Валентин Никора – Белые цветы Эйроланда (страница 3)

Проходя мимо Нейтли, Тоскунел не удержался и окинул девушку изучающим взглядом: что ни говори, а двадцать рысаков – это бешеные деньги. «Хороша, чертовка! – подумал маркграф, скользнув взглядом по оголенным плечам, глубокому декольте, по оборочкам и кружевам. – Можно было бы и влюбиться, если б у этой головушке была хоть пара извилин».

Нейтли, поймав на себе мужской взгляд, кокетливо выставила из-под подола ножку, и лукаво улыбнулась. Нет, что ни говори, а эта особа была самой экстравагантной в свете. Ей ничего не стоило нарушить условности этикета. Тоскунелу ничего больше не оставалось, как подойти к княгине и поцеловать протянутую руку.

– О, нас посетил книжник и затворник. – усмехнулась Нейтли и чуть прогнулась вперед, чтобы маркграфу лучше была видна её грудь. – Вы у нас такой загадочный, все книжки читаете, даже учитесь. Кстати, поздравляю вас, весь Гэдориэль трещит о том, каким титулом наградил вас Великий Магистр при посвящении в рыцари.

– Благодарю. – маркграф попался на крючок и не смог отвести взгляда от женских прелестей. – Вы сегодня очаровательны. А ваше платье, оно так вам к лицу.

Нейтли понимающе улыбнулась. Что бы там не сплетничали про неё при дворе, но кое-какой женский ум у нее был:

– Я слышала, что, не смотря на ваше затворничество, вы в совершенстве постигли науку танца. На прошлом балу вы покорили всех моих подруг. Ах, жаль, что я в это время была в отъезде!

Тоскунел замялся. В его планы не входило танцевать целый вечер с этой очаровательной болтушкой.

– Я надеюсь, что первый танец будет за мной. – пришлось сказать маркграфу. Прослыть букой и крайне неучтивым рыцарем тоже не хотелось.

«Черт! – подумал Тоскунел. – Маленькие женские хитрости. Как бы она не догадалась подвернуть ножку, а то еще придется, как галантному кавалеру, тащить её на руках. Кажется, влип. Вот что значит, пялиться, куда глаза сами глядят. Впрочем, грудь у неё, действительно, не дурна. Вот только, как потом отвязаться?»

А Гэлимадоэ, на правах хозяйки бала, порхала между гостей. Она была прекрасна. В этот вечер она была просто ослепительна.

Наконец, приступили к церемониальной части бала. Слово взяла графиня Лэйк. Она довольно быстро и изящно изложила свои мысли по поводу того, как она рада всех видеть, как она любит свою племянницу, оставшуюся сиротой. А потом, вместе с юной герцогиней, хозяйка дворца принялась обходить гостей.

Вскоре наступил черед и Тоскунела.

– Маркграф, Рыцарь Красного Единорога. – представила Тоскунела графиня. – Прошу любить и жаловать мою племянницу Гэлимадоэ. Будьте защитником этого юного создания. Ведь девушки так нуждаются во внимании.

– Всегда рад служить и вам, графиня, и вам, Гэлимадоэ. Как истинный рыцарь клянусь не оставлять вас в беде и горестях. – легко произнес стандартную фразу маркграф, и поцеловал руки Лэйк и герцогине.

И все бы хорошо, да покраснел и слишком долго не мог отпустить тонкие пальчики Гэлимадоэ. Дамы это заметили и зашушукались. Нейтли даже отвернулась, делая вид, что смотрит в окно.

А сама герцогиня Зариэльская чуть приподняла бровь и вопросительно глянула на Тоскунела.

И начался бал.

Глава 4. Бал

– Как вы хорошо ведёте. – томно прошептала Нейтли, склоняя голову на плечо Тоскунела. – Так бы всю жизнь и танцевала с вами. А эти молодые рыцари, понаехавшие отовсюду, лишь наступают на ноги и сопят. Слова сказать не могут.

– Не будьте так жестоки к цвету дворянства. – любезно улыбнулся маркграф. – Молодость быстро учится.

– Ах! – тихо воскликнула девушка и, как бы невзначай, прижалась к своему кавалеру.

Тоскунел почувствовал мягкое, податливое женское тело. Запах духов вскружил ему голову. «Что-то я делаю не так». – понял маркграф, но молодость брала своё. И княгиня почувствовала это. Она праздновала победу.

Этикет в подобных случаях требовал извинений. И Тоскунел пробормотал что-то невнятное.

– Ну что вы. – горячо прошептала Нейтли. – Коснуться такого мужчины, истинного рыцаря, в этом нет ничего зазорного для дамы.

Маркграф покраснел. Он уже понял, что вечер испорчен. Ну не идти же, в самом деле, после танца к Гэлимадоэ. Это просто глупо. Кто они друг другу?

С другой стороны, он только что скомпрометировал княжну. Это даже занятно. Флирт – хорошее развлечение от скуки. Немного ревности, немного обид – и любовь запылает в женском сердце, как пожар. Тут главное не перегнуть, дать понять, что вовсе не влюблен в Нейтли. Да, такова светская жизнь: в ней нет прямых путей, зато столько подводных течений!

Музыка стихла. Настало время выпить бокал-другой, посплетничать, выйти на балкон, в конце концов. Перерыв между танцами был небольшой, но за это время опытные дамы успевали обсудить, кто кому состроил глазки, а мамаши тащили своих дочек представлять их молодым повесам.

Тоскунел был женихом видным. Он заметил, как оживляются дамы, как они со своими дочками пробираются поближе. В конце концов, маркграфы на балы отрядами не ходят, тем более, молодые и свободные. Только вот отчего-то развлекать девушек ему совсем не хотелось.

Нейтли не собиралась покидать своего вынужденного ухажера. Она щебетала о том, как маркграф изящно ведет в танце. Мол, подруги не передали ей и половины того очарования, того высокого духовного наслаждения, что может подарить искусный танцор. Лесть её была тонкой, и покинуть её в момент этих излияний было бестактно. Тоскунел начал понимать, что вечер, может еще и не погублен, но окончательно потерян.

Нейтли чувствовала колебания маркграфа и применила свой коронный трюк: мотнула головой так, что одна из шпилек, специально не прикрепленная именно для таких случаев, выпала на пол. Девушка сделала вид, что хочет поднять часть своего туалета, и даже слегка присела. Тоскунелу ничего не оставалось, как поспешить поднять злосчастную шпильку.

И все-таки искусством обольщения Нейтли владела в совершенстве. Она прекрасно знала, что сейчас её ухажеру открывается наиболее полный обзор её груди, а не всякий мужчина сможет устоять от соблазна заглянуть за корсет, когда, кажется, что сама судьба дарит ему эту возможность.

– Вы уронили. – и Тоскунел протянул шпильку.

Нейтли не спешила выпрямиться. Она вышла победительницей из этой схватки. Её честолюбие было удовлетворено.

– Как мило с вашей стороны, маркграф! Знаете, я в последнее время такая рассеянная, просто ужас!

И тут снова зазвучала музыка.

Нейтли виновато улыбнулась.

– Мисс, не откажите в любезности, даровать мне еще один танец. – склонил голову Тоскунел.

И, на зависть молодым красавицам, маркграф увлек Нейтли в центр залы.

Гэлимадоэ пригласил молоденький и красивый барон, три месяца назад прибывший в столицу. Тоскунел знал его, и от этого испытывал чувство горечи. Барон был умен, он вполне мог опутать любовными сетями любую девушку. А в это время сам маркграф вынужден слушать болтовню, пусть красивой, но не той дамы.

Ревность вползла в сердце маркграфа. «Вот пройдоха! – злился Тоскунел. – Неужели этот провинциальный барончик не мог уступить танец какому-нибудь тупому заправскому хлыщу?»

Кивая головой и даже бросая незначительные реплики, Тоскунел искоса следил за Гэлимадоэ. Боги, что это он ей такое сказал? Отчего она так беззаботно смеётся? Да что же это такое, в конце концов?!

Танец кончился. Кавалеры галантно раскланивались и уводили дам. А Нейтли так искренне пожаловалась на жажду, на нерасторопность лакеев, что маркграф понял: невозможно было её не сопроводить до соседней комнаты, где на столике стояли бокалы с игристым вином и закуска. Тоскунел слегка прикусил нижнюю губу, пытаясь изобразить светскую улыбку.

Спасение пришло неожиданно в виде галантного черноволосого кавалера, появившегося с бокалом в руке:

– Мисс, вы так прекрасны, что я не смог не засвидетельствовать вам своего почтения. И, в конце концов, разве можно такой очаровательной даме скучать в обществе одного кавалера. Слава богам, маркграфами еще не оскудела земля.

– Ихтис? – выдохнул Тоскунел. – Какими судьбами?

– Как все, – усмехнулся ведьмак, – по приглашению.

Затем Ихтис повернулся к Нейтли и протянул ей бокал:

– Не желает ли мисс своими коралловыми губками коснуться этого солнечного напитка богов? Я бы почел за счастье угадать хотя бы одно из ваших желаний.

Нейтли зарделась и приняла из его рук вино. А Тоскунел все еще ошарашено разглядывал своего нового знакомого.

Ихтис был одет с иголочки. Серебристый камзол, пошитый так, что, казалось, будто он сверкает серебряными нитями, высокие сапоги, изумительной работы кинжал, медальон маркграфа… Черт, да этот мужлан одет по последнему писку моды. Портные Гэдориэла только сели за разработку подобных костюмов! Сам Тоскунел видел лишь выкройки, а тут тебе, здрасьте! Вот это уел! Ай да простак! Стоп! Легион чертей! Медальон маркграфа… Нет, этого просто не может быть!

– Кстати, Тоскунел, тебя сильно жаждет увидеть графиня Лэйк. Поспеши, такому благородному рыцарю грех заставлять себя ждать. – и ведун подмигнул, мол, проваливай отсюда, пока я, такой добрый, спасаю тебя от навязчивых девиц.

Тоскунел вспыхнул, понял, что весь двор уже сплетничает о его чувствах, но, все-таки с облегчением, ретировался.

Глава 5. Лёд тронулся

Тоскунелу определенно везло. Белокурые локоны Гэлимадоэ он заметил почти сразу же, как вошел в трапезную залу.