Валентин Русаков – Падение терратоса (страница 23)
— Тэле, работник наш, он еще и в порту днем работает, на рыбном рынке.
— Хорошо.
— Да что хорошо–то? — сорвалась и заплакала мадам Шодэ.
— У вас есть алкоголь? — Кинт взял ее за руку.
— Что? — громко всхлипывая, спросила она.
— Выпить говорю, у вас есть что?
— А, да, есть…
— Выпейте, и вот… — Кинт повернулся к отставнику.
— Мак Тэссэ, — наконец представился тот.
— И вот господину Тэссэ предложите.
— А не откажусь, — кивнул отставник, — а тебя, сынок, как зовут?
— Мое имя Кинт… Думаю, если бунтарей не начнут разгонять через час силами городовых, то можно до темноты успокоится все, а потом будем выбираться (как–то тут предложение не согласовано. Нет?).
— Куда? Мы же здесь живем…
— Если события будут разворачиваться в худшую сторону, то вам тут лучше не оставаться.
— Я могу вас укрыть у себя, — предложил Тэссэ.
— А это где?
— Я живу недалеко от рынка.
— Вот и хорошо… Мадам Шодэ, вы соберите пока все необходимое.
Молча кивнув, Шодэ ушла, а Кинт бросил под стол «рыбную» одежду, составил четыре стула в ряд и лег, закрыв глаза.
— Правильно, — пробубнил Тэссэ, перед боем поспать — хорошо. Думаю, боя не избежать…
— Я тоже так думаю, — не открывая глаз, ответил Кинт.
— Ты вот что… я живу на Четвертой Западной улице, двухэтажный дом с заколоченным окном во флигеле. Если что–то случит
— Оставьте, сами отведете.
Как провалился в сон, Кинт так и не понял, но зато проснулся он резко, от нескольких ружейных залпов.
— Что происходит?
— Я сейчас, — сидевшая рядом с Кинтом на стуле Вьен подскочила и побеждала в пекарню, — сейчас спрошу у матушки…
Выяснилось, что бунтарям все же дали время укрепиться дотемна, и мало того, они откуда–то взяли оружие, не много, но оно теперь у бунтарей есть. И вот наконец–то со стороны дороги от порта площадь попытались атаковать, кто и какими силами, неизвестно. Но после нескольких залпов со стороны бунтарей и вялых разрозненных выстрелов с противоположной стороны, стало понятно — это надолго. Кинт начал переодеваться, стянув тесный дорогой камзол и узкие брюки,
— Мадам, у вас есть ножи?
— Да…
— Несите.
— Все?
— Все.
Выбрав пару подходящих ножей, Кинт засунул их за голенища.
— Вот это возьмите, — Тэссэ, потянул рукоять своей трости и извлек клинок на полтора локтя, узкий, трехгранный, грани острые.
— То, что надо, — улыбнулся Кинт, вынул один нож из–за голенища и на его место аккуратно пристроил трехгранный клинок.
Пояс с кобурой под суконный, вонючий бушлат, пистолет в широкий, глубокий и, благо, целый карман штанов. Затем сделав глоток крепкой настойки, немного полил ей одежду.
— Идемте, откроете мне выход во внутренний двор.
Кинт замер перед дверью, прислушался… слышны голоса, периодически раздается стрельба и с площади и вдалеке, но из–за «колодца» внутреннего двора и не понять толком, откуда.
— Открывать? — дрожащим голосом спросила Шодэ.
— Да, только лампу задуйте сначала.
Оказавшись за дверью, Кинт, сразу пригнувшись, проскочил за нагромождение каких–то ящиков и деревянных бочек, присел, снова прислушался. Затем встал, немного сгорбившись и, слегка пошатываясь, побрел к парикмахерской. Остановившись у двери, тихо постучал — тишина. Еще постучал, опять тишина. Аккуратно поддев ножом раму небольшого окна, Кинт влез внутрь и замер… тихо. Открыв задвижку двери, Кинт стал пробираться на ощупь в зал салона. Оказавшись в небольшом тамбуре, Кинт увидел винтовую лестницу и свет вверху, а также услышал голоса. Решив не беспокоить хозяина парикмахерской, Кинт тихо пробрался в салон и, приоткрыв парадную дверь, посмотрел на улицу, потом немного постоял, ориентируясь и вспоминая расположение улиц… Спустя пару минут Кинт вернулся во внутренний двор и пошел к арке, такой же походкой — подвыпившего портового грузчика.
— Стой! Кто там?
— Я… Ик…
— Кто я? А ну, иди сюда!
— Ик… я же…
Арка со стороны площади была перегорожена длинной грузовой телегой, подняв высоко над головой фонарь, стоял высокий мужчина, по виду так рабочий из бедного пригорода промышленного района столицы.
— Ты откуда взялся? Иди сюда, — мужчина разглядел помятого портового парня.
— Так, а… так я утром спать… там… лег…
— Спать он лег… из портовых?
— Да… Ик… А что происходит?
— Это наша первая акция! Теперь весь терратос будет говорить рабочих ячейках!
— Хм… Ик… что–то слышал, — ответил «портовый», неуклюже пытаясь протиснуться мимо телеги.
— Хочешь? Присоединяйся!
— Ага… — Ответил «портовый», а потом нанес резкий удар кулаком в кадык мужчине у телеги, успев перехватить фонарь.
Поставив фонарь на телегу, Кинт оттащил хрипящего рабочего во двор.
— Вы своей акцией столько народа убили и покалечили, уроды… — процедил Кинт сквозь зубы и свернул задыхающемуся шею.
На площади творился какой–то бардак, туда–сюда, от баррикады к баррикаде слонялись группы вооруженных и хорошо подвыпивших людей, желающих смерти всем, кто не с ними. Кинт сначала плелся за одной группой, потом пристроился к другой, в нескольких частях площади жгли костры, но все равно было темно, чертовски сыро и холодно — на город со стороны моря начинал наползать туман. Вдруг Кинт услышал голос недалеко, знакомый, тот самый, который утром всех истерично подначивал…
— … осталось продержаться еще час, а потом разбегаемся.
— Подожди, как разбегаемся, а деньги? Ты же обещал.
— Все руководители ячеек получат… обязательно, но позже, обещаю… ты мне веришь?
— Да.
— Вот… да и не прибедняйся, вы же после акции можете все кварталы торговцев на уши поднять и неплохо набить карманы.
— Хех… это верно. Так когда заканчиваем?
— Я подам сигнал — подожгу баррикаду со стороны портовой улицы…
— Эй, а ты кто?