Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 62)

— Есть новости. Хотелось бы повидаться…

Купцов шел на работу к жене Котенева. Нырнув в тень подворотни, он прошел мимо сладко посапывающей над вязанием бабки-вахтерши и поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Отыскав десятый кабинет, Иван постучал и, не услышав ответа, вошел. Сидевшая за столом женщина средних лет — крашеная блондинка, одетая подчеркнуто модно и ярко, — сделала жест рукой, показав ему на свободные стулья.

— Я, как увидела, обомлела, — кричала она в телефонную трубку, одновременно разглядывая вошедшего. — Где, говорю, брала? Такая вещь в валютном не меньше шестисот тянула. Да, «Березки» вырубили, зато «Калинки» выросли…

Иван присел к свободному столу и осмотрелся — стеллажи с канцелярскими папками, пять столов.

— Осуждаете? — Дама положила трубку и повернулась к Ивану.

— Разве можно осуждать женщину? — улыбнулся он в ответ.

— Конечно. — Блондинка встала и, не спрашивая согласия Ивана, поставила перед ним стакан с чаем, — Пейте, — предложила она. — Вам кто нужен?

— Лида Котенева, — не стал скрывать Иван.

— А-а… — многозначительно усмехнулась дама, прищурив подкрашенные глаза. — Лидочка скоро придет. Подождете?

— Обязательно, — заверил Купцов и решил перевести разговор на более интересовавшую его тему: — Вы вместе работаете?

— Скорее отсиживаем. Разве это работа? И постоянно треплют нервы обещаниями сократить, слить, упразднить. Хотя Лидке что, ее муж всегда обеспечит, а вот нам грешным как?

— Такой состоятельный? — живо заинтересовался Иван.

— Ну, я чужих денег не считала, но все у нее есть. Даже то, чего в магазинах никогда нет. Одних шапок!.. Из ондатры, пыжика, норки, песца. Машина, стерео да видео, а уж про сапоги, дубленки, кофты, юбки и золотые побрякушки и говорить нечего.

— Бог мой, да разве в этом счастье? — стряхивая пепел в щербатое блюдечко, примирительно заметил Купцов.

— Вы тысячу раз правы. Не в этом. К тому же детей нет. — Она закатила глаза. — Вот у меня двое. А Лида бесится: все у нее есть, а детей нет. Брата своего холила и лелеяла, а тот взял да и сел.

— А за что?

— За что? Лидку послушать, так он, бедняжка, ни в чем не виноват. Уж так распишет, что слезами умоешься над несчастненьким, — ехидно усмехнулась блондинка, — а на самом деле он валютой торговал.

Это было нечто новенькое — родной братец жены Котенева находился в заключении?

— И давно это было? Когда посадили ее брата?

— Да года два, наверное. Я здесь тогда еще не работала, мне девочки рассказывали. А что вы ею интересуетесь?

— Скоро она придет? — Иван сделал вид, что не слышал вопроса. — У вас что, обеденный перерыв?

— Вон она, — блондинка кивнула за окно, и Купцов, привстав, выглянул во двор. Там, сгибаясь под тяжестью огромной хозяйственной сумки, шла знакомая ему по фотографии жена Михаила Павловича Котенева — Лида.

— И что ей столько внимания? — пожала плечами дама. — Даже интересные мужчины заходят. — Она игриво улыбнулась Ивану и, обернувшись к открытой двери, почти пропела: — Лидочка, вас тут кавалер дожидается.

— Здрасьте… — Котенева поставила сумку на пол и вопросительно взглянула на Купцова. — Вы ко мне?

— Да. Поговорить нам надо.

— Говорите, — направляясь к двери, милостиво разрешила дама. — Я пока схожу в другой отдел.

В коридоре дама преобразилась — старательно простучав каблуками к лестнице, ведущей на первый этаж, она приостановилась и внимательно прислушалась — никого, обеденный перерыв, все ушли в столовую или по магазинам. Скинув туфли, дама неслышно прокралась обратно к двери кабинета и застыла, вслушиваясь в разговор незнакомца с Лидой Котеневой, — ведь интересно, к тому же будет о чем посудачить.

Разговор оказался безумно занимательным. Правда, слышно не очень хорошо, но главное было ясно. И от услышанного захватывало дух…

Выждав, пока затихнут в коридоре шаги разговорчивой дамы, Иван достал удостоверение:

Я из уголовного розыска. Зовут Иваном Николаевичем.

Брови Лиды удивленно поползли вверх, она насмешливо улыбнулась:

— Вы не ошиблись, случаем, уважаемый Иван Николаевич? Я не совсем понимаю, по какому поводу.

— По поводу самочинного обыска, который был в вашей квартире, — пряча в карман удостоверение, не стал скрывать Купцов.

— Вы что-то путаете. — Лида улыбнулась, показав ровные, красивые зубы.

— Разве? — в свою очередь, изобразил на лице удивление Купцов. — Подумайте хорошенько, постарайтесь вспомнить.

Под столом ему было видно, как она качает ногой, надев изящную туфельку на кончики пальцев, После его вопроса и напоминания, нога дернулась, чуть было не уронив туфельку, и Купцов понял, что Котенева не железная.

— Между прочим, мать двоих детей тяжело ранена, а ее родственник убит. Совсем еще молодой человек.

— Вы о ком, о Пущиных? — подняла на него глаза Лида. — Кошмарная история, страшно становится, особенно, когда муж задерживается на работе и остаешься одна в квартире.

— У нас есть основания полагать, что на квартире Лушиных совершили нападение те же лица, которые приходили к вам, — не отставал Иван. — К сожалению, преступники до сего времени на свободе, а они вооружены. Понимаете, что это значит? Может быть, вы их боитесь?

— А если боюсь? — с вызовом ответила Котенева, убирая со лба прядь волос — Могу я просто, по-бабьи, бояться и никому не доверять, а? Или в нашей стране живут только герои, не ведающие страха и упрека? Тогда вы пришли не по адресу. Я — простая обывательница. Не ожидали, уважаемый Иван Николаевич? Думали, все только и ждут, как бы вам настучать, то есть, помочь следствию? А кто нам поможет? Вы? Милиция приходит, когда все кончено. Вспомните Лушиных.

— Но все же?

— Что «все же»? — Она непонимающе поглядела на Купцова. — Хотите предложить мне личную охрану? Многие уже вечером боятся выходить, приучают собак справлять нужду на унитазе.

— Будем охранять, не будем… Разве сейчас о том речь? — примирительно начал Иван. — Видимо, лучший выход сдать нам под охрану преступников, и тогда они уже больше ничего не натворят.

— Прекрасно, — язвительно усмехнулась Лида. — Все я понимаю. Но есть маленькое обстоятельство, которого вы не учитываете: я все понимаю теоретически. И ничем не смогу помочь уважаемому ведомству. Разве, что посочувствовать…

— Как ваша девичья фамилия? — неожиданно спросил Купцов.

— Моя? — Лида чуть не поперхнулась. — При чем здесь моя девичья фамилия? Ну, если хотите, Манакова. И что?

— Ваш брат за что осужден?

— Виталик? — она с нескрываемым испугом поглядела на Ивана, явно не зная, как себя вести и что отвечать.

— Я жду, — поторопил Купцов. — Или вы не хотите говорить на эту тему? Но мы и без вас можем проверить.

— Виталик? — беспомощно повторила Лида. — Он ни в чем не виноват, поверьте. Молодой, глупый, его втянули…

— Во что втянули?

— Ну, в это… Торговать валютой, — неохотно ответила Котенева, опуская голову. — Мне действительно тяжело говорить об этом. И так дома…

— Я понимаю, — заверил Иван. Кажется в глухой обороне наметился слабый участок? — Так, что дома?

— Дома? Вам интересны наши семейные склоки? Извольте, если хотите. Чего уж теперь… Муж ругает брата, считает, что он опозорил семью, а для меня Виталик все равно родной, где бы и кем бы он ни был. Разве я могу его предать?

— Кто втянул вашего брата в незаконные операции с

валютой?

Лида зябко повела плечами, словно ей вдруг стало холодно.

— Боже мой! Да я толком ничего не знаю… Говорили на суде, что он вступил в преступный сговор с неким Зозулей, так того тоже судили.

— Ладно, давайте начистоту, — предложил Купцов. — Ведь они у вас были, приходили под видом обыска. Когда?

— За несколько дней до того, как пришли к Луши-ным, — после долгой паузы почти шепотом ответила Лида. — Вечером… Сначала в дверь позвонил слесарь из жилищной конторы. Муж открыл, а потом снова позвонили и дверь пошла открывать я. Мы полагали, что вернулся слесарь.

— Сколько их было?

— Трое. Один в форме милиционера, лысоватый такой.

— В каком звании? — уточнил Иван.

— Я не разбираюсь в ваших звездочках, — закрыв лицо ладонями, глухо ответила Лида, — и до того ли нам было?

— А двое других?