшего на полметра над рекой, в середине он почти касался воды. Погрузившись в воду, Алексей начал медленно, чтобы не «булькать», перебирать руками по тросу. «Если б мишки были пчелами, то они бы нипочем…» – приговаривал про себя, он постепенно приближался к противоположному берегу. Трое в секрете на небольшом выступе уже спали, изрядно приняв на грудь, Алексей учуял запах перегара примерно за пять метров до них и еще целый «букет» других неприятных запахов. Гранатометчик спал чуть в стороне, устроился с комфортом, положив на землю слой веток и накрыв это все куском брезента, молодой совсем парень… ему бы жить еще да жить, но он сам выбрал свою судьбу, и уже не проснется никогда… пульсирующая струя крови стекала на грязный брезент из отверстия в груди. Алексей вытер нож и стал пробираться к двум другим, ножом обоих может не успеть… «Ладно, подождем, – подумал Леха увидев, как дед опять стоит на пирсе. – Чует, явно чует дед что-то».

– …Тунц… Тунц… – раздалось в ночной тишине, когда дед снова скрылся за дверью. Алексей даже припал как можно ниже к земле, казалось, что по реке звук вроде бы бесшумного пистолета разлетелся на многие сотни метров… но это только показалось. Все, теперь обратно, пока дед опять не вышел с проверкой… успел… Алексей вернулся в свое укрытие как раз незадолго до того, как дед снова, скрипнув дверью, показался на улице. «Как же ты меня достал», – подумал Алексей, замерев в кустах.

– Дед, ну хорош маячить и дверьми скрипеть, – раздался голос от костра.

«Вот-вот, правильно, меня он тоже уже достал», – подумал Алексей.

– Целее будете, дурилки… вы же глаза залили… а ну кто из этих сюда подкрадется.

– Да ладно, дед, не гони, иди спи… хорош дверями скрипеть.

Дед ничего не ответил, постоял также на пирсе, потом подергал трос, многократно обмотанный вокруг швартовочного пня, и опять ушел к себе.

Алексей обулся, накинул разгрузку и застегнул… теперь пора.

– …Тунц… Тунц… – и двое сидящих у костра, опершись спинами на толстое бревно, лишились мозгов, в буквальном смысле слова.