Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 59)
— Четверо, — слабо шевельнулись губы Маши.
— Молодые, старые? Какого возраста?
— Трое молодые… Один не очень…
— Кто стрелял?
— Молодой… И постарше, лысый.
«Лысый — это уже кое-что, — немного оживился Саша, — примета, которую просто так не спрячешь».
— Кто-нибудь из них был одет в форму милиции?
— Нет… — Она прикрыла глаза, и Бондарев понял, что ей очень тяжело вспоминать то утро, когда раздался роковой звонок в дверь квартиры. — Сеня как? — Маша открыла глаза.
— В реанимации. — Бондареву стоило труда солгать и он поспешил перевести разговор на другую тему. — Почему они пришли к вам?
— Не знаю… Вроде мы как все. Сеня говорил, у Котеневых тоже были.
— Откуда он узнал? — заерзал на табурете Саша. — И кто эти Котеневы?
— Он работал с мужем… Давно. А Сене вроде муж сказал.
В приоткрытую дверь палаты заглянул врач и сделал Бондареву знак, что пора заканчивать разговор.
— Выздоравливайте, — Саша встал, и тут же в палату вошел хирург. — До свидания… Кстати, где живут Котеневы?
— Недалеко от нас, — едва прошептала Маша, а хирург потянул Бондарева за полу халата к выходу.
— Вы и так говорили с ней двадцать минут, — недовольно буркнул он, прикрывая дверь реанимационной палаты.
— Простите. Когда еще разрешите прийти?
— Не знаю. Муж хочет перевести ее в другую клинику, как только можно будет транспортировать.
— Чем же плоха больница? — усмехнулся Саша. — Впрочем, любая больница…
— Да, у нас еще не самая плохая. Кормят, правда, скудно — вздохнул хирург, — лекарств многих нет. А больному надо хорошо питаться. Хорошо, если такие, как Машин муж, икру таскают сумками…
— Икру, говорите, таскает сумками? — покачал голо вой Бондарев. — Заботливый… И в другую клинику неплохо, конечно. Крысу я у вас во дворе видел, у помойки. Много их тут?
— Травим, — устало откликнулся хирург. — Общепит в парке, у нас пищеблок, город грязный, в каждом доме тараканы, в подвалах комары плодятся, санитарная служба слабая. В общем, проблем масса, и, когда они будут разрешены, я, например, не знаю.
— Я тоже, — вынужден был признаться Саша. — У нас их не меньше…
Прикурив, он побрел к выходу из больничного садика, размышляя о не слишком веселой жизни обыкновенного сыщика. Следователь, сыщик, адвокат — герои многих детективных фильмов и … Порой они «расследуют» преступления, не выходя из кабинета. В жизни далеко не так. В условиях всесильного «телефонного права», несовершенства законодательства, дефицита, аппаратных методов руководства, у них почти круглосуточная работа, зачастую с риском для жизни, и зарплата нищенская.
Разве только милиция в бедственном положении? Так же обстоят дела и в прокуратуре, и суде. Убогие здания, плохо подготовленные кадры, процветающий протекционизм. И все это, как ни странно, устраивало верхний эшелон. Во времена застоя эти деятели прекрасно понимали — стоит только укрепиться профессионалам, как немедленно начнется переоценка ценностей. Профессионализм в милиции — главное качество. Однако должным образом он не ценится. Разве, что коллегами…
Да, чего только не вытворяли раньше с милицией. Однажды, еще в середине пятидесятых годов, загнали курсантов средней школы милиции на трибуны недавно построенного стадиона в Лужниках и приказали топать сапогами что есть мочи, желая проверить: не обрушатся ли перекрытия? При этом те, кто отдал приказ, предусмотрительно стояли на середине футбольного поля. Курсанты топать ногами отказались — разве для этого они надели милицейскую форму? Многое и сейчас напоминает этот кошмарный, в своем идиотизме, случай…
Проснулся Зуев ближе к обеду. Поглядев на часы, вскочил и заметался по комнате — единственной в квартире. Ему же сегодня во вторую смену! Наскоро выпив чаю на кухне и не ощутив вкуса бутербродов, вылетел на улицу.
Родной таксопарк стоял там, где ему и положено. Кивнув «вратарю» — так водители именовали вахтера, — Зуев прошел на территорию и, получив необходимые для выезда на линию бумаги, уселся в машину. «Волга» была старая, погода сегодня дрянь. Заберешься с каким-нибудь клиентом в пригород, и не выползешь. В общем, работать не хотелось…
Наконец, он решился. Включил зажигание и медленно тронул с места. И тут же, словно подкараулив, начал сеять мелкий дождичек, черня асфальт двора и сделав рябым лобовое стекло. Аккуратно вырулив между машин, ожидавших своей очереди на мойку, Зуев чуть увеличил скорость и подкатил к воротам. Он хотел лихо проскочить на скорости мимо «вратаря», как вдруг заметил до жути знакомую фигуру, мокнущую под дождем посреди дороги. Человек в плаще с поднятым воротником стоял, широко расставив ноги, словно врос в асфальт. Таксист рванул ворот рубахи и в каком-то шальном, помутившем разум отчаянии надавил на педаль акселератора. Машина прыгнула вперед — раздавить, смять этого человека! Казалось, он не сможет спать, есть, жить и дышать спокойно, пока жив тот, кто встал на его пути.
Знакомая фигура в мокром плаще стремительно приближалась, словно вырастая перед капотом. Увидев несущийся на него автомобиль, человек на дороге не изменил позы, не вытащил рук из карманов плаща, не заметался, не отпрыгнул в сторону — и нервы Зуева не выдержали. Дико закричав, он ударил по тормозам, и его старенькая лайба, судорожно дернувшись, развернулась и застыла в полуметре от стоящего на дороге человека…
Обессиленно закрыв глаза, Зуев откинулся на спинку сиденья. Он слышал, как открылась дверь машины. Человек в плаще сел рядом с ним, Принеся в салон запах дождя и городской пыли, и спокойно произнес:
— Нервы сдают? Валерианку пей на ночь, говорят, помогает.
— Чего тебе надо, Купцов? — не открывая глаз, сиплым шепетом спросил Зуев. — Чего?!
— Трогай! — Иван легко толкнул Зуева в плечо.
Открыв глаза, Зуев послушно включил зажигание.
Затылок у него ломило, как перед грозой, когда начинаются перепады давления, руки подрагивали — он только сейчас понял, что действительно чуть было не отправил оперативника на тот свет.
— Счетчик-то включи, — миролюбиво напомнил Купцов, доставая мятую пачку сигарет.
— Чего тебе надо? — повторил Зуев.
— Потолковать, — Иван прикурил, помолчал, глядя на мутные дождевые капли, стекающие по лобовому стеклу.
— Не о чем нам толковать, — хмуро ответил Зуев. — Если ты пассажир, то говори, куда ехать.
— Тогда вези к метро. К тому, которое поближе.
Купцов сосредоточенно курил, глядя прямо перед собой. Скосив на него глаза, Зуев отметил, что Иван Николаевич постарел — прибавилось седины на висках, около глаз появились морщинки. Да, и его время не пощадило, но хватка у него прежняя.
— Чего молчишь? — не выдержал Зуев. — Пришел про старое напоминать? Как чуть чего, так по прежним адресам? Тяжелый ты человек, Иван Николаевия.
— Это не я тяжелый, — приоткрыв окно, откликнулся Купцов. — Работа у меня тяжелая. Проблем много. Вот и подумал: не навестить ли Игорька Зуева? Глядишь, присоветует чего?
— Я тебе не советчик, — фыркнул Зуев. — Тоже мне, нашел гадалку. Вон твое метро!
Он выключил счетчик и, довольный собой, повернулся к Ивану. Тот полез в карман и вытащил из него сломанную отвертку:
— Твоя? Вроде именно такой ты двери у машин открывал?
— Не моя, — отвернулся Игорь. — Не бери на понт.
— Есть такое понятие — почерк преступника, — убирая отвертку и выгребая из кармана горсть мелочи, спокойно ответил Купцов.
— А в одном очень скверном случае почерк твой. И отверточка нашлась…
Рассуждая, он неспешно отсчитывал на ладони медяки, складывая их стопочками на «торпеде». Заерзав, Зуев съязвил:
— На паперти, что ли, стоял? Или зарплату вам теперь медью дают, чтобы больше казалось?
— Ага, — беззлобно согласился Иван, — угадал, именно чтобы больше. Так вот, узнаешь отверточку? А ею машинку открыли, угнали, совершили тяжкое преступление и бросили. Дай, думаю, у старого знакомого спрошу, не его ли отверточка там осталась?
— Не его, — сгребая мелочь, зло ответил Зуев. — Не пришьешь мне. Прошло время, когда одни кругом были правы!
— Прошло, это ты правильно сказал. А вот кто под Игорька Зуева работает, надеясь его вместо себя на нары отправить?
— Вот ты о чем? — присвистнул таксист. — Решил, значит, моими руками свои делишки обделывать?
— Зачем же твоими? — обиделся Иван. — Просто потолковать хотел, посоветоваться, а ты машиной давить, фыркать, злиться. Честно говоря, я надеялся через тебя быстрее до того умельца добраться, но, наверное, не получится. Бывай.
Открыв дверь, он вышел и, привычно засунув руки в карманы плаща, пошел к станции метро.
— Погоди! — приоткрыв окно, окликнул его Игорь. — У тебя там что, действительно серьезное?
— Серьезней не бывает, — криво усмехнулся Купцов.
— Я подумаю, — нахмурился Зуев. — А ты зла на меня не держи. Как тебя увидел, в глазах потемнело: ведь ты же меня крепко засадил…
— Дело прошлое, — поеживаясь от холодного ветра, ответил Иван. — Каждый из нас делал свое. Ты не хочешь мне дать ответ на вопрос? Но я все равно найду этого друга. Только будет несколько дольше. Вот так. Людей мне жалко, Зуев, потому и поехал к тебе по старой памяти.
— Подумаю, — повторил таксист. — Телефон оставь на всякий случай. Видеть мне тебя противно, а позвонить, может, и позвоню.
Глядя вслед уходившему Купцову, он решил все же заглянуть в гаражи, где обосновался Свекольный, — тот всегда все про всех знает: кто откинулся из зоны после срока, кто недавно залетел, кто на гастролях и кто завязал.