Валентин Мзареулов – Красная капелла. Страшный сон гестапо (страница 25)

В августе 1934 г. вернулся в Париж для продолжения работы в «Инпресс». В январе 1935 г. Радо приехал в Москву, где в скором времени встретился с начальником Разведывательного управления РККА комкором С. П. Урицким, который привлёк Радо к разведывательной работе. Об этом достаточно подробно рассказывает сам Радо в своих мемуарах. Радо были присвоены два агентурных псевдонима – «Дора» и «Альберт». В ноябре 1935 г. Шандор командируется в Париж. Вместе с ним едет его семья – жена Елена (в будущем ей будет дан псевдоним – «Мария»). тёща и двое детей. Радо уходит из агентства «Инпресс» и через некоторое время создаёт в Швейцарии собственное дело – издательскую фирму «Геопресс», выпускавшую периодические географические справочники и другие материалы. Деятельность фирмы была успешной, и вскоре всё предприятие даже стало приносить небольшую прибыль. Среди подписчиков на издания фирмы были редакции многих газет, ряд европейских университетов и даже библиотека Конгресса США. Успеху издательской деятельности Радо несомненно способствовало то обстоятельство, что он действительно был крупным учёным в области географии и вообще всесторонне развитым человеком. Шандор свободно владел немецким, венгерским, английским, французским, итальянским и русским языками. Он пользовался известностью в географических кругах многих стран, был членом географических обществ Франции и Италии, Королевского географического общества. По приглашению последнего Радо посетил Лондон в 1937 г. В первое время пребывания в Швейцарии Ш. Радо работал самостоятельно, а в июле 1937 г. был передан в подчинение нелегальному резиденту РУ РККА, которого впоследствии в своих мемуарах Радо назовёт «Колей», а отечественный исследователь В. И. Лота называет «Костей» Резидент направлял его то в Италию для получения сведений о перебросках итальянских войск, то ставил задачи по добыванию разведывательных сведений в отношении Германии. Из материалов, добытых «Дорой» в этот период, заслуживают внимания справочники, карты, официальные и служебные издания, которые он получал по своей официальной деятельности. В этот период Радо, по словам историка В. И. Лоты, сумел привлечь к сотрудничеству нескольких известных журналистов и польского дипломата. В январе-апреле 1938 г. по указанию Центра «Коля» передал в подчинение «Доры» нескольких агентов, один из которых упоминается в мемуарах Радо – журналист Отто Пюнтер («Пакбо»).

В апреле 1938 г. «Колю» вызвали в Москву, где он был арестован органами НКВД. Таким образом, начало самостоятельной работы новой резидентуры РУ РККА сложилось крайне неудачно – «Дора» не был кадровым сотрудником военной разведки, он не мог профессионально руководить разведывательной деятельностью группы в сложных условиях. После отьезда «Коли» в Москву «Дора» стал резидентом советской военной разведки в Швейцарии. С этого времени Радо и его помощники начинают активно привлекать новые источники информации, причём делают это неквалифицированно, без соблюдения элементарных правил конспирации. С апреля 1938 по август 1939 гг. работники резидентуры попытались привлечь к сотрудничеству более 20 человек. Однако наиболее ценными оказались лишь «Габель» и «Пуассон». Остальные не представляли ценности как источники информации, а некоторые были явно подозрительны.

Следует заметить, что «Дора» в своих донесениях о привлечении к сотрудничеству источников информации как в этот период, так и в последующем был чрезвычайно осторожен. Сведения об агентах, которые он направлял Центр, часто ограничивались лишь кличками и фамилиями. Порой даже настоящие имена источников оставались неизвестными. Направляемые в Москву разведывательные данные в это время не представляли сколько-нибудь значимой информации. ««Всё это происходит потому, что с вашей стороны недостаточно проявляется инициатива и настойчивость в вопросах руководства». Обратите внимание на военную активность Италии и Германии, направленную против Франции, и установите где, в каком количестве и с какой целью сосредоточиваются силы этим странами» – писал «Доре» в апреле 1939 г. начальник Разведуправления РККА. Вторая мировая война застала резидентуру «Дора» неподготовленной к работе в условиях войны. Имевшиеся источники не могли обеспечить регулярное добывание надёжной информации о намерениях и действиях воюющих сторон. Радо не был ориентирован по направлениям разведывательной работы в связи с изменившейся обстановкой в Европе. К тому же с началом войны связь «Доры» с Центром оборвалась. В резидентуре имелась рация, но не было радиста, шифра и программы связи. Не видя других способов восстановления связи с Радо, Москва поручила в декабре 1939 г. другому советскому нелегалу – «Соне» 10, установить с ним контакт. В начале января 1940 г. «Соня» доложила в Центр, что связь с Радо установлена. С этого момента и до декабря 1940 г. резидентура «Дора» поддерживала связь с Москвой через «Соню» и её радиостанцию.

Центр через «Соню» сообщил Ш. Радо, что в Женеву в марте 1940 г. прибудет ещё один представитель Центра – «Кент» (А. М. Гуревич). «Кенту» были сообщены паспортная фамилия и адрес «Доры». Ему было поручено детально ознакомиться с положением дел в резидентуре, научить Радо шифру, совместно разработать программу радиосвязи, а также поставить задачи по разведывательной работе. В частности, ускорить установление прямой связи с Центром, подготовить радиста и использовать хранившуюся рацию; улучшить качество добываемой информации, пересмотреть источников и отсеять балласт. Главным направлением работы оставались Германии и Италия. «Однако меня очень беспокоило, что Центр дал Кенту, как и Соне, мой настоящий адрес. Это казалось мне довольно неосмотрительным. Если не было иного способа переслать мне шифр и прочие документы из-за трудностей поездок по воюющей Европе, надо было хотя бы саму встречу с Кентом устроить, не раскрывая моей личности и адреса», – писал впоследствии Радо. А. Гуревич вспоминал, в свою очередь: «Для выполнения задания через меня «Дора» направлялась книга для шифрования радиограмм и специальный код, установленный только для этой резидентуры. Мне надлежало запомнить переданный Центром адрес проживания резидента в Женеве, его фамилию, имя и пароли для установления связи с ним при нашей первой встрече. Больше того мне самому необходимо было изучить шифровальный код, чтобы обучить пользоваться им резидента». Вот на этот момент следует обратить внимание читателя. «Слушая, я с интересом разглядывал этого, должно быть, чересчур самовлюбленного человека. У него было странное лицо, узкое и вытянутое вниз. Увидев однажды такое лицо, никогда не забудешь. Для разведчика это недостаток … его наставнический тон раздражал, он, видимо, мнил себя важной персоной. Мне такие люди не по душе … Кент провёл инструктаж детально и толково. Он действительно знал свое дело».

Летом 1940 г. «Дора» привлёк к работе Эдмонда Хамеля (псевдоним «Эдуард») владельца радиомагазина в Женеве, радиоинженера по специальности. В августе 1940 г. в магазине «Эдуарда» была установлена радиостанция, на которой поочередно работали «Соня», «Джон» и «Джим». Они осуществляли подготовку «Эдуарда» по радиосвязи. Позже «Эдуард» самостоятельно собрал три радиостанции для связи с Центром. Его жена – Ольга Хамель (псевдоним «Мауд») в 1941 г. также прошла радиоподготовку и стала оператором. «Втроём они [ «Соня», «Джон» и «Джим» – прим. автора] поочередно тренировали Эдуарда и Мауд, а в условленные часы, обычно по ночам, ловили в эфире позывные Центра» В 1940 г. из всего состава резидентуры работой по добыванию информации занимался только «Пакбо». Он возобновил использование «Габеля». Однако ряд полученных от последнего документальных материалов (в частности картографических) не удалось переслать в Центр из-за отсутствия подходящих средств связи. «Пакбо» периодически привлекал «Пуассона» для получения устной военно-политической информации, главным образом о намерениях германского правительства. Для её добывания «Пакбо» использовал также своих знакомых из журналистских и дипломатических кругов. При этом почти каждого, даже случайного собеседника, «Пакбо» и «Дора» рассматривали как источников и присваивали им агентурные псевдонимы.

Такая практика применялась ими и в последующем. Поэтому в агентурной сети «Доры» числились и такие «агенты», от которых в обычной беседе раз-другой была получена устная информация. Так, например, в сентябре 1940 г «Дора» доложил сразу о четырёх новых агентах, однако фактически они ими не были. «Пакбо» иногда получал от них интересующую его информацию в беседах. По подсчётам историка В. И. Лоты, резидентура «Дора» (с учётом работы предшествующей резидентуры) за период с начала 1936 г. по октябрь 1940 г. отправила в Центр 144 материала. Однако, как утверждает историк, в этот показатель не были включены сотни текстов радиограмм одной из зарубежных правительственных радиостанций, географические справочники и карты европейских государств и другие материалы. В декабре 1940 г. по указанию Центра «Соня» выехала из Швейцарии. Член её группы «Джим» оставался здесь и обосновался в Лозанне. Перед отъездом «Соня» передала «Джиму» радиостанцию, документы для шифрования и радиосвязи и связала его с «Дорой». «Джиму» предписывалось обеспечивать обмен корреспонденцией между «Дорой» и Центром и вместе с тем, не подвергая себя особому риску, принимать меры по сбору военной информации и передавать её в центр. «После того как Соня с детьми покинула Швейцарию, мы получили радиограмму Директора, в которой содержалось распоряжение: Джиму перебраться на жительство в Лозанну и установить там Сонину радиостанцию; Джон остаётся в Женеве и поддерживает связь с Центром из этого города. Решение Центра было разумным и своевременным. Эдуард. раздобыв детали, собрал довольно мощный передатчик и приемник. Станция работала хорошо, и Джон бесперебойно держал связь с Москвой. Теперь, когда мы имели две рации, оставлять обе в Женеве было нецелесообразно, учитывая возможность пеленгации».