Валентин Русаков – Гнев изгнанников (страница 23)
– Это был Никитин, – понизив голос, продолжал он свой рассказ, – я видел, как он прыгнул в лодку, за ним гнались, Никитин в руках держал что-то, и оно снова громом и огнем разразилось, а тот, что в доспехе был, сразу и пал замертво! Потом опять гром, и другой пал… те, что гнались, стали прятаться, а Никитин ушел протокой.
– А ты? – Тарин поднял глаза на Гаса.
– Осрамил я себя страхом, и прощения мне не будет от предков, – Гас сник, замолчал, его перепачканное сажей лицо стало еще чернее и осунулось.
– Продолжай!
– Я не мог пошевелиться, глядя на то, как все горит… слышал, как они все кричат, но будто прирос к земле…
– А те люди, что напали на заимку?
– Уехали верхом, по лесной дороге. Кричали не долго, когда огонь стих, я не решался сначала, а потом подошел… Лас еще живой был, успел сказать, что эти наемники и иноземцы искали Никитина, Дарину и Чернаву. Когда брат испустил дух, я его тоже предал огню, лук вот нашел, собрал немногое и подался протокой к озеру. Там у устья протоки еще бой был, только убиенных наемников и нашел. Лесом пришел к дому Чернавы, а там…
– Что?
– Там те, кто на нашу заимку напал, и еще больше наемников и всадники иноземные. Из сил я выбился, думал, отлежусь, а потом все стрелы, что в колчане есть, и выпущу, да бой последний приму, искуплю позор свой. Не сдюжил, уснул… а проснулся от того, что у них там встревожились все, бегали, кричали, в погоню отправились по озеру… Никитин уплыл к болотам, я слышал, как тот, что в одеяниях Хранителя, его имя выкрикивал. А из погони вернулись не все, испуганные, ругались… Думал, схоронюсь до утра, да пущу всем кровь, чуть ближе подобрался, а на меня иноземец из-за дерева. И как увидел-то?
– Зрячи они во тьме, – вздохнул Тарин.
– Вот как, значит, – удивился Гас, – я же два раза мечом его хватил, а тот отбил и как рубанет! Сук мою трусливую душу спас, иноземец размахнулся шибко да не глянул, что дерево рядом… он подмогу крикнул, а я побежал, что сил было… Старая охотничья сторожка недалеко от нашей заимки есть, там и жил… каждый день приходил прощения просить у рода. На тебя подумал – разорять пришел, а это ты…
Гас замолчал, вздохнул, опустил голову и снова тихо зарыдал.
– Ложись, выспись, – Тарин похлопал Гаса по плечу и подтолкнул к одному из топчанов, покрытых соломой и шкурами, – чаянье на завтра оставим.
Глава девятнадцатая
На следующий день Тарин сам возглавил утренний разъезд. Воевода и Гас в сопровождении пятерых дружинников отправились лесной дорогой к Чистому озеру. Подъехали к распахнутым воротам заимки кузнеца Вараса, где встретили троих наемников – двое хозяйничали в доме, а один вроде как караулил, прохаживаясь у мостков, столбы которых сковал крепкий лед.
– Вы не заблудились? – крикнул Тарин и придержал лошадь, когда карауливший наемник увидел въехавших на двор всадников и свистнул.
Из дома вышли двое, заметно, что рубаки опытные, но стыда в глазах нет, да и вид разбойный.
– Надо чего? – тот, что был из них старшим, подбоченился на крыльце.
– Не видишь, с кем говоришь? – один из дружинников спешился и многозначительно поправил перевязь. – Тебя воевода княжеский спрашивает!
Наемники переглянулись, нагло ухмыляясь.
– Мы на службе у советника Корена!
– А кто позволил вам в чужом доме разорение чинить? – Тарин тоже спешился.
– Так умер хозяин-то! – расплылся в нахальной улыбке наемник.
– Взять их! – скомандовал Тарин, решив не тратить время на бесполезные разговоры.
– Мы на слу… – не успел договорить старший из наемников и был сбит с ног.
В отряде Тарина не было плохих бойцов, и даже самые умелые наемники в подметки им не годились. Даже боя не случилось, всех троих связали по рукам одной веревкой, конец которой привязали к седлу замыкающего дружинника, и разъезд двинулся дальше – лесом к заимке Чернавы.
– Дорога езжена, – кивнул на вытоптанную копытами широкую лесную тропу один из дружинников, что ехал рядом с Тарином.
– Вижу, должно быть, большой отряд проехал.
– Не маленький, – подал голос Гас, он ехал позади Воеводы.
– Окромя нашего гарнизона, не должно тут быть никого. Может, наемники?
– Нет, это выродки иноземные, – Тарин остановил лошадь и чуть наклонился, разглядывая следы на снегу, – подковы, видишь, востры да угласты – иноземных кузнецов работа.
– Верно, – согласился дружинник, – а чего им тут?
– Встретим – спросим.
Калитка в низкой оградке заимки Чернавы была выломана, во дворе две большие обозные телеги, три десятка лошадей в сооруженном на скорую руку загоне из жердей, большинство лошадей расседланы, броня аккуратно сложена рядом. Большая походная палатка, над костром висит большой чан с кипящей похлебкой, и дюжина людей оружных. Встретить разъезд воеводы вышли советник Корен и Бэлк.
– Неплохо устроились, советник, – Тарин ловко соскочил с лошади.
– Не жалуемся, – улыбнулся Корен, – как границы? Все ли спокойно?
– Не перед тобой мне ответ держать, – Тарин подошел очень близко к Корену и взял того за пуговицу кафтана, – это твои люди?
– Да, а… а почему они связаны?
– Разбой чинили.
– Какой разбой?
– Такой же, как и все вы тут! По какому праву находитесь на землях чужих?
– Ах, вот ты о чем! – Корен дернулся назад, и пуговица осталась в руке Тарина. – Я преследую отступника и убивца!
– Преследуй, почто дома чужие разорять?
– Это, это… это дома сообщников!
– Да ладно! Я прекрасно знаю, чьи это дома, – Тарин опять шагнул к Корену. – Ты опять за свое? Все уняться не можешь?
Бэлк попытался изобразить собой телохранителя и, видя, как из дома вышел наместник Стак в сопровождении троих иноземцев, встал между Тарином и своим хозяином.
– Уйди! – Тарин влепил Бэлку кулаком в ухо с такой силой, что тот рухнул и закатил глаза. – Заимка вверх по протоке – ваших рук дело? Там тоже были сообщники?
– Это Никитин, бывший оружейник княжеский! Обезумел он! На гостей иноземных нападал, каменки да заимки разоряет!
– Неправда! – не сдержался Гас. – Я видел все! Видел, как вы сожгли мой дом! Я знаю, что это вы убили моего брата Ласа!
Тарин заметил, как со стороны болот, по льду озера идет большой отряд иноземцев и наемников, затевать бой и рисковать жизнями дружинников, а тем более жизнью единственного свидетеля преступлений Корена и иноземцев, было глупо, несмотря на клокочущую внутри злобу и желание перерезать глотку Корену.
– Что происходит здесь? – наместник Стак был без доспехов, лишь в кольчуге и кафтане, наброшенном на плечи.
– Вот, – Корен указал на Тарина, – воевода моих… эм… наших людей в разбое обвиняет, и нас с вами в придачу.
– Объяснитесь!
– Обязательно, в Городище, князю все и объясню, а пред вами мне ответа не держать! – Воевода вскочил на лошадь, развернулся и, проезжая мимо замыкающего дружинника, сказал ему: – Отвяжи этих.
– Воевода! – Корен раскраснелся от гнева. – Остановитесь!
Но княжеская дружина, оставив троих связанных наемников, уже направилась в сторону лесной дороги.
– Их нельзя отпускать, – прошипел Корен, а потом покосился на приходящего в себя Бэлка, сидящего на снегу. – Вставай уже! Собирай людей, живо!
– Я так понимаю, советник, вы все-таки наследили и оставили свидетеля? – Стак недовольно скривился.
– Это поправимо! Дайте мне десяток всадников, мы нагоним их в лесу, а гибель воеводы… – Корен пожал плечами, – по северным границам зимой всегда опасно было, дикари из-за болот часто делают свои вылазки.
– Вам недостаточно своих людей?
– Это гарнизон воеводы. Боюсь, да, моих людей будет недостаточно… ну же, наместник, время дорого!
– Берите людей, – махнул рукой Стак и обратился к стоящему рядом воину в доспехах: – Поедешь с ним, присмотришь.
– Да, господин!
Возвращаясь в лагерь гарнизона, дружинники чуть не загнали лошадей. Тарин приказал отменить выезд посыльного в Городище.