Валентин Никора – Огнем и вином. Хроника третья (страница 5)

Яга изумленно приподняла бровь: внук взрослел не по дням, а по часам.

– Что же вы на пороге топчетесь? – захлопотала старуха. – Милости прошу к столу. Отведайте с нами, чего бог послал.

Но не успели богатыри шагнуть, как кони на улице дико заржали. Княжич метнулся к окну, матюкнулся и рванулся к выходу. За ним последовал и кухаркин отпрыск. Растерявшийся Йог, на сей раз, не успел присесть, и оба Ивана плюхнулись с крыльца в ближайшие сугробы.

Над мостом тем временем вспыхнуло кровавое зарево. Небо превратилось в сгусток фиолетового пламени. Воздух вокруг пляшущего огня превратился в серебряные нити. А потом из этой колдовской паутины выполз вполне реальный и довольно упитанный трехглавый дракон.

Перепуганные кони рвали уздечки. Младший Иван повис на поводьях.

Первым из сугроба вынырнул княжич. Бородатое лицо воина исказила гримаса ужаса. Выхватив, блеснувший в лунном свете, медный меч, богатырь ринулся в атаку.

– Уф! – дракон выпустил пар из носа. – Опять богатыри пожаловали!

Княжич подбежал к противнику и, явно подзадоривая самого себя, завопил:

– Смерть захватчикам! – потом слегка смутился и неуверенно прибавил. – Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Дракон зевнул и угрожающе поднял шипастый хвост. В вертикальных зрачках чудовища отразились скука и раздражение. Иван размахнулся и изо всех сил рубанул противника по шее.

Дракон одним ударом хвоста вогнал воина в снег по самые плечи.

В это время подоспел Кухаркин сын.

– За Родину! За Василису! – дико взвыл средний Иван и, несуразно размахивая мечом, случайно задел драконью лапу, оцарапав ее до крови.

Змей новым ударом хвоста вбил дерзкого противника в снежную кашу по пояс.

Резко развернув и свернув перепончатое крыло, дракон выбил из рук воина меч, и снова заговорил человеческим голосом:

– Безобразие! Это не честный поединок, а терроризм какой-то!

Самый молодой Ванюша отпустил вожжи и кинулся к друзьям на выручку. Освободившиеся кони рванули вглубь леса.

– Что ж ты сидишь, Илюша? – зевнула баба Яга. – Разнимать драчунов надо. Ведь до убийства доходит, а ты – точно пень! Хоть бы молнией в них пальнул! Ох, вырождаются Йоги! Скоро на пару с дедом сутками сидеть будете, скрестив ноги, и хоть кол на голове теши – ухом не поведете!

Последний богатырь молча, с разбегу, воткнул копье между чешуйками чудовища и отпрыгнул в сторону. Струйка черной крови стекла на истоптанный снег. Ванюша, почуяв замешательство противника, подпрыгнул и, сжимая клинок обеими руками, одним ударом снес левую голову дракона. Кровища брызнула фонтаном.

– О-о-о! – взвыл Змей. – Больно, едрит твою медь! – И, судорожно взметнув хвостом, вбил наглеца по колено в снег и стылую землю.

Илья понял, что пришел его звездный час, и кинулся на улицу.

Змей, заметивший приближение еще одного человека, попятился.

Иван Пёсий сын, улучив долю секунды, швырнул мечом в противника и ранил зверя теперь уже в шею правой головы.

Илья покосился на отрубленную морду, которая пялилась в ночное небо удивленно распахнутыми глазами, и поежился. Затем Илья протянул руки вперед и представил, как из пальцев вылетели десять синих молний. Но ничего не произошло. Лишь со стороны Калинова моста рванул обжигающий ледяной ветер, пригнувший деревья к самой земле. Это было похоже на шумный выдох проснувшегося великана. Илью сбило с ног, протащило по воздуху и зашвырнуло в дальний сугроб.

Дракон злился. Увидев, что новый соперник жалок и смешон, змей перестал пятиться. В его глотках родился звериный рык.

– Чего ты ждешь? – закричала Яга на избу. – Там внук погибает, а ты тут спину об осину чешешь!

– Ничего без меня не могут. – проворчал Йог. – Все приходится делать самому.

Изба разбежалась, подпрыгнула, вытянула вперед правую лапу и ударила змея в грудь, в то самое место, где по поверью должна обитать душа. Дракон захрипел, закатил глаза и рухнул без сознания.

– Ну что: довольны? – вздохнул Йог. – Вояки, блин, защитники отечества!

Глава 3

Языки костра весело лизали сучья, скиданные в кучу возле соснового моста на пятачке земли, заранее очищенном от снега. Огонь сновал по веткам, урчал и тихо потрескивал. Вокруг расположились баба Яга, Илья и три сильно потрепанных богатыря. Чуть в сторонке, закинув лапу на лапу, на поваленной сосне восседал Йог. Рядом с избушкой сидел насупленный дракон:

– Супостаты вы, огульники! Перуна на вас, окаянных, нет! Я еще челобитную богам подам. Кто так дерется?! Двести лет к своей полюбовнице хожу через Калинов мост и еще ни разу такого не было, чтобы кто меня сознания лишил. Вы, бандиты, мало того, что поранили меня всего, так еще и голову снесли! А если бы огненный палец оказался нефункционирующим, что тогда? Уродом остальные века коротать?

– Хм… – крякнул Йог, но спорить с драконом не стал.

А сколько было мороки с примирением враждующих сторон. Первыми в себя пришли люди. Яга своими заклятиями вытащила их из снега и земли. Богатыри сразу же за мечи схватились. Так бы и изрубили бесчувственного Змея на кусочки, да Йог помешал. Дом встал на пути богатырей и спросил:

– А чего вы, собственно, Ванюши, на Змея накинулись?

– Это ты у него спроси! – закричали богатыри.

Тут змей очнулся, услышал спор между победителями и возмутился:

– Знать ничего не знаю! Я вас впервые вижу.

– Ты нам мозги не пудри! – рявкнул Кухаркин сын. – Кто утащил княжну Василису?

– У нас пока драконесс хватает. – обиделся дракон.

– Да ты не отпирайся! – вскочил на ноги княжич. Краска залила бородатое лицо. – Тебя весь город видел! Ты ведь один такой, трехглавый-то, в этих краях!

– Ах, вот оно в чем дело! – догадался дракон. – Ну, это у вас промашка вышла. Я-то на государевой службе состою. И зовут меня Змей Никанорыч. А есть еще вольнонаемник, точнее – бандит – Змей Горыныч. Позор всего нашего драконьего рода. Вот он-то вполне мог кого-нибудь похитить. Только ума не приложу: на что ему ваша Василиса? Может, в рабство хотел продать? А выкупа он не требовал?

– Ты нам сказки-то не рассказывай! – огрызнулся княжич. – Виновен, так отвечай!

– Погоди, Ваня, – прошамкала Яга, – а ведь и вправду есть еще один трехглавый Змей. Только обитает он в Марогорье, за Огненной рекой. Кстати, там недалече моя младшая сестра поселилась лет семьсот тому назад. Проведать бы ее не мешало.

Богатыри мрачно переглянулись. Приносить извинения дракону они не собирались.

– Ну, вот что, – на правах старшего подытожил Йог, – пожалуй, проводим мы вас, богатыри, до самых гор. Это ведь наши земли. А ну как вы опять на дракона напоретесь? Спалите ведь, к чертовой матери, все наше Чернолесье.

Дом сделал внушительную паузу и добавил:

– Так вот, этот наш сегодняшний Калиновский договор грех не обмыть!

– Э-э-э… – махнула рукой Яга. – Кому что, а вшивому до бани!

Никанорыч в предвкушении выпивки подвинулся поближе к огню, прихватив с собой и сломанное дерево, на котором только что сидел Йог.

Йог же тем временем хлопнул дверями, забряцал посудой и вывалил из себя дюжину пивных кружек, которые тут же раздали по кругу.

Яга шептала себе под нос заклятия и кидала в пламя сухие травы, доставая их из кармана своей ветхой шубейки. Вдруг колдунья закашлялась, потерла нос, и подозрительно посмотрела на людей:

– А вы часом не печенеги?

– Не слыхал я что-то про племя такое! – с напускной бравадою выдал княжич.

– Ну и ладно! – успокоилась Яга. – Я и сама вижу, что ошиблась: старею. Порой морок от правды отличить не могу.

– Ты, бабка, не темни. – обиженно надул губы младшенький Иван. – Ежели я – Песий сын, так это еще не означает, что – и кобель последний. А раз заикнулась, то выкладывай по порядку: кто такие эти печенеги, откуда взялись, почему мы про них впервые слышим? Да и что это за народ такой, который только на печи нежится?

– У них и домов-то, настоящих нет. Есть лишь раздвижные юрты из воловьих шкур. – сказала Яга. – Одно слово – кочевники. Родина им – степь, родители – меч да кобылица, бог – горящее полено. А прозваны так, оттого, что нет у них печени, а пьют они – каждый за десятерых! Потому у них от рождения глаза раскосые.

– Стало быть, – резонно заметил Кухаркин сын, – нам еще одна напасть грозит. Эх, не успели от первой войны оправиться, как новый ворог объявился!

– Да будет вам серьезность разводить. – проворчал Йог. – Еще не выпили, а уж потянуло их на глобальные общемировые темы. Не по-нашему это, не по Древней Правде! А печенегов в этом годе бояться не резон. Ежели когда и докатятся их орды до наших краев, то вы к той поре внуков увидите.

Когда вино было разлито по кружкам, Йог взял слово:

– Мы с супружницею давно живем. Сподобились и в прошлое слетать, и будущее выведать. Бывали в разных мирах, но покинули отчизну и обосновались здесь, в Чернолесье, именно потому, что в этакой глухомани люди не собирались строить империи, цементируя их фундаменты кровью. Все инакомыслящие, инакодышащие и инакочувствующие тысячелетиями мирно сосуществовали в этих чащобах. И вот теперь этому приходит конец. Но я не плачу о прошлом и не корю вас, берградцы, за то, что вы проторили к нам дорогу. Как не крути, а рано или поздно, с огнем и мечом пришли бы не ваши соплеменники, так другие, более жестокие и коварные. Увы, мне, но скоро всем, кого люблю всей душою, к чьему народу принадлежу, и кого вы, люди, в своей гордыне презрительно нарекли нечистью, всем придется сняться с насиженных мест. Так пусть будут здравы те, кто вскоре уйдет отсюда! Будьте здравы и вы, победители! Не тираньте нашу землю-родительницу, ведь она живая и печалится обо всех своих детях.