Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 15)

– Я предлагаю вам сотрудничество.

Диктатор понимающе кивнул.

– Вот и ладненько. – Статский Советник умиротворенно качнул головой. – Вот и договорились. Вы выйдите отсюда вместе со своим другом магом. И тайный сыск не будет причинять вам неудобств. Но услуга за услугу: мне необходимо быть в курсе всех замыслов Нилрема. В последнее время все эти чародеи совсем распоясались. Не признают ни какой дисциплины, не соблюдают субординацию. А при дворе это многим не нравится. Понимаете? Кое-кому Йехесодский чудак перешел дорогу. И не мешало бы иметь на мага что-нибудь компрометирующее.

– Я согласен. Я на все согласен.

– Еще бы ты брыкался. – сочувственно протянул Статский Советник. – Естественно, ты будешь лизать нам пятки. Жить-то всем хочется. Возьми-ка на память о нашей встрече. – И главный жандарм страны протянул диктатору заколку для плаща в форме плайтонского герба.

Маурос недоуменно покрутил украшение в руках.

– Это передатчик, работающий на жидких кристалликах. Новейшая разработка. Защищена от всех видов механических и магических шумов. – пояснил Статский Советник.

И вот теперь Маурос лежал на операционном столе, по рукам и ногам связанный кожаными ремнями. Воздух здесь был пропитан лекарствами, и от этого диктатора слегка подташнивало. Но приходилось терпеть.

Доктор впорхнул в комнату, внося с собой порыв свежего воздуха:

– Так-с, голубчик. Вы, действительно настаиваете на пластической операции с одновременной подтяжкой лица?

– И с наращиванием волос. – напомнил Маурос.

– О волосах я бы так не беспокоился. – доктор покрутил в руках томик по хирургии, и отложил его. – А вот о лице подумать бы стоило. Вы знаете, что нам придется резать вашу кожу, сшивать ее. Впоследствии, лет через десять-двадцать от нашего не магического вмешательства кожа одрябнет, провиснет и вам придется делать подтяжку лица каждые семь-восемь лет. А это, как вы уже догадываетесь, не самое дешевое удовольствие. Кроме того, одна операция без использования даже простейшей косметической магии делает пациента вообще невосприимчивым к магическому омоложению. Вы отдаете себе отчет в том, на что решились?

– Не тяните, доктор. Если честно, то у меня просто нет выбора. Вы видели солдат, которые меня сопровождали сюда?

– А, так вы контрразведчик. Что ж, это в корне меняет дело. Но второй и третий экземпляр нашего с вами договора я все же оставлю у себя. Вдруг вы просто обычный вор, а мне неприятности не нужны. В наше время лучше лишний раз перестраховаться.

– Мудро. – вздохнул Маурос.

– Сестра, шприц с бормотулианой, перчатки.

Тут же вошли две молоденькие ассистентки. Обе они были в таких же пурпурных халатах, что и врач. Одна из них катила блестящий столик на колесиках с разложенными на нем шприцами, иглами, ножницами, щипчиками, пилочками, скальпелями, зажимами. Другая – несла перчатки.

Через мгновение над Мауросом склонилось сосредоточенное лицо, вернее, лишь глаза, все остальное было скрыто повязкой и шапочкой.

В левой руке что-то кольнуло. Диктатор дернулся и почувствовал, что все куда-то поплыло.

Тем временем Мерлин сидел в Центральной Королевской Библиотеке. Он читал древний манускрипт на языке тех романесков, которые основали когда-то Ромск, и сколотили Священную Империю. Буквы в этой книге были похожи на иероглифы, на фигурки людей, а иногда даже на мифических зверей, но не это было важно в магической тайнописи романесков. Доступ ко всему наследию Священной Ромской Империи строжайше контролировался по другой причине. Человек, открывший такую книгу, мог не знать мертвого языка, но буквы всех этих манускриптов были живыми в прямом значении этого слова. Нет, они не грызли страницы, не кусали читателей за пальцы. Эти тома не умели полноценно общаться с людьми, но они пели. Пели где-то в самой глубине человеческого подсознания, и осмысление прочитанного приходило само собой, как откровение, как озарение, дарованное богами. Некоторые сходили от этого с ума. Другие – покидали семьи и отправлялись бродяжничать. Именно поэтому никто без особой нужды не обращался к этим страшным фолиантам. В этих томах была вся история Королевств: прошлая, настоящая и будущая. И осмыслить это было так же тяжело, как понять, что всему на свете когда-то приходит конец.

Культура романесков, вообще, отличалась от прочих избыточным тяготением к магической живописи. Единственный народ, овладевший тайной живых рисунков, канул в небытие, но сами картины остались. Свое умение романески применяли и в оформлении книг. Их тома пестрили иллюстрациями и заставками. Заглавные буквы часто изображали знаменитых королей или полководцев Священной Империи. Эти миниатюры в начале каждого абзаца кланялись любому читателю с самой первой страницы. Эти портреты-буквы с первого взгляда понимали человека, раскрывшего книгу, и, в зависимости от того, кто склонился над текстом, они либо рассказывали анекдот, либо мрачно пророчествовали о неминуемых грядущих бедах.

Вот и сейчас том Всемирной Истории сам раскрылся перед Мерлином на девятьсот девяносто девятой странице. Именно на той странице, которой в книге не было. Там говорилось, что времена возможные, вероятные и настоящие сошлись в одной точке и воплотились в конкретных людях.

Старый волшебник щурил красные от недосыпа глаза и пристально следил за тем, как буквы бегали по странице, образуя то один, то другой текст.

Возможно воцарение Жругра.

Возможно пробуждение Зла на Хордоре.

Возможно воплощение тьмы в короле Плайтонии.

Возможен распад Соединенного Королевства.

Возможен приход к власти угрина Уркесюка.

Мерлин потер виски. Он и сам знал, что возможно все. Но книга ни как не желала давать ответ на прямо поставленный вопрос: «Что будет, если двинуть королевскую гвардию на символическую усыпальницу уицраора Жругра под Крестами?»

Не хотел том отвечать и на то, что случится, если Хранители Мудрости перекроют все семь ворот в мир Эйроланда?

Возможно то, возможно се…

Маг яростно грохнул кулаком по столу. Бесполезная мудрость трусливой расы!

Проклятые романески! Они жили до эльфийского нашествия. И до прихода короля Аорея, объединившего эти земли. Романески были самой загадочной расой. Даже свои книги они не читали, а пели их, причем всегда вслух, даже если находились одни в комнате. Вот поэтому вся мудрость, скрытая в этих томах не давалась ни эльфам, ни эйрам, ни тем более хордам и прочим племенам.

Мерлин задумчиво почесал бороду и проблеял:

– Во-о-озможно во-о-оцарение Жру-у-угра! Тьфу ты!

Никакого тайного понимания пророчеств не пришло. Одна злость на выживших из ума романесков. Правильно их эльфы в свое время перерезали.

В тайной комнате спецхрана библиотеки ни кого не было. Лишь Нилрем, волшебная книга, стул, стол, свеча и зарешеченное окно. А по ту сторону двери через окошко все время таращился охранник: работа у него такая. Читать книги романесков еще разрешалось, но делать выписки или, упаси Хорхе, вырывать целые страницы – ни-ни! За такое могли сразу отправить на костер. И ведь охранника не заколдовать: на нем амулет Девяти Хранителей Эйра.

Дверь распахнулась:

– Господин Нилрем, напоминаю вам, что вслух читать или колдовать не положено. Даже по милостивому разрешению Общего Королевского Совета Хранителей.

– Вы совершенно правы. – Мерлин развернулся к вошедшему.

За окном вспыхнуло огненное зарево. Стены спецхрана отразили бардовый блик.

Мерлин отчаянно лохматил бороду и смотрел на охранника. Страж прекрасно знал, кто перед ним и, не смотря на действие амулета, панически боялся седого старика. Маг о чем-то размышлял, а солдат тем временем, стараясь не привлекать к себе внимания, медленно пятился к спасительной двери. Стены снова отразили вспышку света. Донеслись грохоты взрывов.

– А скажите-ка, милейший. – маг снова поднял глаза на охранника. – Разве сегодня пятница?

– Никак нет. – отчеканил солдат. – Десятое даранда, вторник.

– Вторник. – задумчиво повторил Мерлин и полистал книгу. – А разве военные учения в этом году проходят не в Долине Крега?

– Не могу знать! – отчеканил охранник.

«Возможно, Нилрем уже совершил ошибку». – выдала книга.

Волшебник тупо уставился на надпись. «И зачем я сюда пришел?» – кисло подумал маг.

И вдруг буквы обернулись маленькими солдатами, которые ощетинились копьями и заняли круговую оборону. Новая надпись гласила: «Уркесюк изменил ткань истории. Время вышло из-под контроля. Будут сбываться лишь пророчества поэмы, написанной Уркесюком». Коротко и ясно. Вез всяких «возможно».

За окнами библиотеки снова громыхнуло. Это была не гроза и не военные учения.

Мерлин вскочил со стула:

– Связь, немедленно. Восьмисотую. С резиденцией Сведенрега!

Охранник колебался. Видимо, такая просьба была не предусмотрена внутренним служебным уставом.

– Я – первый маг королевства. – напомнил старик и надвинулся на воина. – И я жду.

Охранник быстро достал хрустальный шар из чехла, висевшего у него на поясе, и протянул магу:

– Ради Хорхе, пожалуйста!

Мерлин набрал код.

– Генеральный секретариат летней резиденции короля Сведенрега. Я слушаю ваше сообщение.

– Это Нилрем Йехесодский. Свяжите меня с министром обороны.

– Секунду.

Шар затуманился, и в хрустале появилось недовольное обрюзгшее лицо:

– А, это вы, Нилрем. Утром на Расширенном военном совещании я наложил вето на использование военных сил в столице. Знаете, Нилрем, разбирайтесь со своей пресловутой магической угрозой сами. Вы маги – вот вам и флаг в руки! Да, я вижу, что творится возле Храма Снов, но не брошу туда военные части. Только по личному приказу короля, и не иначе!