Валентин Никора – Узники зла. Легенда первая (страница 1)
Узники зла
Легенда первая
Валентин Никора
© Валентин Никора, 2025
ISBN 978-5-0067-7571-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Серия «Будни киллера»
Узники зла
Спасти Александра
(легенда первая)
1
Телефонный звонок был резким, как пощечина, настойчивым, как голодный зверь.
Не открывая глаз, я нащупал сотовый телефон, поднес к уху:
– Внимаю.
– Михаил Андреевич Гордеев? – раздался наводящий вопрос.
– Допустим.
– Мне рекомендовал вас Геннадий Анатольевич Дробышев.
Вот тут я окончательно проснулся!
На самом деле, нет никакого полковника Имперской Службы Безопасности Дробышева. Эту кодовую фразу для друзей я придумал ещё в детстве. Мне тогда казалось забавным, что инициалы мифического офицера складываются в знаковое слово: «Гад».
Именно такими: ядовитыми, скользкими тварями мне и виделись: директора компаний, меры, губернаторы, весь мировой чиновничий корпус. Любая администрация, не зависимо от уровня её влияния, всегда – бездонный колодец со змеями, пожирающими друг друга.
Но иногда всесильные карьеристы не могут убрать со своей дороги конкурентов, и тогда они приходят ко мне.
Я – тот, без кого невозможна цивилизация! Я – карающий меч Воздаяния! Я очищаю мир от оборотней в погонах. Я устраняю гниль из системы мирового правопорядка. Все президенты и губернаторы трясутся при одном упоминании обо мне. Враги зовут Падальщиком. Из мести. На самом деле я, скорее, – Чистильщик.
Однако, именно первая кличка приклеилась ко мне намертво.
А случилось это в самом начале моей карьеры. Мне тогда «заказали» продажного министра культуры, того самого Антона Аверченко, удравшего с народными капиталами от правосудия в свободную от совести Америку.
Приехав в Лос-Анджелес, я отследил «политического беженца» через «Глобал-кошелёк» и устранил горе-просветителя из соседнего дома.
Только я тогда молодой был, тщеславный, вот и высунулся из окна, полюбоваться на свою работу, и тут (надо же!) меня окликает премилый женский голос. От неожиданности я дернулся, не зная, видела ли дама мою винтовку, укрытую за шторой, не удержался, да и вывалился со второго этажа.
Самое смешное, что это оказалась Рита из параллельного класса. В школе мы виделись, но не общались, а тут – такая встреча! Где же землякам пересечься? Только за океаном!
Конечно, уйти по-тихому, после такой глупости, не удалось. Полиция даже успела оцепить место нашей встречи. Двигались мы медленно, а надо было бежать, сломя голову. Потому полицейский патруль нас и остановил.
Два толстяка, непонятно как помещавшиеся в своей машине, выкатились из салона авто с ужасно огорченными физиономиями. Наверное, их оторвали от вечного перекуса. Они смотрели сонными глазами карпов и говорили так же медленно. Если бы здесь был настоящий террорист, то куча трупов возле тачек «украсила бы утренний пейзаж». Но я справедлив. Просто так никого не убиваю. Глупость – не грех.
Девушка, когда уловила суть создавшейся щекотливой ситуации, посмотрела на меня многозначительно и, видимо, из патриотизма, заявила, что мы – тайные любовники. Патрульные не удивились.
Я подыграл.
Не без удовольствия объяснял доморощенным «Холмсам», что убегал от ревнивого мужа Риты, потому в окошко и выскочил. Никого не смутило, что драпал я от разъярённого ревнивца, чтобы, в итоге, встретить любовницу на улице. Что бы, казалось, Казанове делать помещении, где нет милых дам? Но это я понимаю, Рита, обыватели. А стражам правопорядка то невдомек. И ничего, что за мной никакой погони не было.
И вся эта откровенная любовная чушь разворачивается именно там, где произошло убийство! И ведь стояли полицаи, головами кивали. Более того: проверив фальшивый паспорт, отпустили.
Американцы поверили в мои байки! Впрочем, что с них взять? Они же прямые, как рельсы. И как шпалы – деревянные.
Вот с тех пор за мной и закрепилась ироническая кличка «Падальщик»…
К слову сказать, сейчас, в списке лучших наемников я стою сразу после: Питона, Кабана, Ферзя и Доцента. Но слегка обособленно, потому что у меня есть принципы. Я, например, никогда не берусь за дело, если оно мне не нравится. Убиваю лишь тех, кто ворует деньги у детей и бедняков.
Если отбросить пафос, то я хорошо выполняю свою работу. И мне нравится убирать нечистоплотных чиновников за деньги таких же, как они сами, управленцев. Это справедливо.
А ещё – кровавая веревочка, связывающая меня с сильными мира сего, служит дополнительным щитом. Я постоянно всем нужен. Мои клиенты, обычно, ничего не умеют делать: ни руками, ни мозгами. Единственное качество, в котором «денежные мешки» превосходят всё человечество – бескрайняя подлость, помноженная на религиозный снобизм, плюс бесконечные финансовые ресурсы!
Мои жертвы не признают никаких богов, но в критические моменты вечно уповают на милосердие господне. Они всегда с народом. Вот только сами люди держат их – за юродивых.
У нас ведь считают, что если бог ума не дал, так пусть дурак хотя бы не нуждается. Вот только наши крошки Цахесы слишком быстро из униженных и оскобленных превращаются в деспотов и тиранов.
Более того, казнокрады никогда логически не выстраивают свои экономические преступления, не заметают следы. Они настолько презирают мир, что не считают нужным таить свои тёмные делишки.
Я не банальный киллер. О, нет! Убийца – это не про меня. Я восстанавливаю справедливость! Я не ликвидировал ни одного человека!!!
Все шестнадцать высокопоставленных душ, которые за мной числятся, были иудушками в прямом смысле слова. Остальные: их телохранители, простые бандиты, охотники за головами, – знали, кому прислуживали. Они – сопутствующий ущерб, их никто за людей не считает. Помрёт парочка таких верных «песиков», хозяева новых заведут. Жалости или сочувствия я к ним не испытываю. Собакам – собачья смерть!…
– Да слышите ли вы меня, Михаил Андреевич? – видимо, моё молчание слишком затянулось.
– Ага, чую тебя, батько! – не смог отказать себе в сарказме.
Я могу быть самим собой. Всегда! Клиент имеет право уйти, но это не важно. Стоять по стойке смирно, почуяв запах банкнот – это для «шестерок». Или меня принимают таким, каков есть, или пусть ищут иного исполнителя.
Думаю, это моё сказочное раздолбайство – ещё один уровень личной безопасности. Слишком покладистых, после выполнения заказа, убирают в первую очередь.
– Вы ещё и с чувством юмора, – заказчик расслабился. Я словно бы видел, как он ослабляет галстук, сдавивший накрахмаленный воротничок. Обычно именно так всё и происходит. Ведь даже незаурядный чиновник, получив вожделенную должность, начинает вести себя шаблонно. В этом есть какая-то необъяснимая магия власти. – Встретимся через два часа. В «Ложке и вилке» вас устроит?
Вот это удивил! Если не сказать больше.
– В какой именно? – я сделал вид, что всё в порядке вещей.
Заказчик не ответил, но тут пропела СМС. Значит, адрес он вписал заранее, а сейчас просто нажал на кнопку. И сделал это – с другой симки. Что ж, по крайней мере, человек понимает, что рискует.
– Ну, так как? – раздалось в трубке.
– Вы знаете мои тарифы. – я зевнул. – Через два часа буду на месте.
– Я сам к вам подойду, – опережая последний вопрос, сказал незнакомец. И запели гудки отбоя.
Вскоре я сидел в условленном месте, уплетал кашу из глиняного горшочка и оценивал обстановку. В голове крутился вечный шлягер Винни-Пуха: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро».
Когда заказчик вошел, это сразу почувствовалось. Они, хозяева жизни, просто не могут без «понтов». Их туалетная вода заглушает все запахи. Часы на руке непременно сияют золотым корпусом. И, главное: чтобы костюмчик сидел: и плотно, и богато.
Именно такой папенькин сынок и заглянул на огонек. И, всё же, с этим гостем что-то было не так.
Нет, это – не настоящая элита. Ряженый!
Настоящие, заматеревшие чиновники ходят так, точно делают одолжение. От них исходит волна благодушного довольства. Они всегда и везде красуются. Этот же – смущался, словно власть на него обрушилась внезапно. А ещё мне показалось, что он вовсе не рад богатству. Крайне нетипичный представитель «золотой молодежи».
Вошедший, как все, взял поднос, оплатил еду на кассе и подошел ко мне: «Позволите?»
Я кивнул.
Парень сел за столик, деловито уточнил моё имя, и по тому, как он просто это сделал, стало ясно, что он такой же сынок управленца, как я – прима-балерина.
Становилось всё интереснее.
Юноша чувствовал себя свободно. Атрибуты богатства были его, но одет он был лишь как должно, не более того. Он, точно, не был избалованным барчуком.
Ни один отец на столь трудный разговор «родную кровь» не отправит.