Валентин Маэстро – Человекоферма (страница 1)
Валентин Маэстро
Человекоферма
Раздел 1. Новое – забытое старое
Глава 1. Внешний лоск
Германия. Александр прилетает в Берлин.
Прибыл и словно из подвала тёмно-мрачного вышел, поднялся в комнату светло-красивую и чисто прибранную. Опешил: видит перепад, величиной с пропасть, между уровнем культуры постсоветских республик и немцев.
«Вижу, как будто нарисованные, идеального качества, с непривычной гладко – ровной поверхностью дороги.
Смотрю в другую сторону и восхищение переполняет меня: великолепные строения-гиганты. На них броско – разноцветные в многообразии цветов неоновые, динамичные, бегающие по стенам зданий рекламы.
Огромные, крытые магазины, занимающие целые кварталы. Здесь можно приобрести всё, что желаешь и более того: даже то, о чём и не знаешь. Обслуживание уважительное и доброжелательное. Всё продумано в мельчайших деталях для блага клиента.
Видится главенство мысли всюду.
Повсеместная чистота и вежливая улыбчивость встречных.
Улыбки доброжелательные женщин-прохожих и мелькает вопрос в уме у меня: «Неужели все они намекают, что целоваться и боле желают со мной??? У нас – так редки улыбки…»
Свобода самовыражения, что проявляется даже в открытом наличии домов терпимости.
Удивительно тихое общение на улицах и разумная дисциплинированность. Каждый знает что можно и чего нельзя…»
По прибытию сюда, вне Александра сменилось окружение и внешне он сам уже был такой же как все, но внутри себя он не мог утихомирить клокочущее недовольство.
«Чиновники в стране нашей каждым действием своим, ложью, словно кнутом невидимым стегают оголённое тело общества справедливости, каким видел его я, хочу видеть его я…»
Неприятие этих действий – постоянного обмана – отталкивает Александра от них. Бросает прочь от неправды. Кидает в горящий нетерпением поиск чистоты, красоты…
Он уходит, убегает от одного внешнего, что дает разочарование, к другому человеку, предмету, явлению. Обращается к многообразию внешнего мира в отчаянной надежде найти здесь, в этой смене-перемене совершенство или, хотя бы, приближение к нему… Надеется, но опять оказывается в таком же, по сути, подобном окружении…
Поездка в другую страну – это тоже было нечто новое и обещало изменение.
Когда Саша был ещё дома, разочарование захватило в плен его чувства после разговора с Майей, а факт о грандиозном обмане народа государством в лице чиновников был подобен предательскому удару сзади. Знание это, болезненным эхом всё время отзывалось в нём и напоминало о том, что всё начальство приватизационного агентства в его стране – ничтожества.
Постоянное нахождение в таком состоянии вело к потере веры в добропорядочность людей, но, в конце концов, одновременно с этим принесло с собой и надежду. Принесло надежду, успокаивающую шёпотом своим, что всё будет хорошо и, просто-напросто, быть плохо не может…
Прибытие в Германию и виды явного благосостояния вернули ему веру в приближение счастья. Вернули, но не знает он ещё, здесь и сейчас, за что ухватиться, за что держаться, чтобы не потерять, не упустить этот возникший в нём из ниоткуда лучик робко греющего света. Он начинает понимать, что находится сам и мечется внутри некой системы, но не может найти в ней спасительную мощь всеведения. Где она? Не знает. Не знает и бросается, будто в поиске наощупь, от одной новизны к другой…
Александр, внутренне посмеиваясь, смотрит, очередной раз, на смирно стоящих на переходе перед красным светом светофора группами людей.
«Они устроены – настроены не так, как мы. Они другие?»
Немцы, несмотря на то, что на прямолинейной улице даже в самом конце не было ни одной машины, терпеливо дожидались зелёного. Саша, вопреки всем правилам, демонстративно пересекает дорогу на красный…
Все видимое им здесь резко контрастирует с разбитыми в ямах и ухабах улицами, проезжей частью и серостью однообразных построек городов на родине. С обидой вспоминает о недавнем прошлом: пустые полки в магазинах, дефицит на предметы первой необходимости, угрюмые лица встречных на улицах родной столицы. Запрет на свободное чтение книг, на частное предпринимательство.
«Здесь воочию вижу достижения прекрасные в государстве, где главенствует собственность частная, – Санёк, думая о пути, по которому идти его стране, лишний раз себя успокаивает. Сочетание капитализма с демократией – к благу ведут.
Демократия – это же власть народная. Правители не понравятся, снимем и других выберем.
Кроме того, узурпации, злоупотреблению властью мешает её сменяемость, перевыборы. Вот, сам своими глазами вижу страны пример, где обилие всего, что человеку надо.
В банк приходишь и тебе всегда выдадут деньги в кредит. Главное – работай честно и верни с процентами, что взял. Деньги дают. Остаётся только действовать и свободным станешь не только духовно, но и материально».
Увиденное в Германии подтверждает правильность подсказываемого и избираемого нами пути.
Прогресс – во всеобщем обилии товаров и размахе глобального, масштабного строительства – в архитектуре и в бизнесе – за границей его родной страны. Люди – довольны, улыбчивы и счастливы, наверняка… Всякий успех зависит только от самого человека… Примеров приводят массу, когда простой бедняк становится миллионером.
Любознательность заставляет Александра объехать достопримечательности Берлина, Кельна… Заменить ему гида любезно соглашается новый знакомый: Даршевский Лазарь – доброжелательный христианин, еврей, эмигрант из бывшего Советского Союза. Параллельно состоялись знакомства и с бизнесменами, и с представителями искусства, политиками. Особо положительное впечатление на Сашу произвел Эдуард Ходос – раввин, убеждённый и мужественный борец с сионизмом, еврейским фашизмом…
Прибывает во Франкфурт – на – Майне. Впервые в жизни оказывается в современном аэропорту, где не выходя на улицу можно отправиться куда угодно на машине, поезде, самолёте.
Мчатся по городу легковушки, едут автобусы, спешат люди… Движение, мелькание света на улице…
Многоголосие и разноязычие, пестрота и разноцветность окон, афиш театров, указателей к музеям.
Все это обилие, как сухая губка влагу, впитывает его тоскующее по многообразию, замученное ограничениями и запретами сознание, жаждущее свежей информации.
Вечером Александр бродит один в центре города по ярко освещенной светом фонарей, реклам, витринами магазинов пешеходной улице.
Вглядывается задумчиво в окружение. Проходя мимо старинного дома даже не удивляется, когда вдруг чувствует, что воображение переносит его опять, будто втягивает энергией этого здания, в глубину веков прошедших.
Переплетаются там, то сливаясь, то разъединяясь деяния, одинаковые по сути своей, двух великих кланов: Клопшильдов и Вошьфеллеров. Одинаковые по цели, в мыслях и действиях.
Видит Александр их и ощущает как некий голос, словно колокольным набатом ритм сердца его ускоряет, предупреждает о несоответствии видимого благополучия и сути жизни.
Слышит безмолвное эхо, что носится в атмосфере общества, где все, на деле, устроено вопреки Совести.
Пророка призыв, словно птица в неволе, бьется как в клетке, где прутья – запреты, законы.
Стучится в двери сердца, где чувства заснули, призывный набат. Ветром, вечно свободным, несомый от неба к земле, звучит он в речениях Скифа потомков. Они, с рабством борясь, из века в век эстафету-факел, светящий греющим пламенем правды, из рук в руки вручают…
Колокол этот весть нам несет. Удар и звон-н-н-н…:
«А-а-а – У – М-м-м»
Слышу слова – гул набата накрывает весь мир…