Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 46)
— И в Риге будет то же, что после ресторана. Вы поняли? А встречать вас буду я и доставлю до места.
Приехав домой, Михаил Павлович открыл почтовый ящик — в нем лежал билет на утренний субботний рейс до Риги…
Итак, он летит на встречу с Куровым: окольными путями удалось узнать, что тот отдыхает в Прибалтике. Сюзерен решил призвать пред свои очи будущего вассала? Похоже, Сергей Владимирович потребует ответа на свой вопрос и больше не позволит увиливать. Что ж, придется отвечать, и ответ теперь может быть только положительным — вступая с Куровым в борьбу, больше потеряешь, чем приобретешь.
В Риге его встретил пожилой человек с унылым длинным носом. Подойдя к Михаилу Павловичу, он доверительно взял его под локоть и знакомым голосом сказал:
— Я — Александриди. Как видите, на сей раз все без обмана. — Лука засмеялся и увлек Котенева к машине. Сам сел за руль и предупредительно открыл дверцу. — Прошу. Не стоит задерживаться, — поглядывая в зеркальце на усаживавшегося на заднее сиденье Михаила Павловича, сообщил грек, — вам сегодня же лететь обратно. Не волнуйтесь, доставлю прямо к самолету.
Дорогой молчали. Александриди вел машину уверенно, видимо, маршрут был ему хорошо знаком. Михаил Павлович глядел в окно и думал о своем.
Подъехали к глухим воротам, грек посигналил, и ворота открыли. У крыльца большой дачи машина остановилась, и Котенев вышел. На ступеньках стоял Сергей Владимирович — посвежевший, загорелый.
— Дела осложнились? — хитро прищурился Куров, вводя Михаила Павловича в стилизованную под библиотеку комнату. Небольшой столик был сервирован на двоих: копченый угорь, хрустальная вазочка с икрой, тонко нарезанный белый хлеб, розовая ветчина, масло. — Присаживайся, закусим чем Бог послал, — предложил Сергей Владимирович.
— Я вижу, он вас не оставляет, — хмыкнул Котенев.
— Не оставляет, не оставляет, — разливая по рюмкам коньяк, согласился хозяин. Предваряя вопросы, пояснил: — Дом не мой. Хороший знакомый представляет нам с женой убежище на время отдыха. Но говорить здесь можем вполне свободно. Итак, дела осложнились?
— Осложнились, — вынужден был признать Михаил
Павлович.
— Понимаю, — кивнул Сергей Владимирович. — Хочу расценивать твое присутствие здесь как согласие на сделанные ранее предложения. Или я поторопился?
— Не поторопились, — выдавил из себя Михаил Павлович, не поднимая глаз. — Я согласен.
И сразу стало легче, как будто камень с души упал и покатился под гору, унося с собой бессонные ночи, раздумья, тревоги и страхи. Пусть теперь за всех у драгоценного Сергея Владимировича голова болит.
— Прекрасно, — хозяин снова наполнил рюмки. — Дела, я полагаю, скоро пойдут на лад. Компаньоны проявят должное понимание, а вам надо потихоньку начинать новое дело. Люди нашего круга хотят хорошо отдыхать и надежно вкладывать деньги. Вот этим мы с вами и займемся. Лука отвезет к самолету, а как вернусь, мы вновь увидимся и все хорошенько обсудим. Кстати, не забудь, дорогой Михаил Павлович, что теперь с тебя причитается пятьдесят процентов с оборота.
Котенев чуть не подавился рыбой — пятьдесят процентов?! Да это же грабеж среди белого дня!
— Что поделать? — предупредительно подав гостю стакан воды, примирительно произнес Куров. — Таковы правила игры: диктовать условия — право сильного! Зато теперь все пойдет отлично, если, конечно, не будут нарушены соглашения. Поверьте, лучше терять половину, чем все.
— Я верю, — сказал Михаил Павлович и встал. — Спасибо.
— У нас еще есть немного времени, — поглядел на часы Сергей Владимирович. — Погуляем по саду? Может, на пляж? А то быть рядом с морем и не окунуться…
В город Котенева отвез все тот же Александриди. Видимо зная о положительном результате переговоров, он всю дорогу без умолку болтал, рассказывая занятные истории.
Вручив Михаилу Павловичу билет, Лука проводил его и помахал на прощание рукой, обещав непременно позвонить.
«Видимо, Куров решил приставить ко мне именно его, — понял Котенев, выходя на летное поле. — Что же, Александриди для меня пока ничем не лучше и не хуже других. Поглядим, как все начнет поворачиваться, поглядим»…
В Москве было уже темно. Выстояв в очереди, Михаил Павлович взял такси и привычно назвал водителю домашний адрес. Около подъезда он попросил остановиться и расплатился. Выйдя, немного постоял, докуривая сигарету, — не хотелось сразу подниматься домой, окунаться в привычную обстановку. Да и не оставляло чувство вины перед Лидой: она ведь не знает, что звонил «пришелец» из зоны, и опять начнет ныть, просить за братца.
При воспоминании о встрече с Анашкиным в Сокольниках настроение резко упало — мало он ему тогда врезал, надо было добавить, да не хотелось привлекать внимание. Зато сейчас как отрезало — больше не звонит, не надоедает, не появляется. Видимо, урок пошел на пользу. Рассказать Лиде об этом посланце, чтобы раз и навсегда прекратить ее просьбы о помощи брату? Да, но тогда волей-неволей придется приоткрыть и свои дела, объяснить, почему он так отреагировал на угрозы и шантаж, а этого делать не только не хочется, но и нельзя. Нет, лучше молчать.
Докурив, Михаил Павлович вошел в подъезд. Настоявшие неподалеку «Жигули» с двумя пассажирами он не обратил внимания.
Один из сидевших в «Жигулях» поглядел на часы и буркнул:
— Прибыл. Десять уже. Может, будем рулить к себе? Вряд ли сегодня куда наладится.
Второй согласно кивнул, машина тронулась…
Глава 7
Вот и разгорелось лето — пыльное, городское, с огромными очередями за авиа — и железнодорожными билетами, мороженым, прохладительными напитками. Днем под палящими лучами потихоньку плавится асфальт и висит над магистралями, забитыми транспортом, неистребимая синеватая дымка. Не могут ее разогнать ни ветерок, изредка набегающий на город, ни короткие и яростные летние грозы.
Снова душно и маятно в поездах дальнего следования и электричках, увозящих горожан к их фанерным скворечникам на шести сотках, громко именуемым дачными или садовыми участками. Есть в столице и дачный трест, но только не для всех — нужно обладать достаточным весом и занимать определенное кресло, чтобы в дачном тресте предложили прелестную дачку недалеко от Москвы. Поэтому и мотаются не имеющие кресел горожане аж за сотню километров, чтобы за световой день успеть прибить незнамо как и где добытые дощечки — стройматериалы дефицитны и дороги, а жить все лето в шалаше не хочется…
В погожий летний день серенький «Москвич» пробирался проселком к лесной глуши. Остановился. Хлопнули дверцы, вышли двое — потягивавшийся от усталости Аркадий Лыков и озабоченный Витя Жедь с хозяйственной сумкой в руках.
Жедь тщательно запер двери машины и повел приятеля в лес. Шли молча. Усыпанная порыжелой, прошлогодней хвоей земля, глушила звук шагов. Аркадий зевал — плохо выспался, а вставать пришлось рано. До поздней ночи Лыков ломал голову над данными, которые удалось собрать о Михаиле Павловиче, и прикидывал: как получить еще более достоверные сведения? Олег Кислов обещал собрать хитрый аппарат, дающий возможность прямо из машины подслушивать телефонные разговоры. Пришлось повозится со схемой, показать ее кое-кому из сведущих людей, тщательно скрывая причины своего интереса, а потом доставали детали. Теперь, вроде, дело пошло на лад, и скоро все телефонные переговоры Михаила Павловича будут известны.
Да, пришлось за последнее время покрутиться — Анашкин добыл машину, сам перекрасил ее и сменил номера, объяснив, что опасно ездить на ней только первые дни, а потом гаишникам и постовым милиционерам станет не до этой тачки: в городе ежедневно совершается множество угонов и краж, постовой не в состоянии запомнить все номера разыскиваемых машин и их приметы, Тем более, цвет кузова уже изменен и номерной знак другой. Теперь можно проследить перемещение Михаила Павловича — по номеру телефона нашли его работу, выследили машину, знают, где он живет, где квартирка его любовницы, известны в лицо его жена, кое-какие знакомые. Но медленно все, ой как медленно.
Витя Жедь шагал торопливо, сдвинув на затылок потертую кепку и крепко сжав толстыми пальцами ручки хозяйственной сумки. Ему было жарко и маятно, от долгого сидения за рулем противно прилипла к спине майка, а впереди обратная дорога, и есть неотложные дела в городе, куда надо обязательно вернуться к обеду. Хорошо, что идут на знакомое местечко, бывал тут как-то, — когда еще горбатился на заводе. Туда, в глухое урочище, и вел Жедь Аркадия.
На перекрестке тропок Витек ненадолго остановился, осматриваясь, — правильно ли держит направление? Убедившись, что все в порядке, он повеселел, начал насвистывать и вскоре вывел Лыкова на опушку поляны.
Присели под кусточком, закурили, шаря глазами по зарослям на другой стороне — нет ли там кого, не забрели ли на поляну сборщики ягод, грибов или целебных трав? Нет, вроде никого. Тогда Витек открыл сумку и вытащил завернутый в промасленные тряпки тяжелый сверток. Развернул, и перед глазами Аркадия тускло блеснула сталь.
— Во! — Жедь подбросил на ладони облезлый наган. — К нему есть шестнадцать патронов. Сплошной расход с этими игрушками, хорошо еще, нужного человека отыскал и перекупил.