Валентин Русаков – Падение терратоса (страница 28)

— Ага… — ответил мужчина и продолжил пилить.

— Господин Энсэ? — Кинт, открыв дверь, спросил у единственного находившегося внутри помещения человека.

— Да, заходи… и давай безо всяких там господ? Просто Энсэ, понял?

— Понял, Энсэ.

— Что привело?

— Я приобрел комнату во флигеле, но она в ужасном состоянии… и ей нужен ремонт.

— Что именно?

— Я думаю, вам лучше взглянуть.

— Хм… Ну, что ж, поехали, я все равно собирался проехать по важным делам.

Доехали быстро, Энсэ, управляя открытым экипажем, запряженным парой черных, как уголь жеребцов, сначала пару раз свернул, а затем выехал на широкую мостовую улицы, которая как стрела пролегла от центра Латинга до самого депо.

— Да… — Энсэ стоял посреди флигеля и чесал затылок, — работы много.

— Много это сколько и насколько?

— Ну, — начал загибать пальцы Энсэ, — черепицу, что потрескалась и течет, меняем?

— Да.

— Полы?

— Да.

— Стены белим?

Кинт снова кивнул

— Рамы, окна, двери?

— Менять.

— Мебель нужна?

— Пару стульев, стол, кровать, шкаф небольшой… ну и все, наверное.

— Понятно… а по срокам, это все зависит от твоей платежеспособности.

— В пару недель уложитесь?

— Уложимся, сейчас больших заказов нет, — ответил Энсэ и стал разгибать пальцы обратно, при этом что–то бубня себе под нос и задумчиво шевеля губами, — Даешь задаток в двести кестов золотом, этого хватит и на материалы и людям за неделю работы заплатить, и мы начинаем работать.

— А потом сколько?

— А потом видно будет, но думаю, в полсотни золотых кестов уложишься. Ну, так что, писать расписку на задаток?

— Хорошо, — решительно кивнул Кинт и, вынул кошелек, подкинув его в руке — пишите и начинайте.

Прямо там, во флигеле, Кинт отсчитал двести монет, пока Энсэ, согнувшись на лавке, писал в большом блокноте авторучкой расписку, которая, по сути, являлась контрактом. Затем Энсе подкинул Кинта до гостиницы и сразу поехал на склады торговой гильдии присматривать материалы для ремонта. А Кинт, переночевав еще одну ночь в гостинице, позавтракал, собрал вещи, и отправился на вокзал, где за три золотых кеста из оставшихся двадцати пяти, приобрел билет на экспресс в Тек. После чего прогулялся по бакалейным лавкам, купив немного съестных припасов да пару газет, и ровно в полдень Кинт уже расположился в двухместном купе, сидел и смотрел в окно на провожающих. Дежурный по вагону сообщил, что попутчиков у Кинта не будет до Мьента — маленького шахтерского городишки в горах, до которого ехать три дня.

На следующее утро, после завтрака, поданного в купе, Кинт погрузился в чтение газет, где, как учил старый капитан самоходной баржи, он вычитал «между строк», что все неприятности в столице закончились странным образом… то ли гильдии договорились меж собой, то ли их вынудила договориться какая–то третья сила. Да еще и некрологи о неких знатных людях столичных, надо понимать, это были ключевые фигуры, несговорчивых и непримиримых, а кое–кто просто пропал, и теперь их убитые горем родственники дают объявления в газетах о пропаже и обещают немалую награду. «Утопили в бухте, с цепью на ногах» — подумал Кинт, отложил газету и уставился в окно.

Паровоз новой модели, мощный и скоростной, достаточно быстро тащил за собой по степи девять вагонов на север, семь из которых были пассажирскими, один почтовым и один товарным. Чем дальше на север, тем суровей картина за окном, степь постепенно отступала, начинались холмы, потом появятся густые леса предгорий, будет много мостов через глубокие и быстрые реки, которые пока еще стоят, скованные льдом. Всю дорогу Кинт ехал, не снимая бушлата, прохладно в купе, а ночью, кроме любезно предоставленного суконного одеяла, приходилось накрываться плащом.

В Мьенте в купе подсел пассажир, с виду, так контрабандист с севера, в свое время Кинт их повидал, и гонял, чего уж. В годах, короткие седые волосы и аккуратные усы с небольшой бородкой, тоже седые. Внешность скорее южанина, чем уроженца севера терратоса, хотя она могла достаться ему и от родителей… Дорогой костюм, пальто с меховым воротником и шапка из дорого меха, золотые пенсне на золотой же цепочке, но с обычными стеклами, так, для виду и дорогущая трость, как показатель принадлежности к определенному слою общества. С собой у нового соседа был объемный саквояж и большой чемодан, судя по тому кряхтению, с которым сосед запихнул все на полку для багажа, все было еще и очень тяжелое.

— Мне, возможно, показалось, хотя у меня глаз наметан, — сел напротив Кинта сосед, — вы случайно не из дорожных жандармов, которые после упразднения мечутся по терратосу, как неприкаянные?

— А вы не из контрабандистов, что водят караваны через перевал?

— Ну, вот мы и поняли друг о друге все, — улыбнулся сосед и протянул руку, — Ян Григо.

— Кинт Акан.

Соседи обменялись рукопожатиями, Ян снял пальто, повесил его на крючок, а шапку закинул на полку, затем он снова сел напротив и, откинувшись на стену, спросил:

— Может, за знакомство?

— Я с собой не брал ничего.

— Тогда я схожу к дежурному по вагону и попрошу подать… вы чего желаете?

— Все равно, — пожал плечами Кинт.

— Тогда я на свой вкус?

— Хорошо.

Спустя несколько минут, Григо вернулся в сопровождении дежурного, который принес бутыль шанта и несколько кусочков сыра на крохотном блюдце.

— Хочу сразу вам сказать, — начал Григо разливать шант по стаканам, — контрабанда в прошлом, стар я уже ходить за перевал и обратно, стар стрелять на скаку и вообще, хочется провести остаток жизни в покое.

— Ну, на старость–то накопили?

— Как вам сказать… перестать быть контрабандистом очень сложно, и далеко не всем это удается.

— Понимаю, обязательства перед другими членами вашего сообщества, связи, каналы сбыта и тропы в горах…

— Верно, — кивнул и улыбнулся Григо, — приятно иметь дело с сообразительным собеседником. Так вот, выход из дела, мне очень дорого обошелся, стоило приложить немало усилий, чтобы, замечу, не бедно жить другой и спокойной жизнью.

— Но с оружием не расстаетесь? — Кинт поднял стакан и кивнул на нечто выпирающее с правого бока под пиджаком Григо.

— Север, — развел руками Григо, снова улыбнулся и тоже поднял стакан, — будем знакомы!

— Будем, — Кинт сделал пару глотков, понюхал кусочек сыра и положил его обратно на блюдце, затем достал трубку, — вы не против?

— Курите… я сам уже давно не курю, но запах мне нравится. А что же вы, чем после упразднения дорожной жандармерии занимаетесь?

— Вы верно подметили, мечусь как неприкаянный по терратосу.

— А что же дальше служить не пойдете, возрастом вы не старше двадцати пяти… верно?

— Да, как раз через несколько дней будет двадцать пять. А служить… Не знаю, в городовых у меня терпения не хватит, а в армейских корпусах меня быстрее расстреляют, чем научат дисциплине.

— Да, я наслышан, что в дорожной жандармерии свой устав был при монархе… Но, в тоже время, пока были дорожные корпуса, и порядка было больше, а сейчас, — махнул рукой Григо и снова наполнил стаканы, — моим эм… бывшим коллегам теперь и не нужно напрягать мозги, проявлять смекалку, разыгрывать многоходовые комбинации подкупа чиновников… все в прошлом. Теперь северная граница «дырявая», тот же Тек весь во власти групп контрабандистов, и ведут они себя теперь беспринципно и нагло.

— Разве не об этом вы мечтали?

— Что вы! Порядок должен быть всегда, во всяком случае, баланс порядка и беспорядка должен выдерживаться, а когда что–то перевешивает, то начинается хаос!

— Интересно слышать это от контрабандиста…

— Бывшего, бывшего замечу, — Григо снова поднял стакан, — за будущее!

— Согласен.

Кинт заметил, что состав стал двигаться значительно медленнее и посмотрел в окно.

— Впереди несколько небольших перевалов предгорий, — прокомментировал Григо, — эта горка еще ничего, вот в следующую, будем ползти как улитка.

— Скажите, и чем таким занимаетесь, что позволяет вам не бедствовать? Если не секрет, конечно…