Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 52)
Закончив разговор, он закурил и начал мысленно перебирать знакомых, способных оказать ему действенную помощь в охране квартиры. Наконец, в памяти выплыло лицо дальнего родственника по линии жены — Сени. Здоровенный, как танк, занимался какими-то экзотическими видами борьбы. Весу в Сенечке больше центнера, зарядку делает с пудовыми гирями и, конечно, не откажет. А если дать деньжат, то уж точно будет готов на все. Не откладывая дела в долгий ящик, Александр Петрович разыскал по телефону Сеню. И вот теперь он ночует здесь, и на душе стало немного спокойнее.
— Я пойду ванночку приму, — доверительно сообщил Сене хозяин и крикнул на кухню: — Маша! Ставь кофе, я скоро.
— Александр Петрович, — остановил его Сеня и, нахально глядя прямо в глаза, напомнил: — Денежки бы дали.
— Чего? — недовольно остановился Лушин. — Да, я помню. Подожди, сейчас приму ванночку…
— Суббота сегодня, — прижав дверь огромной ладонью, упрямо басил Сеня, — хочу на пляж съездить, а то вечером опять мимо развлечений. И жарко, а надо к вам приехать.
— Надо, — сокрушенно вздохнул Александр Петрович.
Лушин вернулся в спальню, достал из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, бумажник и, порывшись в нем, протянул Сене двести рублей:
— Держи. Только вечером чтобы как штык был здесь.
— Железно! — Сеня спрятал деньги в карман брюк и распахнул перед Лушиным дверь ванной. Тот еще раз улыбнулся и, войдя, закрыл ее за собой. Вскоре донесся шум воды.
— Иди ешь, — позвала с кухни Маша. — Чегой-то ты повадился к нам? — ставя перед Семеном тарелку, спросила она.
— Это твой опасается, — прихлебывая чай, усмехнулся Сеня.
— Опасается? — Маша вытерла руки концом передника и присела напротив. — Чего ему опасаться?
— Рэкет кругом, — с набитым ртом пояснил родственник, ворочая челюстями и быстро уничтожая выставленные перед ним деликатесы, — в газетах только про это и пишут. А тут еще, говорил, на каких-то его знакомых напали.
— Господи, страсти какие, — прижала руки к груди Маша, сморщив доброе, полное лицо. — Это кого же так?
— Не знаю, — отмахнулся Сеня. Мысленно он был уже на пляже. — Говорил, туг живут, недалеко.
— Ой, не Котеневы ли? Надо Лидке позвонить, спросить.
— Так она тебе и расскажет, — весело заржал Сеня, вставая из-за стола. — Спасибо, накормила. С собой сделай пару бутербродиков с рыбкой. Заскочу пивка возьму — и на пляж.
— Жизнь пошла, — готовя ему бутерброды, причитала Маша, слушая, как из ванной доносится веселое пение мужа.
— Не боись, переночуем. Мерещится все твоему благоверному… Я открою. — Услышав звонок в передней, Сеня вышел в прихожую и открыл дверь.
В полумраке лестничной площадки стояли двое мужчин в белых халатах.
— Где больной? — делая шаг в прихожую, спросил первый.
— Какой больной? — загораживая дорогу, угрюмо спросил Сеня и выпихнул незваного гостя на площадку.
— Что вы себе позволяете? — разозлился мужчина в белом халате и вынул из кармана бумажку. — Это ваш адрес?
— Ну наш, и что дальше?
— «Скорую» вызывали?
— Нет, честное слово, нет, — Сеня успокоился: обычное дело, ошиблись или подшутили. Бывает.
— Пошли, чего там, — буркнул пожилой фельдшер, поудобнее перехватывая ручку чемоданчика, — развлекаются всякие, а в это время люди мучаются…
— А чего вы мне это говорите? — обиделся Сеня.
Захлопнув дверь, он накинул цепочку и, крикнув Маше, чтобы не волновалась, пошел в туалет. За тонкой перегородкой, весело похлопывая себя мокрыми ладонями по груди и животу, мылся Лушин, фальшиво распевая:
— «Я так хочу-у, чтобы лето не конча-алось!..»
— Бегемот, — спуская воду, беззлобно обозвал его Сеня, не зная, что повторяет слова неизвестного ему Михаила Павловича Котенева…
Вопреки сомнениям Лушина, охрана действительно была — во дворе стояли темные «Жигули», в которых курили четверо крепких парней, не спускавших глаз с подъезда дома.
— «Скорая» пришла, — скучно сообщил один.
— Думаешь, у них в чемодане автомат? — криво усмехнулся водитель.
Наблюдавший за подъездом молча вышел, не спеша направился к «скорой» и перебросился несколькими словами с шофером санитарной машины. Вернувшись, сообщил:
— К нашему приехали. Морда у водилы паскудная.
Старший из парней задумался — выданные ему скупые приметы людей, приходивших на квартиру Котенева, вполне совпадали с приметами приехавших на машине «скорой» — врач молодой, подтянутый, фельдшер постарше, лысоватый.
— Пойдем? — повернулся к нему сидевший за рулем.
— Подождем, — протянул старший. — Пожалуй, проводим их, когда выйдут, поглядим, откуда они взялись. Потом вернемся…
Дождавшись, пока врач и фельдшер выйдут и сядут в машину, он приказал водителю:
— Давай следом, только не потеряй…
В другом углу большого двора дома Лушина стояли еще одни «Жигули», за рулем которых сидел Гришка Анашкин. Рядом с ним ерзал Олег, а сзади расположились Жедь и Аркадий Лыков. Когда к дому подрулила «скорая», Лыков напрягся, и, поглядев на часы, засек время.
— Вышли, — облегченно вздохнул Ворона. — Чисто.
— Ну, чего сидим? — взялся за ручку дверцы Кислов.
— Не торопись, — удержал его Аркадий.
— Все мудришь, — принимая в пепельнице окурок, ехидно прищурился Жедь. — То сантехника вызовешь, то «скорую» пригласишь.
— Думать надо головой, — постучал себя пальцем по лбу взвинченный Лыков. — Вдруг там засада?
Он никак не мог понять, что не дает ему покоя, — все по плану, все нормально, доктора вышли из квартиры беспрепятственно, но отчего так тревожно ноет сердце и душа не на месте? Может быть, отложить сегодняшнее мероприятие и приказать Анашкину вертеть руль в сторону дома, а там взять водки и закуски — благо, деньги есть, — отдохнугь, помозговать, прикинуть новые, более хитрые варианты выжимания денег из Александра Петровича Лушина?
— Тачка готова? — все еще не приняв окончательного решения, бросил Аркадий.
— Отгоняем эту и пересаживаемся, — заверил Анашкин.
— Пошли, — выдавил из себя Аркадий и первым вылез из машины. — Я представляюсь, а остальные работают, как в прошлый раз. Гриша, — обратился он к Анашкину, — ты с нами. Лушин тебя не знает.
Ворона запер дверцы машины и поплелся следом за Жедем, одетым сегодня в штатское, к подъезду. Поднялись по ступенькам, хлопнула тяжелая входная дверь, пропуская в полумрак лестничной площадки. Олег, заранее изучивший расположение квартир, уверенно повел их наверх…
Маша прибрала со стола посуду и поставила на чистую салфетку любимую чашку мужа — большую, вмещавшую поллитра.
— Чао! — на кухню заглянул уже успевший накинуть куртку Сеня. — Не скучайте дорогие родственнички.
— Вечером придешь? — выходя следом за ним в прихожую, спросила Маша.
— Ага…
Семен не успел сделать и шагу, как раздался звонок в дверь.
— Иди, — бросил он Маше, — наверное, докторишки вернулись.
Предполагая увидеть перед собой врача и фельдшера с чемоданчиком, он сердито распахнул входную дверь.
— Здравствуйте, — в прихожую шагнул молодой человек. — Мы из милиции. — Он небрежно махнул перед носом опешившего Семена красной книжечкой и быстро спрятал ее в карман.
— «Я так хочу, чтобы лето не кончалось…» — ревел за дверью ванной весело плескавшийся Лушин.
Сеня хотел захлопнуть дверь, но в прихожую уже успел проскользнуть еще один человек — лысоватый, в мешковатом пиджачке, — а дверь не дал закрыть третий — рослый малый в джинсовой куртке. За его спиной мелькнуло лицо четвертого.
— Прикройте двери, — властно приказал первый из вошедших.
— Чего? — опомнился Сеня. — Ты кто такой? А?!
— У нас имеется постановление прокурора о производстве обыска, — терпеливо объяснил молодой человек, доставая бумагу.