Валентин Русаков – Личное правосудие (страница 47)

– Это в какое купе?

– Второе, – не задумываясь, ответил вагоновожатый, и только потом повернулся, но удивиться не успел, получив резкий удар в селезенку и потеряв сознание.

Колеса отстукивали успокаивающий ритм, вагон почти не качало, полумрак освещения… Кинт прошел до нужной двери, посмотрел по сторонам, коротко постучал и опустил руки, поймав рукояти вывалившихся из рукавов двух длинных и тонких обоюдоострых клинков.

– Наконец-то! – дверь широко распахнулась, но не так широко, как единственный глаз Чедда, который он тут же потерял.

Кинт утопил клинок по самую рукоять, пробив череп Чедда сзади, а затем пихнул тело на молодого стрелка, и сразу подскочив к нему, резанул вторым клинком по горлу. С офицером вышло не так, как запланировал Кинт, он хотел проделать с ним тоже, что они сделали со стариком Тьешем, но ударив его кулаком в висок со всей злобой и ненавистью, он проломил ему череп.

– Проклятье… – Кинт закрыл дверь и пустился на оббитую кожей мягкую лавку рядом с хрипящим стрелком, который все еще сучил ногами, но уже почти умер, – повезло тебе, господин офицер.

В массивной стеклянной пепельнице на столе дымила сигара, Кинт взял ее, затянулся и выдохнул дым в приоткрытое окно. Кинт сидел так еще несколько минут, вглядываясь в сумерки, а когда увидел, что состав начал изгибаться на повороте перед длинным мостом через реку, открыл окно полностью, забрал с собой клинки, и полез на крышу вагона. Теперь оставалось покинуть столичный экспресс, несущийся в ночи. Перед мостом машинист немного сбавит скорость, и нужно будет прыгнуть прежде, чем начнутся фермы моста, и будет возможность пролететь по инерции и приземлиться в воду не очень далеко от берега. Течение у реки сильное, много водоворотов, можно не выплыть… Держась за грибок вентиляции, Кинт присел в готовности, вглядываясь в тусклый свет от вагонов и щурясь от едкого дыма что стелился за паровозом над вагонами. Еще мгновения, прыжок!

Удар! Воды быстрой реки сомкнулись над головой, воздух, что Кинт набрал полные легкие, буквально вышибло, то ли от силы удара о воду, то ли от холода. Быстро промокшая одежда и тяжелые сапоги тянули вниз. Медленно опускаясь ко дну, Кинт стал выпутываться из бушлата, кое-как сняв его с себя, затем сапоги и рывок вверх, к воздуху, которого уже не осталось…

Вынырнув Кинт наконец сделал шумный глубокий вдох, а потом закричал, скорее заревел:

– А-а-а-а-а!

Течение быстро сносило его ниже от моста, было трудно плыть и главное – не видно куда, но вот на фоне звездного неба промелькнули кроны деревьев на берегу, и Кинт, размашистыми гребками поплыл в их сторону. Берег был подмыт и обрывист, но удалось зацепиться за корни деревьев. Некоторое время Кинт провел в воде, зацепившись за корни, восстанавливая дыхание и силы, но почувствовав, что начинает замерзать, с трудом забрался по корням на высокий берег. Раздевшись донага, он хорошенько отжал всю одежду, снова надел ее и побрел вдоль берега к повороту старого тракта, что до железнодорожного моста шел параллельно путям, а потом отворачивал на запад.

Кинт бежал, бежал чтобы согреться уже около часа по тракту, едва разбирая дорогу в свете новой луны. А еще он ругался вслух, не стесняясь в выражениях, тут некого было стесняться, разве что полевых мышей, что набивали свои норы остатками собранного урожая пшеницы на полях по обе стороны тракта. Наконец вдалеке мелькнул свет, и стало доноситься размеренное пыхтение моторной повозки. Кинт сошел на обочину…

– Времени мало! Забирайся уже! – прокричал Тилет, перекрикивая шум двигателя, когда повозка остановилась.

– Чего так долго? – Кинт забрался на пассажирское сиденье и стал вытаскивать из баула одежду.

– Все выезды из города перекрыты, ну почти все. Угадай, кого ищет сыскная жандармерия? – злорадно оскалился Тилет, хрустя рычагами и разворачивая повозку на тракте.

– Слугу хозяина ломбарда? – хмыкнул Кинт.

– Да! Этот мерзавец вырезал всех, кто был в особняке и скрылся, – гоготнул Тилет, – а уважаемого господина Тьеша пытал до смерти.

– Не смешно, – намотав портянки и натягивая сапоги, ответил Кинт, – Тьеш был хорошим человеком.

– Как все обставили, а! – уже серьезно сказал Тилет.

– Не поверишь, но нечто подобное я уже переживал.

– И что, как выкрутился?

– Бежал, и опять же, не поверишь, именно на той барже, что сейчас ждет нас в порту Торна, и если ты не прибавишь ходу, то она поплывет домой без нас!

– Успеем! Как объехать жандармские посты, я уже выяснил.

Сначала мимо верфей, потом проулками бедных кварталов, заставляя беситься собак за заборами лачуг, повозка выскочила на набережную, затем к складам порта.

– Здесь останови, – похлопал Кинт по плечу Тилета, заметив, что на самоходной барже уже развели пары, и боцман гоняет команду, – глуши, берем вещи и вон, через дыру, надо поторопиться.

Капитан и вахтенный матрос стояли на пирсе у трапа, увидев, как двое выбежали из темноты пакгаузов, капитан сказал пару слов матросу, кивнув на двоих бегущих, и стал подниматься.

– Поднять трап! Отдать швартовые, – понеслись команды, как только Кинт и Тилет, запыхавшись, вбежали на борт по трапу, следом за ними сразу поднялся и вахтенный матрос.

– Проводи их в трюм, – скомандовал капитан вахтенному, – и чтобы не вылезали оттуда, покуда не разрешу.

Кинт и Тилет лежали на тюках с ситцем в самом темном углу трюма. Они, затаившись, молчали в ожидании, что самоходная баржа наконец-то отвалит от пирса. С нарастанием зашумела вода за бортом, разбиваемая лопастями гребных колес, три раза протяжно прогудело…

– Неужели домой? – тихо сказал Тилет.

– Не поверю, пока не ступлю ногой на родную землю.

– Что будешь делать дома?

– Не мешай, я спать… еще наговоримся, три недели плыть.

– Главное, что не кидать уголь в топку все это время, – довольно хмыкнув, ответил Тилет и почти сразу захрапел.

А Кинт еще долго не мог уснуть, сжимая рукоять револьвера в кобуре на поясе, боясь, что таможенная служба решит более тщательно осмотреть баржу на выходе из бухты. Но все прошло гладко, с таможенного катера даже не поднялись на борт, а дождавшись, когда капитан опустит на веревке сверток, удовлетворились мздой и убрались восвояси.

Утром следующего дня, когда качка стала более ощутима, а работа силовых установок, приводящих в действие кривошипы и валы гребных колес, перешла в монотонное пыхтение, в трюм заглянул матрос и крикнул:

– Эй! Можете выбираться! – матрос удалился, оставив открытым люк, из которого в трюм проник косой луч света.

– И чего кричать? – недовольно проворчал Тилет, перевернулся на другой бок и продолжил храпеть.

Кинт же, нащупал в кармане ранца трубку и кисет, скатился по тюкам, словно с горы и пошел к трапу.

Впереди, до самого горизонта вода, позади – остались берега чужого терратоса, слабая волна бьет в киль и, пенясь, рассыпается. На востоке, ярким оранжевым шаром восходит солнце и заставляет щуриться. Кинт поднял голову и посмотрел на вымпелы над рубкой, действительно, ему не показалось, над рубкой, кроме вымпела торговой гильдии развивался императорский вымпел. Капитан увидел Кинта, стоящего на палубе меж закрепленных тюков и ящиков и помахал ему рукой, мол поднимайся сюда.

– Доброе утро, – Кинт пригнулся и вошел в рубку.

– Отличная погода, верно, и утро доброе, – капитан кивнул в сторону ниши, в которой была своего рода кухонька, – чайник горячий.

– Благодарю, – Кинт принюхался. – Какао?

– Да, бывает, балую себя, – улыбнулся капитан.

– Я видел вымпел терратоса, императорский, – Кинт с кружкой ароматного напитка встал рядом с капитаном.

– Летом, все произошло в середине лета, как-то спокойно… На императора весной было покушение, он приплывал с островов на празднование победы в Северной войне.

– Это я знаю, – Кинт опустил глаза в быстро опустевшую кружку, – можно еще?

– Конечно… Вот, а потом, в середине лета в городах появились войска, возглавляемые офицерами канцелярии безопасности терратоса, многие председатели гильдий были арестованы и отправлены на каторгу, за саботажи во время Северной войны, прежний парламент распущен и собран новый, из аристократов, сочувствующих прежним устоям терратоса и преданных монархическим взглядам. Теперь снова единая армия, управление городовых и тайная жандармерия.

– То есть Актур снова столица?

– И да, и нет.

– Это как?

– Разделение на провинции осталось, его монаршее высочество посчитало, что так будет лучше для этих провинций, но Актур теперь главный город терратоса.

– Я в начале лета попал в рабство, но потом при определенных обстоятельствах удалось купить свою свободу, но вернуться не было возможности – начался сезон штормов.

– А как тебя так угораздило?

– Сам удивляюсь, – хмыкнул Кинт, – вот приеду в один городок на востоке и поинтересуюсь, как такое могло случиться.

Капитан покачал головой и вздохнул.

– Многое произошло после того, как вы высадили меня в Конинге, до упразднения служил дорожным жандармом, потом наемничал, потом… да многое было потом.

– Семья-то есть?

– Надеюсь, что есть… – Кинт достал трубку, – сын есть.

– О! Великолепно! И где он?

– В Актуре, с матерью и новым отцом.

– Это как же?

– Она из аристократической семьи…

– А… понятно, с этим в терратосе по-прежнему.

Из трюма вылез Тилет и встал на палубе потягиваясь.