Валентин Русаков – Армия Акана (страница 45)

А раненое плечо припухло неспроста. Лекарь форта, присланный из самого Актура после освобождения Тека, цокал языком, качал головой и вздыхал. Его фраза о том, что надо благодарить небеса, Кинту не понравилась сразу. Оказалось, что рана внутри сильно воспалилась, лекарь снова резал, промывал, шил, оставив внутри короткую медную трубку, которую обещал убрать после того, как перестанет отходить гной.

– Ничего не обещаю… сделал все, что мог, вероятность, что придется отнимать руку, все еще остается.

– И какой величины эта вероятность? – сидя на топчане в лазарете, спросил Кинт.

Его трясло от пережитой процедуры, и на лбу выступил холодный пот, несмотря на приличную дозу обезболивающей настойки.

– Не буду вас, капитан, излишне обнадеживать. – Пожилой лекарь-аристократ отошел к умывальнику и стал мыть руки. – Если бы кто-то решил спорить, то я бы поставил на то, что руку придется отнимать.

– Тогда пари? – нервно улыбаясь, Кинт протянул здоровую руку лекарю.

– Что ставите? – оживился тот.

– Вот, – Кинт достал один из пистолетов и положил на топчан.

– Ай, бросьте, капитан, поставьте медяк, а пистолет мне ни к чему.

– Это что, вы мою руку в медяк оцениваете?

– Как сказать. – Лекарь подошел к Кинту, снова опустил со лба на глаза тяжелые окуляры, подкрутил фокусировку, разглядывая результат своей работы, и добавил: – Хорошо, пожалуй, один золотой кест поставлю, но не больше.

– Сарт, ты свидетель спора.

– Так есть, – Сарт кивнул.

Он стоял все это время в углу и видел все, что делал лекарь, а также слышал всю брань капитана в процессе перевязки.

Глава тридцать третья

Кинт задержался в Северном форте почти на месяц. Спор с лекарем он выиграл, чему был безмерно рад, но приходилось пить настои и порошки, которых в лазарете выдали целый куль. История с патрулем стоила Кинту звания и демобилизации без выплаты ополченческого вознаграждения, и еще легко отделался, что не обошлось без хлопот Мореса. Тот капитан в патруле был из аристократического сословия и, кроме того, ближайшим родственником нового хозяина восточной провинции терратоса, какого-то крупного землевладельца и ткацкого магната. Только заслуги Кинта перед терратосом, как командира горной армии были приняты комиссией армейского трибунала, и дело Кинта было закрыто.

Полковник Морес покинул форт после того, как все утряслось с делом Кинта, и вместе с Сартом, которого в силу юного возраста демобилизовали, неплохо наградив кестами, отбыл в Латинг. А через день оттуда же, из Латинга, прибыл капитан Сэйм Дан из дорожных жандармов и принял командование Северным фортом. К слову, горную армию расформировали, раскидав входящие в нее армейские подразделения по корпусам. Локт отбыл в Тек, по рекомендации полковника Мореса его утвердили на должность начальника городской жандармерии, хоть тот и отпирался. Но город начали восстанавливать, а восстанавливать новое пристанище контрабандистов не входило в планы Северной провинции, столицей которой и стал Тек. Неизвестно откуда появившийся бывший член парламента и промышленник стал председателем совета провинции, по сути, новым хозяином. В решении Локта согласиться немалую роль сыграла обещанная неплохая набавка к жалованью, а также надел земли недалеко от станции воздухоплавания. Старый пост на перевале стал могилой для Ракэ и еще десятков бойцов, они взорвали себя, устроив обвал, тем самым заблокировав дорогу отступающим из Тека северянам. Отряд Ракэ сутки удерживал перевал, заблокировав на тракте три вражеских полка, и когда стало понятно, что перевал не удержать, Ракэ отправил раненых вниз, к форту, а оставшимся приказал перетаскать бочонки с порохом в пост. Завал разобрали после того, как армия аканцев настигла и разбила отступающих по тракту северян, перевал был расчищен, а чудом выживший, с искалеченными ногами, единственный боец рассказал о подвиге командира… Пока Сарт рассказывал про гибель Ракэ и его отряда, Кинт все это время крутил в руках нож, разглядывая рукоять и вспоминая те минуты прощания с другом, наставником и очень храбрым человеком.

– Держи, и помни Ракэ, – сказал тогда Кинт Сарту и протянул ножны, – он мне отдал, когда прощались на перевале, будто чувствовал, что не увидимся больше…

Битва при Майнге была кровавой трехдневной мясорубкой и стала своего рода вехой в развитии оружия, техники и прочих инструментов для убийства. Победа была за аканцами, и к концу битвы сердца солдат ожесточились настолько, что сотни сдающихся северян расстреливали картечью из орудий, а затем трупы возили повозками и скидывали в реку, так как хоронить или кремировать тысячи людей не представлялось возможным. Спустя сутки жители Майнга стояли на набережной и смотрели, как окрасилась в красный цвет широкая и полноводная река, а через некоторое время мимо стали проплывать тела, распухшие, изувеченные. Три дня течение несло трупы мимо города, люди стояли и смотрели, проклиная войну. Штаб армии терратоса Аканов и недавно образованный совет провинций приняли решение не вторгаться на земли северян, а наложить контрибуцию на проигравший войну терратос. Благо хватило разума не бросать в мясорубку войны новые силы. Оба терратоса были истощены скоротечной, но кровавой войной, и теперь, глядя на то, как скорострельные орудия с ленточной подачей, бронированные машины с картечницами и другие изобретения, порожденные этой войной, превращают поле боя в преисподнюю, появлялась надежда на мир. Мир, охраняемый страшным оружием…

Неделю перед отъездом из форта Кинт провел в маленькой комнатушке в казематах, по соседству со строителями, приехавшими восстанавливать стену. Отлеживал бока, ходил на перевязки и отъедался густыми и наваристыми похлебками. Оставалось дождаться курьера из Тека, который должен привезти распоряжения по демобилизации Кинту, а также нескольким пожилым ополченцам. За это время он успел дать телеграмму Тьетэ и дождаться ответа, но новостей о Сэт так и не было. Также не было и от Мореса, который через своих людей пытался вести поиски, хотя у полковника теперь и своих забот хватало – контрразведка собирала показания фермеров в предгорьях, выявляла предателей и приспешников северян. Также требовалось сбить спесь с некоторых представителей гильдий. Единственное, что немного обнадежило Кинта, так это пришедшая несколько дней назад телеграмма на его имя от одного из инспекторов тайной жандармерии из небольшого городка, что западнее Актура на пару дней пути…

«Господин Кинт Акан, по поручению нашего общего друга я смог кое-что выяснить. Несколько месяцев назад, в жандармерии нашего города я разбирался с происшествием – в пригороде три женщины подверглись нападению банды, однако смогли дать отпор налетчиком и застрелить двоих, пока на звуки выстрелов подоспели городовые, кроме убитых налетчиков никого не обнаружили. Свидетели рассказали о трех женщинах в фургоне, который после перестрелки скрылся в долине табачных плантаций, что недалеко от нашего города. По описанию, которое прислал мне наш общий друг, одна из молодых женщин очень похожа на госпожу Сэт Григо. Надеюсь, что смог помочь.

С уважением к вам и к нашему общему другу,

инспектор Дак Исье».

Приведя в порядок форму ополченца, выданную комендантом форта, и собрав походный ранец с нехитрым скарбом, ранним утром первого летнего дня Кинт покинул Северный форт. Обоз фуражиров, в который напросился Кинт, двигался медленно. Лежа в длинном фургоне, который неспешно тянули за собой две кобылки, Кинт, положив ладони под голову, глядел в небо и провожал взглядом облака, цеплявшиеся за вершины гор. В голове не было никаких мыслей… получив грамоту о демобилизации, он словно смахнул с себя все, что случилось за прошедший год, хотелось все забыть… Обиды, каких-либо эмоций по поводу того, как с ним обошлись из-за идиотской стычки с патрулем, не было. Лишь одно не давало покоя – Сэт и как теперь искать ее. С этой мыслью Кинт провалился в дрему.

– Господин капитан, – тряс Кинта за плечо один из обозников, – приехали, Тек.

– Я уже не капитан, дружище. – Кинт сел и протер глаза.

– Кому как, – хмыкнул парень, – я знаю про вашу историю, а еще знаю, как вы со своим отрядом гоняли северян по предгорьям.

– Не всегда, и они нас гоняли.

– Все равно часть победы в этой войне по праву принадлежит капитану Кинту Акану и его горной армии. – Парень подал ранец уже выбравшемуся из фургона Кинту.

– Угу, – кивнул Кинт, закинул на плечо лямку ранца и, направившись в сторону разрушенной ратуши, добавил: – Спасибо!

В центре Тека было немноголюдно, вдоль стен разрушенных и сгоревших домов лежали большие кучи из обломков и мусора, что нагребли отряды пленных северян. Жандармы охранного корпуса особо с ними не церемонились и, возвращаясь вечером в бараки, такой отряд мог недосчитаться нескольких пленных. Кинт направился по улице, ведущей к дому Григо, и чем дальше от центра, тем больше встречалось более или менее целых домов.

– Да уж… – сказал Кинт вслух, остановившись у забора некогда богатого особняка.

– Что, простите? – остановился проходящий мимо старик.

– Досталось этому кварталу, говорю…

– Всем досталось. – Старик смерил взглядом Кинта и побрел дальше, не в силах высоко поднимать ноги в изорванных ботинках и оттого шаркая по остаткам мостовой.