Валентин Мзареулов – Ключи от космоса. Система контроля морского базирования (страница 13)
Коля нам объяснял и показывал назначение всех инструментов и приспособлений, которые нам понадобятся во время операции, причем эту процедуру гренажа он повторил несколько раз, ругаясь безбожно каждый раз из-за нашей бестолковости, если мы (особенно я) подаем не то, что он требует. Ильич в это время с девахами чистил-драил медблок. После этого Светка поставила стерилизовать инструмент, а Коля давал мне последние ЦУ. Где-то к 17.00 по местному времени медблок, инструмент и Клиент были готовы. Мы (Док, Светлана и я) облачились и стерилизовались, как полагается для операции, Жору водрузили на оперстол, он бодренько, по-капитански, рубанул: «Ну что, слесарь-гинеколог и вы, ассистирующие ханурики, поехали!»
Ну и поехали. Светлана намазала толстое пузо пациента йодом, клиент хихикнул: «Щекотно», Док профессиональным жестом сделал скальпелем разрез верхних тканей. И пошло-поехало: «Скальпель, шунт, тампон и т. д.» И гут мне, братцы, стало хреновато, вспомнил почему-то фильм, где судовой врач делает операцию аппендицита, больной умирает, т. к. диагноз был неверен, врач бросает медицину, уезжает на зимовку поваром и т. д. Чувствую я весь покрылся потом, — липким, противным, холодным; в перчатках хлюпает, перед глазами все плывет, доктора еле слышу. Вдруг что то резкое ударило по мозгам, — это Светлана сунула мне под нос добрую порцию нашатыря. Коля хмыкнул: «Ну что оклемался? Тогда поехали дальше.»
Ехали-ехали, доехали до самого аппендикса, Док его лихо отчекрыжил, торжественно показал нам и пациенту, что-то там зашил, осталось только подшить клиента и… вот тут-то началось то, чего мы не ожидали. Док вооружился необходимым инструментарием, Светка подтягивает разъехавшуюся животину, Док этак умиротворенно бодренько мурлычет: «Сейчас все сделаем красиво, как в косметическом кабинете, элегантны будете, Кэп, как рояль…». И тут раздался буквально рев Жоры: «Какая в ж… элегантность, какой рояль, м…ки недоделанные! Вы же, садисты-гестаповцы, меня по живому шьете…». Ну а дальше Жора выдавал такие закрученные выражения… Оказывается, Док не рассчитал время операции, местная анестезия кончилась. Помлолит был на подхвате, но он был не стерилен, тогда Док приказал влить Жоре спиртяги. После этого Светка говорила самые нежные слова, вытирая пот с лица Жоры, Док шил, я подавал необходимое, стараясь меньше ошибаться, ну а Жора крыл нас грохочущими небоскребами, правда, они становились поменьше и потише, видно спиртяга подействовал, а может Жора просто понял, ну что с таких м…в можно взять (да при таком ассистенте как ваш покорный слуга). Короче, с грехом пополам закончили. Зашил Док распоротое пузо не до конца, оставив тампон, чтобы не было нагноения и лучше шло заживление. Перебазировали Жору из операционной в палату, хряпнули спиртяжки за здоровье пациента, извинились перед ним за свой прокол, пациент в свою очередь извинился перед нами за непарламентские выражения, поцеловав при этом даже Светлане руку. Светлану Док оставил дежурить, тщательно ее проинструктировав и сказав, что утром он ее сменит.
Ночь для меня была кошмарной, несколько раз вставал, топал на корму к медблоку, заглядывал в иллюминатор, все вроде бы в норме: капитан спит, даже похрапывает, Светлана в кресле кемарит рядом.
Утром ни свет — ни заря поднялся, зашел на мостик к старпому, где он заканчивал «собачью» вахту. Ильич поведал, что он тоже несколько раз наведывался к медблоку, видел меня, шастающего туда же, успокоил меня, что все будет в ажуре. После этого я пошел навещать больного. Зашел, Светлана поила капитана полусидящего полулежащего на подушках. Спросил, ну как? Жора ответил, что так, все в норме, но вот что-то спина, как будто на булыжниках спал, хотя вон сколько матрасов наложили, чтоб помягче было.
Как мог успокоил его, что иначе не может и быть, т. к. шов открыт, лежал он поэтому только на спине, а ведь обычно он во время сна меняет позицию и т. д. Потом меня как что-то дернуло, я нагнулся и глянул под койку. Боже мой… Под матрацами лежали стопкой «броняшки», снятые с иллюминаторов. Пришел уже Док менять Светлану, так что мы втроем, стараясь поменьше тревожить больного вытащили железяки, уложили снова Жору, он этак блаженно промычал: «Ух! Благодать!» А меня прорвало, я последними словами крыл старпома, боцмана и всех, кто готовил медблок. Док делал вес необходимые послеоперационные процедуры, в том числе уколы. Жора спросил Дока, а как у того с успокаивающими инъекциями, Коля сдержанно ответил, что он ухе сделал. Я продолжал громыхать по поводу расп…ва, тогда Жора, спросил, а есть ли еще, на что тот ответил, что у него их достаточно, чтобы воткнуть во все задницы экипажа (Коля тоже был зол за случившееся, т. к. сам все не проверил, доверившись другим). Тогда пациент, попросив Светлану приподнять его на подушках и суровым капитанским голосом изрек: «Судовой врач! Капитан прикован к постели. Не хватало, чтобы вышел из строя еще и НЭ, посему приказываю сделать ему тройную дозу этой самой умиротворяющей!» Док со Светкой прыснули, я выскочил с матюгами и мигом, влетел на мостик, где Ильич готовился к сдаче своей «собачьей» вахты. Он оторвался от журнала, ошалело посмотрел на меня, сначала никак не мог понять, что я изрекаю, потом врубился, бросил скороговоркой сменщику: «айн-момент», и кубарем (так только он умел) скатился по трапу вниз… Что там было?!?.. Старпом, стройненький, щупленький, с взъерошенным хохолком, напоминая чем-то А. В. Суворова, вертелся среди громадных, по сравнению с ним, боцмана, плотника, дневальной и высказывал на великолепном портово-Санкт-Петербургском сленге все, что он думает о происшедшем, выдавая очень яркие и образные характеристики каждому, на что те, понурив свои буйные головушки, только молча кивали, соглашаясь со всем абсолютно. Аудитория, амфитеатром собравшаяся невдалеке, дико гоготала. Да! — это был настоящий Театр — Театр Великого Шекспира!
…Капитан шел быстро на поправку. Первое время руководил из каюты. Откуда-то нашлись полосатые пижамные брюки, но в них на мостике, естественно, показываться было не солидно. Тогда наши умельцы нашли темно-синий сатин и под руководством Светланы сварганили Георгию Васильевичу великолепные штаны на резинке и… даже с гульфиком.
«Да, вряд ли хоть один пес поверит Пижону, когда в старости он будет трепаться о своих морских приключениях»
В. Конецкий, «Морские сны».
Далее в моем повествовании Пижон будет часто фигурировать, т. к. он, как только появился на борту «Неве-ля», стал полноправным членом команды. К нему неравнодушны были даже откровенные нелюбители «братьев младших», ну а абсолютное большинство экспедиции и экипажа в нем просто души не чаяло. Когда один из моих недоброжелателей из экипажа как-то после принятия излишней дозы «тропического» изволил пошутить в узком кругу: а что будет с Начальником, если Пижона выбросить за борт…Как рассказывали, договорить он не успел, его закадычный друган врезал ему мощный апперкот. Компашка сначала ничего не могла понять (не слышали они этой фразы), стали растаскивать. Растащили, но, когда узнали суть инцидента, каждый добавил от души.
В мае от Жеки получил РДО: «Готовь ящик. Надо срочно встретится, т. к. уходим в другой район». Стояли мы в сутках трос хода друг от друга. Договорились идти на сближение. Встретились, спустили бот. Поднимаюсь на борт «Моржа», ведут к маме-Терезе, около каюты на страже лежит Дик, порыкивает, задолбали его экскурсанты. На прекрасном ложе, сделанном судовыми умельцами возлежала мать-Тереза, кормящая шестерых прелестных псинок. Один чернявенький очень шустрил, отталкивая других, меняя сиськи. Спросил: «Он, она»? Жека ответил: «Кобелек, кобелек, так и знал, что его выберешь, хотя на него многие глаз положили, но уговор есть уговор, ты первый, все знают».
Прием-передачу произвели в каюте капитана В. Я. Радченко. Привез к себе, он запищал, жрать хочет. Л он еще полуслепой. Взял напалечник. Не получается. Тогда налил в блюдце молока, опустил туда палец, ткнул его мордахой, палец сунул ему в рот — зачмокал. Вот потом спустя много лег, когда при родах у нас умерла маленькая собачка Зося, оставив нам сиротку Риту, мои девчата догадались ее кормить из пипетки, т. к. сначала ни одна соска не лезла в рот. А ни я, ни Док, ни многоопытные мариманы до этого не додумались, пытаясь даже для кормления приспособить презерватив.
Ну а о дальнейшей жизни этой псины вы узнаете в процессе чтения этого повествования. Когда я его привез на борт с соответствующими документами, его встречая «Почетный караул», но кличку, присвоенную ему на «Моржовце», не восприняли, а кто-то сразу окрестил его Пижоном за его раскрас. Так и добавилась наша команда еще одним мариманом — Пижоном.
Выдержки из «Лоции Антарктики» (вып.2), Управление Гидрографической Службы ВМФ
Архипелаг Кергелен расположен между параллелями 48°25′ и 50°00′ ю. ш. и меридианами 68°30′ и 70°35′ в. д. Он представляет собой обширный шхерный архипелаг, насчитывающий свыше 300 островов и островков, самым большим из которых является о. Кергелен, берега его изрезаны многочисленными фордами с крутыми скалистыми берегами. Архипелаг в течение многих лет был базой для промысловых судов, добывающих здесь китов и тюленей, в результате чего эти животные здесь были почти полностью истреблены. С 1928 года большинство районов архипелага объявлены заповедником, охота и лов в этих местах запрещены.