Валентин Русаков – Бремя выбора (страница 52)
В ответ Иваныч кивнул, двигатель на удивление тихо завелся и ровно затарахтел.
– Серега, ну куда ты это припер! – Юра обратил внимание на меня и на два тубуса РПГ-26, – положи не балуйся! Давай сюда забирайся, на мешки и не высовывался бы а?
– Иди в жопу Юра! Сколько можно! – Я забрался к нему и, разложив приклад АКМС-а, дослал патрон.
В ответ он только покачал головой и чуть заметно улыбнулся.
– Выстрел! – донеслось из леса на берегу и через секунду бахнуло…
– Промахнулся, твою мать! Перезаряжаюсь… – доложил расчет СПГ, и тут же началась активная стрельба.
– Давай Иваныч, – Юра привстал и показал рукой вдоль СР-а.
Катер плавно пошел вперед, перед моими глазами поплыл вспученный ржавчиной борт СР-а, еще десять метров и корма… Быстрей, еще быстрей, мне пришлось упасть на мешки, потому что катер дернулся, нос чуть задрался… Вот они! Быстроходный катер полный вооруженных людей уже развернулся назад и набирал скорость.
Ду-дум… Ду-дум… Ду-дум… Ду-дум… – встав на колени Юра начал лупить по противнику. А мне держаться не за что, качнет и вывалюсь… лишь оставалось чуть высунуть голову над бортом и наблюдать. Быстроходный шлюп взорвался после третьей короткой очереди «утеса». Вверх, метров на двадцать, оставляя за собой огненно-дымный след взмыла бочка…
– Ну вот и все, – тихо сказал Юра, чуть повел стволом.
Ду-дум… Ду-дум…
– Прекратить огонь! – Это уже я прокричал в рацию, глядя как у второго шлюпа в щепки разнесло борт.
По воде расползался огонь яркими языками пламени, стелился дым, остатки шлюпа и каких-то шмоток тоже горели, или это не шмотки… кто-то барахтался в воде среди огня и орал так, что я не выдержал и застрелил его, дав короткую очередь.
– Гуманист, – послышался позади голос Иванча, он уже дал «стоп» и присоединился к нам с ТТ в руке.
– Вытаскивать никого не будем? – я на всякий случай поинтересовался.
– Ну, кто выживет, того может и достанем, – Иваныч забрался выше, выстрелил в еще одного горящего страдальца и стал тихо напевать, – Мы ловили барракуду, только нам не повезло. Барракуда, блядь, паскуда, съела лодку и весло…
Из воды достали троих выживших, причем у одного сильно обгорело лицо, и он матерился, матерился по-нашему, забористо так, но не долго, у него еще и в брюхе было две дыры. Всех пленных хорошо упаковали и оставили на острове – рабочие руки Самохину пригодятся, а будут себя хорошо вести, заберем на Сахарный. «Тридцатку» все-таки затащили на скалистый уступ, после чего Самохин назначил караульные смены и приказал готовить ужин. Мы не стали объедать личный состав, забирать трофеи тоже не стали, так как личный состав восточного форта, скорее всего, увеличится. Разве что я забрал почти новенький ПКМ с оптикой – надо вернуть на «Мандарин», и конвоем отправились домой. Пришлось немного подождать Василия, он на НП радиостанцию разворачивал. В состав конвоя вошли «Аврора», волочащая за собой пустой катамаран и «Принцесса» в которую забрались мы с Юрой, взяв на буксир резиновую моторку. «Японца» с так удачно установленным «утесом» и водные мотоциклы оставили в распоряжение форта – свой флот тут будет необходим. На Сахарный вернулись уже глубокой ночью…
День 484
о. Сахарный
Домой, то есть на хутор не пошел, дабы не будить семейство, так и рухнул в кают-компании «Принцессы» на угловом диванчике, устал, только и успел засыпая скинуть мокасины. Юра хоть и пытался все время хоть как-то овладеть навыками судовождения, но не его это, он напрочь сухопутный. Вот и пришлось без малого восемь часов отстоять у штурвала, разглядывая корму «Авроры» и таращась на приборы навигации.
– Николаич, рассвело, – Юра толкнул меня в плечо.
Я открыл глаза и, увидев Юру, сразу сказал:
– Ты может сразу в форт, отсыпаться?
– На хутор тебя отведу, проверю как там ребята и да, спать… но Николаич, давай ты партизанить не будешь, а? Как соберешься куда топать, то вызывай.
– Договорились, – я свесил ноги и нащупал обувь, – пошли.
По хутору носилось несколько собачонок, одна даже увязалась за нами от первого дома, но я почувствовал ту пустоту, которую не восполнишь… нет моего лохматого, не подпрыгивает, поскуливая, пытаясь достать и лизнуть в лицо, не бежит впереди и не лает, рассказывая всем о том, что «Смотрите все! Хозяин вернулся!»… грустно…
А хутор уже не спал, в стороне полей уже была слышна работа техники, с западной стороны, где наши цеха, тоже было шумно. Праздно шатающихся не было, даже дети, организованно топали к общей столовой, чтобы позавтракать и отправиться в учебный центр или на курсы ремесел, ну это для тех, кто постарше.
– Папка! – от гомонящей группы детей ко мне бежал Дениска.
Он с ходу запрыгнул на руки и у меня за спиной принялся жамкать затвор автомата.
– Привет, – я потрепал его по волосам, – как вы тут?
– Хорошо, только деда Федя очень сердитый.
– Это он для порядка, – я остановился и опустил Дениску на землю, ну беги, не отставай.
Юра помахал рукой двум бойцам у навеса рядом с домом Михалыча, те сразу подбежали, а один из них, как положено, остановился за пару метров и, подойдя строевым шагом, доложил, отдавая честь:
– Товарищ старшина, за время несения службы происшествий не случилось, старший наряда, ефрейтор Кошкин.
– Вольно, – Юра тоже козырнул, а затем протянул руку сначала одному, потом второму бойцу, – что, прям тишь и благодать?
– Береговая охрана вчера с утра моторку гоняла у Пустого острова, те к нам, на южный берег спрыгнули, ну силами дежурной группы задержали их.
– Кто такие?
– Корейцы.
– В смысле?
– В прямом. Одного при задержании ребята из ГБР форта подстрелили, он по-русски вроде хорошо говорил, пока сознание не потерял, сейчас он в госпитале, в реанимации, а второй вообще не бельмеса по-русски, сейчас у пасечников, новоселье в новой тюрьме справляет… Алексей Макарыч предположил, что они с Новой Земли тиканули.
– Ладно, чую, если сейчас начну вникать, то и родных не увижу, все Юра, – я пожал ему руку, – топай в расположение и спать, ну и я, часиков пять поспал бы…
– Понятно? – Юра нахмурившись спросил у ефрейтора, а потом добавил: – пять часов никого не пускать!
– Есть пять часов никого не пускать.
Бабу Полю снова застал за ремеслом няньки, к слову хорошей няньки. Алешка с ней спокоен, баба Поля успевает и по хозяйству, и разговаривать с ребенком, а он в ответ что-то там агукает.
– Доброе утро, – тихо сказал я, войдя в дом и скинув у порога свою ношу, разгрузку и автомат, – Света опять в госпитале?
– Да, еще до рассвета ушла, покормила Алешку и все.
– Мы вас тут совсем заэксплуатировали, – я прошел к умывальнику и вымыл руки.
– Да что ты Сережа, нам же старикам такая забота только в радость… о, глянь ка, закряхтел, ручонки тянет – родную кровь чувствует.
Я аккуратно взял из кроватки Алешку на руки и поднял над головой.
– Привет бутуз!
– Ты не тряси…
Поздно, Алешка срыгнул на меня завтраком и расплылся в беззубой улыбке.
– Ну вот, поел же недавно совсем, – баба Поля вытерла полотенцем мою робу и смогла разглядеть вблизи, – осспади! А глаза-то ввалились, спал-то сам когда?
– Вчера точно спал…
– Иди, ложися, али поешь может? – Полина Андреевна забрала Алешку.
– Нет, больше хочу спать, чем есть…
– Вот и иди, за печку укладывайся.
Проснулся я оттого, что стало тепло и как-то приятно мягко…
– Вернулся, – Света прилегла рядом со мной и погладила по щеке заросшей щетиной.
– Я всегда возвращаюсь, – я обнял любимую женщину и припал ее губам, отчего стало спокойно, тепло, все мысли куда-то улетучились… только я и она…
– … и ужинать что ль не собирается? – донеслось откуда-то издалека.
– Вот окаянный! – Это уже Полина Андреевна шепотом, – ты спицияльно?
– Так чего, уже темно вон, час этот, мать иго, комендантский…
А мы лежали на нешироком топчане, слушали тихую перепалку стариков, смотрели друг другу в глаза и улыбались…
– Может, уже домой переедем? – прошептал я.
– Нет, не управлюсь я и с делами на «Иртыше» и с Алешкой…