Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 41)

— Неужели никого? А Ручкин?

— Пупок греет у теплого моря. Карла и Крапива с ним уехали, нету никого из старых, а с новыми я дела водить опасаюсь.

Свекольный смял окурок и отбросил в сторону, показывая, что перекур закончен, а с ним и разговор — чего Ворона навязался, ведь русским языком сказано: нету никого из старых подельников?! Неужели, если бы была такая возможность, сам Голубев упустил бы ее? Да ни в жизнь! Он запросто перебьет номера на двигателе, перекрасит за считанные часы, и будет чужая машина выглядеть совершенно по другому, но… Риск слишком велик, а в гаражах и так сыт, пьян и нос в табаке.

— У тебя все? — взяв с капота кусок шкурки, спросил он. — Ко мне клиент сейчас должен подойти.

— Ты это, коли такой богатый, ссудил бы деньжат, — попросил Анашкин. Раз сорвалось одно, хотя бы надо попытаться отгрызть от доходов Свекольного. Неужели не даст?

— На, — сунув руку в карман, Голубев вытащил не сколько скомканных пятерок и трояков. — Отдашь, когда будут. Ты заходи, если что. Адресок-то у тебя старый будет?

— Старый, — буркнул Гришка и, не оглядываясь, пошел к воротам.

Куда теперь подаваться? Домой идти неохота — там сейчас тетка опять начнет нудить, считать медяки и вздыхать, попрекая куском хлеба, будто он не выделил ей денег на хозяйство.

Доехав до центра, он долго болтался по магазинам, глазея на толпу и выставленные на продажу товары — особенно порадовать глаз было нечем. Купив бутылку сухого вина, в доброе старое время за такую цену литр водочки можно было взять, — Ворона зашел в первый попавшийся подъезд и, проткнув пальцем пробку внутрь, встал в позу горниста. Вино оказалось кислым и отдавало перебродившим виноградом. Поставив пустую посуду на грязный подоконник, Анашкин закурил и стал смотреть в окно, на пробегающие внизу машины.

Когда он уже собирался уходить, внизу что-то смешалось, автомобили начали принимать в сторону, и по проезжей части пронеслась группа мотоциклистов — мощные машины, огромные цветные шлемы, девицы на задних сиденьях, облепленные западными этикетками бензобаки, рев, грохот и синий дым выхлопных газов. Григорий скатился вниз по лестнице и выскочил из подъезда.

— Это кто? — повернулся он к незнакомой девушке.

— Рокеры, — брезгливо поморщилась она, уловив исходящий от Вороны запах спиртного.

— Да? И куда они гонят?

— На площадке в Лужниках собираются, — ответила девушка.

Мысль отправиться в Лужники на метро Анашкин отбросил сразу — не в его положении, да еще выпивши, рисковать: лучше наземным транспортом. Да и торопиться совершенно незачем — если мотоциклисты съезжаются на площадку, то сразу они оттуда не разъедутся, а вот кого-либо из нужных людей среди них стоит поискать…

По периметру площадки выстроились патрульные машины ГАИ, что очень не понравилось Вороне — там, где милиция, добра для себя он не ждал. Однако, патрульные вели себя спокойно и Григорий немного расслабился.

Смешавшись с толпой рокеров, он начал переходить от одной группы мотоциклистов к другой, приглядываясь к мотоковбоям, — кожаные и нейлоновые куртки с цепями, значки, огромные шлемы, давно не стриженные волосы. Возраст разный — от семнадцати до тридцати, мотоциклы тоже разные, как и умение справляться с ними. Некоторые лихачи, демонстрируя класс, поднимали мотоциклы «на козла» и проезжали по сотне метров на одном заднем колесе, что вызывало бурный восторг остальной братии.

Спустя полчаса Ворона установил, что среди собравшихся есть учащиеся профессионально-технических училищ, рабочие сцены из театров, автослесари, шоферы, продавцы, грузчики, медики и даже один негр. Но более всего его заинтересовала компания явно приблатненных парней. Безошибочно определив в Анашкине своего, один из них угостил его сигаретой:

— Ты чего, без колес? Не обзавелся?

— Думаю, — неопределенно ответил Гришка.

— Если бабки есть, парни из частей соберут, — пообещал новый знакомый, назвавшийся Валерой.

«Угоняют и разбирают, — понял Ворона, — а потом из разных частей собирают. Мелочевка! Не те люди».

Подскочил какой-то парень в радужно полосатом шлеме и старых гаишных галифе из искусственной кожи. Заорал:

— Едем! Голову не обгонять, не отставать, держаться кучей!

— Давай с нами? — предложил Валера.

Ворона бросил окурок и сел на мотоцикл, обхватив Валеру сзади за пояс руками. Взревели моторы, кавалькада рокеров вытянулась уродливой рычащей гусеницей и вылетела с площадки. Оглянувшись, Гришка увидел, что в хвост их рычащей орде незамедлительно пристроились несколько патрульных машин милиции.

Выскочили на Тверскую и понеслись по направлению к метро «Сокол». Пряча голову за спиной своего водителя, Гришка прикидывал: когда кончится это сумасшествие? И зачем, вообще, его занесло к придуркам на мотоциклах, неужто сухонькое ударило в голову на старые дрожжи? Нет, не те это люди!

Остановились на площадке у Аэровокзала, быстро спешились и толпой ринулись наверх, в буфеты. Гомон, шум, топот, грязные руки хватали с прилавков жареных кур, бутерброды с копченой колбасой, булочки, пачки сигарет, пирожки…

Потихоньку ретировавшись, Ворона вышел на улицу и сел на трамвай. Пора подгребать к дому, давно стемнело, день кончился, не принеся с собой, желанного удовлетворения. Нет, не те все люди, с которыми он сегодня общался, не те. Надо рвануть кусок побольше и нырнуть в тину, а с Голубевым или дурачками на мотоциклах каши не сваришь.

Воскресным утречком Ворона отправился на ипподром. Сойдя с троллейбуса, он влился в толпу. Народу хватало, бойко торговали программками, радио объявляло один заезд за другим — по звуку гонга срывались со старта и неслись по кругу лошади, запряженные в легкие коляски-американки. Прекрасные животные — караковые, чалые, соловые, вороные, — а на трибунах вставали с мест знатоки и просто болельщики, оглашая чашу ипподрома дружным криком: «Давай»!

Удар колокола, конец заезда, и тянется ручеек людей к кассам тотализатора, где кассир, как правило, округляет сумму выигрыша в собственную пользу, небрежно недодавая рубль-другой.

Потолкавшись в толпе, Ворона понаблюдал за завсегдатаями, не расстававшимися с потертыми блокнотами, в которых выписаны результаты, показанные лошадьми на протяжении этого сезона, сезона прошлого года, а то и предыдущих.

— Не надо меня убеждать, — стуча по асфальту инвалидной палкой, запальчиво спорил старичок-завсегдатай, — не показал себя сегодня Аперитив!

— Но вот же, вот, — возражал другой, тыча под нос оппоненту замусоленный блокнот с корявыми записями, — глядите, что он выделывал в прошлом году. Он себя еще покажет!

— Я и не предполагал такой резвости у Зодиака, — сокрушенно жаловался прилично одетый молодой человек своему приятелю. — Видел, как он пришел? У столба победу вырвал.

— М-да, — кисло соглашался приятель, — а я денег пожалел на него сегодня поставить. Если бы не жадность, сидел бы сейчас в «Бегах»…

Услышав этот разговор, — Гришка желчно усмехнулся — дурачки! Тотошка, как завсегдатаи называли тотализатор, — только для додиков. На самом деле крупная игра идет не здесь, а в других местах, и выигрыши там давно распределены — все заранее куплено и продано: заезды, призовые места, наездники и лошади.

— Могу помочь? — неопределенного возраста личность с красными, слезящимися глазами, просительно тронула Ворону за рукав.

— Подскажу, на кого поставить в «ординаре» или если желаете, в «тройном экспрессе». У меня все родословные выписаны.

Высвободив рукав из цепких пальцев прилипчивого продавца советов, Гришка прошел ближе к трибунам — некогда ему тут слушать сопливые обещания, дело есть…

Анашкин побродил около касс тотализатора — там нужного ему человека не оказалось. В стороне стояли букмекеры — неприметной внешности люди, охраняемые рослыми парнями. Ворона знал, что эта публика всегда в крупном выигрыше — если ипподрому остается четверть денежного оборота, проходящего через тотализатор, то в карманах у букмекеров оседает такое количество денежных знаков, что руки задрожат, если увидишь. У них есть свои люди на конюшнях, связанные с наездниками, подставные лица, готовые предложить хорошие барыши судьям и жокеям.

Нет, связываться с букмекерами Гришка не собирался — ему нужен был человечек, заслуживший здесь кличку Мясо.

Тот нашелся около буфета. Поздоровались. Мясо не выразил ни радости, ни удивления при виде Вороны — его выцветшие голубые глазки только оценивающе скользнули но лицу Гришки, и тут же последовала просьба:

— Пузырь возьмешь?

— Об чем звук, — дружески похлопал его по плечу Анашкин, еще не потерявший надежды на удачу. Мясо тут всех знает, и все знают его, конюшни ему открыты, наездники доверяют, букмекеры частенько просят об услугах: неужели он не сможет помочь приятелю пристроиться при хлебном деле?

Сначала хотели отметить встречу в баре, но там полно народу — между заездами почти получасовой перерыв.

— Пошли на трибуны, — предложил Мясо.

Забрались на самый верхний ярус, подальше от патрульных милиционеров. Расстелили на лавке газетку, выложив на нее нарезанную толстыми ломтями колбасу и четверть буханки черного хлеба. Мясо протер граненый стакан несвежим носовым платком. Слегка сполоснув стакан водкой, он разлил, щедро предоставив Вороне право выпить первым.