Валентин Мзареулов – Ключи от космоса. Система контроля морского базирования (страница 27)
Но и в «межрейсе» на судне иногда бывает оживление, когда на судно приезжают т. н. «промышленники», то есть — специалисты, разработчики аппаратуры, установленной на судне. Их задача — проверить состояние этой аппаратуры, устранить замечания. Одновременно с ними на судно приезжают и наши ребята, чью аппаратуру собираются проверять. Для промышленников такие командировки — всегда удовольствие. Тут тебе и гостиница, и столовая, и место работы. И, конечно, сувениры и подарки. Вот в 5-й лаборатории, на ВЦ, за Консулом промышленник-программист разбирается с программой. Уже немного навеселе. «Какой м. дак это написал?!» Открывает титульный лист. «А! Это я написал».
Наиболее оживлённые дни — это когда судно стоит на заводе для переоборудования и ремонта. Тогда кругом кипит работа, рабочие туда– сюда бегают, у вахтенного у трапа голова кругом, наши командиры суетятся: на «Добровольском» ставят спутниковые «Сапфир» и «Жемчуг». Где-то рабочие перестилают линолеум. А нам нужно из ближайшего цеха натащить алюминиевого профиля и листа, «чтоб было». А ещё — доски, фанеру и оргалит. Всё пригодится.
Незаметно, но «межрейс» надоедает. И как бы родным не было обидно, тебя уже тянет в рейс. Привык ты к морю, к безграничному Океану, к простору.
И сейчас, спустя 35 лет, во сне, видишь себя на своём корабле, а вокруг — он, Океан, волшебник, который навсегда тебя околдовал.
«Работа по витку» — это сеанс связи с космическим аппаратом, когда он совершает над головой свой очередной виток. Во время этого сеанса связи нужно принять телеметрическую информацию, обработать её и отправить по КВ или через спутник в ЦУП. Если космический аппарат обитаемый, нужно установить с ним УКВ связь и ретранслировать её через спутник в ЦУП. А возможно, и самим пообщаться с космонавтами, если они просят. Поговорить с ними, пустить музыку… Это всё, что могут делать телеметрические суда «Селена-М» в отличие от универсальных, «больших», вроде «Гагарина» и «Королёва». Те умеют управлять космическими аппаратами и измерять их траектории.
Судно уходит в рейс на полгода и больше, поэтому план его работы, как правило, известен только на ближайшие месяцы. Ближайшая задача — встать в заданном районе Океана и ожидать указаний от руководства Службы.
Для работы по витку требуется
• знать координаты точки работы
• знать время появления космического аппарата над горизонтом и его ухода за горизонт
• знать параметры траектории космического аппарата, проходящего над судном
• знать каналы приёма данных и УКВ-связи
• знать, какие параметры, какие телеметрические данные необходимо принять с космического аппарата
• знать каналы для отправки полученных данных
Эти данные могут быть известны руководителю экспедиции заранее. Или получены по КВ или через спутниковую связь в любое время в зашифрованном виде.
Вот данные получены, шифровальщик их расшифровал, передал начальнику экспедиции. Начальник собирает руководителей служб, выдаёт задание. Начинаются действия.
Получив координаты точки и зная время начала работы, капитан ведёт судно в эту точку. Точное местоположение судна штурман определяет, пользуясь спутниковой системой позиционирования «Штырь» или АДК–3М.
На ВЦ, в 5-й лаборатории, получив данные об объекте и о координатах точки работы, вычисляют параметры траектории космического аппарата, время и азимут его появления над горизонтом и ухода за горизонт. Затем определяют оптимальный курс судна во время сеанса, такой, чтобы надстройки и мачты судна не заслоняли антеннам аппарат. Определив курс и зная траекторию аппарата, ЭВМ рассчитывает целеуказание для управления антеннами «Авроры» и «Ромашкой». Они должны поймать космический аппарат, когда он появится над горизонтом, вести его по небосводу и проводить за горизонт. Целеуказание для них — это азимут и угол места, направление, куда должна смотреть антенна в каждый момент времени сеанса.
Там же, на ВЦ, рассчитывают угол места и азимут для геостационарного спутника связи, на который будет направлена антенна «Жемчуг».
Сегодня работаем по посадке «Союза». Над нами он должен включить тормозную двигательную установку и сойти с орбиты. Наша задача — принять телеметрию и поддерживать связь ЦУПа с космонавтами.
По часовой готовности все задействованные на витке занимают свои места в лабораториях. Руководит сеансом начальник экспедиции из пункта управления — лаборатории № 18.
В систему управления «Ромашки», расположенную в лаборатории 6а, с перфоленты вводят целеуказание. По нему антенна будет сама следовать заданному направлению. «Ромашка» — это сборка из четырёх антенн, каждая из которых ловит сигнал. По разности фаз этого сигнала вычисляется погрешность наведения антенны и в управление двигателями вносится поправка. За переборкой, в 9-й лаборатории включают гироскопы системы «Надир». Их задача — отслеживать рыскание судна и качку и давать поправки в наведение «Ромашки».
Операторы приёмников телеметрии, приёмников и передатчиков «Авроры», КВ– и спутниковой связи выставляют нужные режимы и частоты связи. В 8-й лаборатории операторы подготавливают систему УРТС–2 к выборке из сигнала телеметрии заданных каналов, по которым с борта космического аппарата приходят данные с датчиков. Часть этих данных можно вывести на графические регистраторы. С ними будет работать группа ручной дешифровки.
В магнитофоны УРТС–2 и приёмной «Авроры» заправлены магнитные ленты, телеметрия и УКВ готовы записывать всю принятую информацию. СТИ готова отправлять данные телеметрии на ЭВМ и в системы спутниковой связи. Во 2-й лаборатории оператор готов вручную, с пульта управлять антеннами «Авроры». В 19-й лаборатории СЕВ (система единого времени)
«Кипарис» прогрета и раздаёт метки времени. Капитан привёл судно в заданную точку, встал на заданный курс, дал ход. «Ромашка» и «Аврора» смотрят на горизонт, «Жемчуг» — на спутник.
БВН-ы (блоки визуального наблюдения) и магнитофоны включены. Бумага в графопостроителях пошла. В пункте управления начальник экспедиции принимает доклады. Всё готово. Ждём сигнала.
Есть сигнал! Вот он: на БВН-ах запрыгали столбики. Каждый — это сигнал датчика на борту космического аппарата. На бумаге регистраторов пошли чертиться линии: тангаж, рысканье, вращение не должны вылезать за допустимые границы, пуск и остановка тормозного двигателя должны произойти вовремя.
Чуть слышен гул сверху. Это работает привод «Ромашки». Авроровские антенны не слышно, их серводвигатели подвывают там, на палубе. На палубах пусто — когда спутниковая связь работает на излучение наверху находиться не стоит. По громкой раздаются отрывистые доклады и команды.
Группа ручной дешифровки сообщает: «тангаж — в норме!», «рыскание, вращение — в норме!», «двигатель включился!», через 3 минуты — «двигатель выключился!»…
Столбики на БВН-ах упали, «Союз» ушёл за горизонт. Там спускаемый аппарат отстрелит бытовой и приборноагрегатный отсеки, в огне плазмы войдёт в атмосферу и через 30–40 минут космонавты будут на земле.
ЦУП всё принял, передавать запись с магнитофонов не потребовалось. «Спасибо за работу. Отбой!»
Весь сеанс длился примерно 9 минут.
За всю трудовую историю НИС «Космонавт Георгий Добровольский» не было ни одного случая, когда по вине работавших на нём людей был бы сорван сеанс связи, не принята информация.
Первые годы в портах захода иностранцев на судно не пускали. Нельзя.
«Мы — гражданские, но всё тут секретное и враг не пройдёт». Хотя, помнится, в первом рейсе в порту Пуэнт-Нуар, Конго, каким-то аборигенам в офицерской форме показывали ЭВМ «Минск–32».
Со временем, с приходом «перестройки» и «гласности» порядки смягчились и в 1988-м в рыбацком порту Блафф, Новая Зеландия, на борт «Добровольского» поднималась группа телевизионщиков из соседнего городка. Их водили по судну, показывали УРТС–2 в лаборатории № 8, демонстрировали, как управляется «Ромашка» с пульта в лаборатории 6а. А начальник экспедиции Сергей Серпиков рассказывал им по-английски о задачах судна. Тот эпизод интересен тем, что за несколько дней перед этим «Добровольского» не пустили в порт столицы Новой Зеландии Веллингтон. Мол, судно — шпионское и сможет тут перехватывать правительственную связь.
Ну, а в первые годы было строго. Внешний вид аппаратуры, конечно, никаких секретов не содержит. Но вот частоты, каналы и методы приёма и передачи данных — это информация не для посторонних. Лаборатории, имевшие дело с приёмом и передачей, например № 2, № 6 и № 24, считались секретными. Вход туда был закрыт для всех, кто в них не работает. В этих лабораториях на переборках, на пожарных щитах, кроме обычных пожарных инструментов висела увесистая кувалда. Блоки аппаратуры, из которых при желании можно было извлечь секретную информацию, были помечены специальным значком — красным треугольником, вроде знака аварийной остановки, который мы возим в багажнике. Зачем?
А вот зачем.
На судах Службы кроме обычных тревог, вроде пожарной и шлюпочной, существовала т. н. «Тревога № 1» — на случай захвата судна недоброжелателями. По этой тревоге экипаж и экспедиция должны были занять свои места по заведованию, а лаборатории — закрыты изнутри. Далее — либо «отбой», либо нечто худшее, если враг пробился. Тогда по громкой звучит команда «Приготовиться к выполнению команды Орёл!». По этой команде помеченные треугольником блоки должны быть выдвинуты из стоек. Если ситуация ещё хуже — звучит «Команда Орёл!». По ней требуется снять со щита кувалду и разбить вдребезги начинку секретных блоков.