Валентин Мзареулов – Как умирал Сталин. Далекая драма «Ближней» дачи (страница 3)
В 1933 году у т. Сталина трагически погибла жена. И. В. глубоко переживал потерю жены и друга. Дети были еще маленькие, уделять им много внимания т. Сталин ввиду своей занятости не мог. Пришлось передать воспитание и заботу о детях Каролине Васильевне. Она была культурной женщиной, искренне привязанной к детям.
Светлана была спокойной и послушной, чего нельзя было сказать о Васе, очень подвижном и шаловливом мальчике. Он доставлял немало хлопот своим воспитателям. Когда дети подросли и оба уже учились, часть ответственности за их поведение легла и на меня.
Дочь, любимица отца, хорошо училась и была скромной и дисциплинированной. Сын, по натуре одаренный, занимался в школе неохотно. Слишком он был нервным, порывистым, не мог долго усидчиво заниматься, часто в ущерб занятиям и не без успеха увлекаясь чем-то посторонним, вроде верховой езды. О его поведении скрепя сердце приходилось докладывать отцу и расстраивать его. Детей он любил, особенно дочь, которую в шутку называл «хозяйкой», чем она очень гордилась. К сыну относился строго, наказывал за шалости и проступки. Девочка, внешне похожая на бабушку, мать т. Сталина, характером была несколько замкнутой, молчаливой.
Мальчик, наоборот, живой и темпераментный, был очень душевный и отзывчивый. Воспитывались дети вообще очень строго, не допускалось никакого баловства, излишеств. Дочь выросла, окончила институт, защитила диссертацию, имеет семью, работает, воспитывает детей. Фамилию отца она сменила на фамилию матери. Впоследствии уехала за границу проводить в последний путь мужа и так там и осталась. Судьба сына сложилась более трагично. Окончив авиационное училище, он стал участником войны, командовал, и неплохо, авиационным полком. После смерти отца был арестован (за гибель эскадрильи?) и осужден на 8 лет. Отбыв наказание, он вышел на свободу совершенно больным. Военное звание ему сохранили и назначили пенсию, но предложили отказаться от фамилии отца, на что он не согласился.
После этого он был выслан в Казань, где вскоре умер, в марте 1962 года, в возрасте 40 лет.
Летом 1935 года было произведено покушение на товарища Сталина. Это произошло на юге. Товарищ Сталин отдыхал на даче недалеко от Гагр.
На маленьком катере, который был переправлен на Черное море с Невы из Ленинграда Ягодой, т. Сталин совершал прогулки по морю. С ним была только охрана. Направление было взято на мыс Пицунда. Зайдя в бухту, мы вышли на берег, отдохнули, закусили, погуляли, пробыв на берегу несколько часов. Затем сели в катер и отправились домой. На мысе Пицунда есть маяк, и недалеко от маяка на берегу бухты находился пост погранохраны. Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагр, с берега раздались выстрелы. Нас обстреливали.
Быстро посадив т. Сталина на скамейку и прикрыв его собой, я скомандовал мотористу выйти в открытое море.
Немедленно мы дали очередь из пулемета по берегу. Выстрелы по нашему катеру прекратились.
Наш катер был маленький, речной и совершенно непригодный для прогулок по морю, и нас здорово поболтало, прежде чем мы пристали к берегу. Присылка такого катера в Сочи была сделана Ягодой тоже, видимо, не без злого умысла – на большой волне он неминуемо должен был опрокинуться, но мы, как люди, не сведущие в морском деле, об этом не знали.
Это дело было передано для расследования Берия, который был в то время секретарем ЦК Грузии. При допросе стрелявший заявил, что катер был с незнакомым номером, это показалось ему подозрительным и он открыл стрельбу, хотя у него было достаточно времени все выяснить, пока мы находились на берегу бухты, и он не мог нас не видеть.
Все это был один клубок. Убийство Кирова, Менжинского, Куйбышева, а также упомянутые покушения были организованы правотроцкистским блоком.
Это показали процессы Каменева и Зиновьева в 1936 году, процесс Пятакова, Радека и Сокольникова в 1937-м и процесс Ягоды, Бухарина и Рыкова в 1938-м. Этот клубок удалось распутать и таким образом обезвредить врагов Советской власти перед войной. Они могли быть «пятой колонной».
Во время Великой Отечественной войны мною также была проделана огромная работа по подготовке к эвакуации правительства, дипломатического корпуса, Министерства обороны в г. Куйбышев.
Для этого были сделаны два убежища, подготовлены соответствующие помещения для размещения ЦК партии, Совета Министров, Верховного Совета СССР, Министерства обороны, дипкорпуса, а также для членов правительства и их семей.
Мне также были поручены Ставкой встреча и обеспечение всем необходимым, как-то: личная охрана, помещение, убежище, питание и транспорт – Черчилля, де Голля, доверенных Рузвельта Гопкинса и Гаррисона, т. Берута и подпольного комитета будущего правительства Польши (около 15 чел.). Для этого была выделена дача под Москвой, полное питание и охрана.
В послевоенное время в Советский Союз приезжали для проведения курса лечения Берут, Готвальд, Тольятти, М. Торез со всей семьей.
Мне было поручено обеспечить им охрану, полное снабжение, дачу, лечение авторитетными врачами, сообщать их заключение на Политбюро о ходе лечения, обеспечить после лечения отдых на юге. В 1946 году решением Совета Министров мне был передан ОРУД, который до этого был подчинен Серову.
Организация всех демонстраций на Красной площади также была возложена на меня.
Все вышеизложенное является лишь небольшой частью той огромной работы, которая была возложена на Главное управление охраны во время Великой Отечественной войны, и Управление охраны превратилось в огромное предприятие со 170-миллионным бюджетом. Все это вызывало зависть и недоброжелательство моих врагов.
Рядом со Сталиным Юрий Соловьев
Мой рассказ сегодня – это история давно минувших лет.
В 1940 г. 18-летним пареньком из подмосковного Наро-Фоминска я был призван в Советскую Армию в дивизию им. Ф. Э. Дзержинского. Будучи заместителем политрука пулеметной роты, я участвовал в обороне Москвы в боях под Ржевом. Курсантом спецшколы НКГБ освобождал Крым от немецких оккупантов.
Соловьев Юрий Сергеевич
В 1943 г. я был принят на работу в 6 Управление НКГБ СССР – охрану правительства. Первым объектом, на котором началась моя служба охраны, была загородная подмосковная дача «Липки», затем комендатура «Ближней дачи». В 1945 г., будучи в Германии, я нес службу охраны Потсдамской конференции. В то же время меня начали привлекать на службу в выездной охране И. В. Сталина. После вручения правительственной награды был направлен в кремлевскую группу Мельникова по несению охраны кабинета и квартиры И. В. Сталина в Кремле.
За время прохождения службы в Управлении охраны правительства меня как бы вели по ступеням служебной лестницы, от простого к сложному. Будучи направленным в группу полковника Мельникова, несшую охрану в сердце Московского Кремля, особом секторе – кабинет и квартира, и в Большом Кремлевском дворце – кинозал и сектор президиума, там, где в любое время мог пребывать И. В. Сталин, мне посчастливилось узнать все тонкости и особенности охраны и людей из обслуживающего персонала Кремля. Особый сектор, или, как его еще называли, «уголок» по месту положения в здании Сената, построенного знаменитым русским архитектором Казаковым во времена правления Екатерины Второй. Этот «уголок» имел подъезд, располагавшийся в основании угла треугольника в плане здания у Никольских ворот, которые всегда были заперты и члены правительства выходили в калитку ворот при траурных церемониях на Красную площадь.
Кабинет, служебные помещения особого сектора были расположены на втором этаже, под ними на первом этаже находилась кремлевская квартира И. В. Сталина. На третьем этаже над кабинетом И. В. Сталина располагался аппарат Николая Михайловича Шверника.
Посетитель, пройдя пропускной пункт охраны, мог по широкой каменной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, или на лифте подняться на второй этаж. С лестничной площадки, минуя большую, абсолютно пустую залу, направляешься направо, преодолевая длинный коридор, который упирается в дверь кабинета И. В. Сталина (дверь всегда закрыта). Через эту дверь, для неожиданности, в момент ареста Берии вошла группа для его захвата. Справа две двери. Первая дверь ведет в небольшую продолговатую комнату, где размещался секретариат из трех человек. Прямо перед входом в простенке между окнами, выходящими на Арсенал Кремля, письменный стол генерала Н. С. Власика – начальника охраны. Справа и слева столы помощников И. В. Сталина генерала А. Н. Поскребышева и полковника Л. А. Логвинова. Последний всегда ходил в штатском.