Валентин Пикуль – Моонзунд (страница 57)
Довконт листанул секретные бумаги. Стенограмма речи Чхеидзе… вырезка из английской «New statements», где Протопопов назван провокатором… шпионаж императрицы в пользу Германии доказан… шведская статья о Распутине… проскрипционные списки на очередность убийств: за Распутиным — царица, потом Вырубова…
— Вот и скажи: как с таким барахлом побеждать?
— Династия дискредитирована, — начал вешать сало на мышеловку Довконт. — Победить можно, но… обязательно ли с царем?
Непенин на демократические приманки не кинулся.
— Непенины руку Грозного лобызали — даже когда он им башку с плеч рубил. Я монархист потомственный и заслуженный. Моя вера настояна на чистейшей дистиллированной водичке… Гаси свет!
Среди ночи его разбудил дежурный по штабу Ренгартен.
— Ну, что там у вас стряслось?
— «Аврора»!
— Читай…
Ренгартен ознакомил его с рапортом командира крейсера каперанга Никольского. Из толпы рабочих, подстрекавших команду к бунту, были вырваны три человека и посажены в бункер крейсера. Офицеры «Авроры» сделали при этом несколько выстрелов из револьверов. Настроение команды нервное. Ручаться за матросов нельзя.
— Давай обратно, — сказал Непенин, скидывая сонную одурь. — Значит, так… Никольскому. Точка. Ваши распоряжения правильны. Точка. Команде надо разъяснить, запятая, что их задача, тире, боевая готовность. Точка. Добавь сам, Иван Иваныч, что у нас все в порядке… Больше не буди. Дай выспаться.
Утром он вышел к завтраку в кают-компанию «Кречета».
— Было что-либо за ночь?
— Было. Из главморштаба — от графа Капниста. Зачитываю:
«Весь город в руках мятежников… Единственная надежда на то, что образованный Государственной думой комитет восстановления порядка…»
— Какой комитет? — возмутился Непенин. — Что за слово?
«…сумеет порядок восстановить. Необходимо применить все усилия, чтобы удержать порядок и дисциплину среди войск и флота, тогда, даст бог, все образуется…»
— Паникеры! — сказал Непенин. — Упаси бог, если такая галиматья дойдет до эскадры… Не надо объявлять. А как «Аврора»?
— Пока все тихо.
— Ну и правильно. Пошумят и разбегутся. Никольского я знаю: он револьвер всегда в кармане таскает…
Воодушевясь, комфлот велел Ренгартену заменить матросов-радистов офицерами связи. Завтрак проходил в скучности. В развращающей роскоши стола. Драгоценный хрусталь тонко вздрагивал. Серебро горело. Все были сытые люди и бросались кусками. Роскошные омлеты — шириной в лапоть — только ковырнули. Парниковая редиска никого не радовала. Мысли оперативников занимали события в Петрограде. Об этом же, конечно, думал и Непенин, но старался не говорить…
— А что пишут в иностранных газетах?
— Союзники всегда пишут, что «русских трудно понять».
— Боюсь, что когда поймут нас, то будет уже поздно.
Неожиданно в кают-компанию «Кречета» вошел жизнерадостный Костя Житков. Свеженький — прямо из Петрограда. Потирая замерзшие руки, молодой кавторанг отделался общим поклоном (особо Непенину) и вкусно разгрыз на зубах хрусткую редиску.
— Не приведи бог, — сказал он, садясь за стол и заливая яйца соусом «крутон-моэль», — не дай-то бог, говорю я вам, ежели бы этот ваш стол питерским показать… Растрепали бы нас!
Его обступили с вопросами: «Как? Что? Не тяни…»
— Спокойно! — сказал Костя, затыкая за воротник кителя салфетку, украшенную якорями и короной с орлами. — Революция в Питере продолжается полным ходом и… У кого соль? Вестовой!
Непенин, рассвирепев, хлопнул перед ним солонку:
— Держи! Но если еще хоть раз услышу от тебя слово «революция», велю фалрепным спустить тебя без штанов на лед…
Житков отбросил вилку, и она грустно звякнула среди хрусталя.
— Вы разве ничего не знаете? — изумился он. — А я ведь прибыл к вам за советом… в надежде, что вы извещены достаточно.
— Чего ты хочешь?
Кавторанг Житков вытянулся, заговорил уже официально:
— У меня, господа, сверстан и готов к выпуску февральский номер «Морского сборника».
— Так что? — спросил Непенин. — Есть интересное?
— Есть. Две статьи: «Нельсон и его капитаны» — Сашки де Ливрона, «Место командующего эскадрой» — Овандера… Хочу спросить вас: как быть? Давать мне уведомление от редакции о том, что творится в Петрограде, или… Извините меня, Адриан Иваныч, но революция не такая штука, чтобы ее можно было замолчать.
— Опять революция? — Непенин стал багровокрасным.
— Приношу извинения, но все-таки это — революция… Непенин, кося широкими плечами, выбирался из-за стола.
— Адриан Иваныч, — задержал его Житков, — я, как редактор «Морского сборника», ответствен за точную информацию. Какими глазами я буду смотреть в глаза читателям, если скрою от них то, что они сами ежедневно наблюдают?
— Ничего, не давай в февральском номере… Не верю! Это бунт. Взнуздают всех опять и побегут к победе, хвостами помахивая.
Он ушел. Костя Житков взялся за вилку.
— Командира «Авроры» уже убили, — сказал он.
— Как убили?
— А так и убили. Он со своим револьвером совался по стенке, стал с рабочими драться. Ну, его и хлопнули из толпы. А за компанию с ним ранили и старшого с крейсера — Ограновича…
— Кто пойдет сообщить Непенину? — поднялся Черкасский.
— Костя, ты первоисточник. Сходи ты, — просили Житкова.
— Мне? А ты видел? Адмирал уперся, как баран в новые ворота. Замалчивание революции перед флотом может обернуться трагично для флота. И это грозит трагедией для самого Непенина…
Крутя на пальце ключик от секретного сейфа с шифрами, князь Черкасский шагнул на трап. Постоял, обдумывая:
— Ладно. Я скажу…
Непенин выслушал от князя, что командир «Авроры» убит.
— Я ж его предупреждал, чтобы с оружием поберегся.
— После драки кулаками не машут, — ответил князь. — Для нас сейчас важен факт: «Аврора» начала первой!
— Лучше бы она погибла в Цусиму, — осунулся Непенин.
— Будут у вас приказания, Адриан Иваныч?
— Нет…
Черкасский спустился в кают-компанию:
— Адмирал ослабел. Как раз момент, чтобы нажать на него. Мы за два дня выбьем из него веру в монарха, как выбивают пыль из мешка… Господа, мы, сторонники либеральной демократии, кажется, выходим на фарватер, проложенный нашими друзьями в Думе.
— Ура! — воскликнул, дурачась, Костя Житков. — Но какими глазами я буду смотреть на своих читателей?
— Мы сильно запоздали, — рассуждал Ренгартен. — Теперь события следует нагонять… Главное сейчас — сохранить флот как боевую единицу и не допустить матросов дальше тех кавычек, в которые будет заключена политика Временного правительства.
— Крах распутной системы самодержавия наступил, — подхватил князь Черкасский. — Теперь все зависит от нашей гибкости.
Федя Довконт на ладони показал виляние рыбьим хвостом.
— Это… вот так надо делать? — и фыркнул.
— Феденька, ты у нас прекрасный, но глупый инфант.
— Кавторанг, хватит чудить! — обозлился Ренгартен. — Когда ты ведешь корабль в шхерах, ты же не режешь курс напрямую через рифы и банки. Ведь ты хочешь жить… Хочешь?