Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 2)

Дождь зачастил.

– Веселая у тебя работа. – оскаблился Скив. – То пустыни, то дожди. Романтика.

– Хватит языком чесать! Ноги в руки, и за мной! – скомандовал Мерлин. – Вон за теми деревьями моя избушка.

– На курьих ножках? – радостно отозвался Скив.

Мерлин даже крякнул от неожиданности:

– Нет, нормальная, без ножек. Да и зачем ей ноги, она же не таракан.

Начинался ливень.

Старик и толстяк мчались под струями воды, отфыркиваясь и тяжело сопя. От этих перебежек ныли ноги. Сейчас им обоим хотелось лишь добраться до кровати и рухнуть на перины.

Волшебник смешно путался в сером плаще и постоянно поправлял на груди медный круглый пантакль. Скив вообще не думал о своей внешности, он лишь пыхтел от натуги.

Дождь набирал силу. Одежда снова начала липнуть к телу. И это было вдвойне противно, потому что до этого она насквозь пропиталась потом.

Впереди и впрямь показалась опушка, в центре которой красовалась непрезентабельного вида избушка с покосившимися стенами и прогнувшейся крышей. Скив запнулся и едва не упал. Он удержался за ствол дерева и замучено простонал.

– Вот мы и дома! – радостно провозгласил старик. – Сейчас отдохнем, подкрепимся и снова в погоню. Угрин от нас не уйдет!

Скив хотел возразить, но уже не мог.

Из дупла дерева, за которое держался Скив, показался сонный глаз. Это был филин, старый ученик и друг Нилрема. В едином порыве мудрая птица устремилась, было навстречу своему учителю, но из угла дупла на него грозно прошипела филиниха – его поздняя любовь:

– Куда это ты намылился?

– Да так, кости размять. Мышки захотелось… – стушевался некогда весьма красноречивый ученик Мерлина.

Филиниха зловредно цокнула и протянула копченую мышь.

Филин даже крякнул от досады: «Вот она – семейная жизнь! Ни каких тебе путешествий, ни романтических попоек. Один быт в кругу закона. И зачем только женился»?

– Что-то не так? – филиниха сделала шаг вперед, делая вид, будто собирается выглянуть из дупла.

– Все пучком. – заверил ее пернатый муж и громко захрустел мышиными костями.

Филиниха загадочно улыбнулась, уж она-то точно знала, что ее благоверный в хорошем настроении всегда глотал мышей целиком.

Дотащившись до дома, Мерлин швырнул в угол мокрый плащ, сел в кресло и задумался.

– Мне бы сухой одежды. – напомнил о своем существовании Скив.

– Что? – встрепенулся Мерлин. – А, это ты, горе луковое. Ты бы лучше делом занялся. Огнивом пользоваться умеешь?

– Нет, я же не солдат из сказки Андерсена. – проворчал Скив. – Но у меня зажигалка есть. Тоже не плохая вещь.

– И как вы там живете? – буркнул старик, поднимаясь из кресла и склоняясь над камином. – Ничего не умеете.

– Нам, городским, все по фигу. – заявил обиженный Скив. – А для всякой грязной работы найдутся такие клоуны, как ты.

Мерлин крякнул, но возражать не стал. Он растопил камин и вдруг схватился обеими руками за поясницу:

– Ну, чего смотришь, хлыщ городской? Дуй за дровами! Или ты и этого не можешь?

– Да, тяжело жили в древней Англии.

– При чем здесь Англия, идиот? Мы в Черной Эрландии.

– В Курандии? – переспросил Скив. – Все, допился, доигрался в компьютерные игры! А где же злодей Малколм, Рука и все остальные?

– Слушай, ты мне надоел. – Мерлин со стоном рухнул на большую двуспальную кровать. – Ты принесешь дров или нет?

Скив хотел фыркнуть, но передумал, и молча вышел под дождь.

Через пару минут толстяк вернулся с дровами, кинул их подле камина, плюхнулся в мокрое кресло, где до этого минуту назад сидел Мерлин, и тупо уставился на огонь.

За окном затянул заунывную песню набирающий силу ливень.

– Хватит рассиживаться! – бурчал старик. – Давай, оправдывай свое существование.

– Не могу. – сказал Скив. – Меня бог создал по своему образу и подобию, то есть лентяем.

– Не мели ерунды. – вздохнул чародей. – Ни Йеркуд, ни Хорхе никогда лежебоками не были.

Скив заткнулся на полуслове: до него неожиданно дошло, что в этом странном мире Нирлем Йехесодский может лично знать всех местных богов. И лучше пока воздержаться от шуточек, в чей бы то ни было адрес.

– Ты там что, уснул? – проворчал волшебник.

Скив уставился на мага:

– Ну? Чего тебе еще надобно, старче?

– Значит так: отогни ковер, под ним должна быть дверца.

– Потайная, ведущая прямо в ад? – не удержался от ехидства Скив.

– Нет, нормальная. Там у меня погреб со всеми удобствами. Люблю, знаешь ли, мариновать толстых нахалов в собственном соку, и хранить их на голодный день. А то вы, толстяки, в тепле быстро портитесь.

– Вот урод! – проворчал Скив, но ковер отогнул.

Дверцы там не было.

– Э-э-э… – сказал Скив. – Где? Где дверь в каморку папы Карло?

– Ох, твоя правда! – Мерлин тихо засмеялся. – Не там она, я совсем забыл. Она прямо под креслом.

Но и под креслом ничего не оказалось.

– Мать моя женщина! – в сердцах крикнул Скив. – А, может быть, ты не Мерлин вовсе, а переодетый Кашпировский? Маг, блин, который ничего не мог!

– А, ладно! – сказал чародей и что-то буркнул себе под нос.

Из камина вылетел дым, мгновенно принявший форму дровосека:

– Слушаю, хозяин.

Скив попятился. Вообще-то, толстяк начал уже привыкать к чудесам, но все же: кто знает, что у волшебников на уме.

– Сделай новый проход в погреб! – приказал волшебник призраку.

– Повинуюсь, хозяин. – отчеканил дровосек, и тут же принялся рубить пол.

– Круто. – проворчал Скив и отодвинулся к стене.

– Готово, хозяин! – призрак торжествующе потряс топором.

– Можешь отдыхать. – милостиво разрешил Мерлин.

– Но… – сказал Скив, заглядывая в рваные края ямы. – А как же я туда спущусь без лестницы? Да здесь ведь и крышки нет. Как потом по полу ходить?

– Ходить – молча. Спускаться – за мясом. – разрешил проблему чародей. – Или придется жарить то, что под рукой. Скива, например.

– Самодур! – фыркнул Скив и спрыгнул вниз.

В полумраке тут же вспыхнули факелы, крепленные на стенах в кованых подставках.