Валентин Логунов – Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа (страница 9)
Картина девятая
Солнце Эйна, набрав предельный размер и густоту красно-бордового цвета, повисло на линии горизонта, ожидая повелительного распоряжения Иисуса. Оно молчало, потому что способность говорить в нем не была заложена. Но оно слышало. И теперь ждало команду. Иисус подал сигнал, но не солнцу, а в институт истории Земли. Откликнулся тот же комментатор, который когда-то демонстрировал ему картины истории планеты.
– Можешь ли ты переправить блок информации в мою избушку, ну, в тот мой уголок? Надеюсь, ты знаешь, что я имею в виду?
– Разумеется, могу. Но что именно тебя интересует?
– Период жизни на Земле, начиная с убийства Каином Авеля. Нет, раньше… С момента зачатия Каина.
– Информацию в сжатом виде?
– Нет, с деталями.
Иисус подошел к берегу и, не снимая сандалий, забрел в воду по колено. Прохладная вода скользила по ногам, ее ласка передавалась выше, и Иисус почувствовал, что все разогретое его тело нуждается в омовении. И он, забросив сандалии на берег, не сняв шорты и льняную майку, решительно направился вглубь. Течение было не сильным, он поплыл вверх, к изгибу реки, а изгиб тот возник из-за невысокой, метров десять-пятнадцать, отвесной скалы, стоящей на пути потока. У скалы течение усилилось; поток, встретившись с преградой, резко менял направление и устремлялся в левый бок фарватера. Иисус постарался нырнуть как можно глубже, а когда всплыл, поддался воле потока.
– Распугиваешь мою рыбу? – услышал он голос. Ну, конечно, Гавриил, кто еще кроме него придет сюда на вечернюю рыбалку?
– Хочешь еще порыбачить? Задержать светило? – Иисус вышел на берег, стряхивая воду с одежды и нарождавшейся бородки.
– Напротив, я ждал, когда оно покинет нас. Я намерен выловить тайменя, – встал навстречу Иисусу Гавриил. Они крепко обнялись, прижавшись щеками друг к другу. – Ведомо ли тебе, сын Саваофа, способ ловли тайменя ночью? – торжественно произнес Гавриил.
Иисус, наконец, дал команду солнцу, и оно устало скатилось за горизонт.
– Откуда мне знать такие премудрости? – Он отступил на шаг назад и с любовью смотрел на Гавриила. – Слышал, что ты в какой уже раз встречался с Люцифером? Что ему надо?
Гавриил махнул рукой:
– Как всегда, явился с предложениями, начиненными пакостями и хитростью. И ведь сам прекрасно знает, что все они легко прочитываются, а все равно старается. С этакими улыбочками, ужимками, анекдотами, насмешечками над Саваофом, Меоном. Цинизм беспредельный!
– Да, умен…
– Скорее хитер, чем умен, – подтвердил Гавриил. – Но что это мы о неприятном, а между тем я еще не рассказал о способе ночной ловли тайменя. На языке рыболовов это звучит так: ловля тайменя на мышь на лунной дорожке. Если пожелаешь разделить мое удовольствие, покажу, как это делается.
– С удовольствием. Но прежде спрошу тебя: ты переночуешь в моей хибаре?
– Иисус, я сам хотел попросить об этом.
Гавриил взглянул на небо. Искусственная Луна, не торопясь заливала серебристым светом окрестности, но еще не выкатилась полностью из-под листвы могучего дуба, еще не бросила свой свет на реку. Оставались минуты, и Гавриил стал готовить спиннинг. Впрочем, что его готовить, он и без того готов, предстояло лишь прицепить блесну.
– Смотри, я цепляю мышь с крючком-тройником…
– Ты мышью называешь этот лоскуток кожи, покрытый ворсом?
– Ну, конечно же, это не настоящая мышь. Я, кстати, не переношу всяких этих мышей, крыс. Брезгую. Проблема заключается в том, чтобы как можно дальше забросить блесну. Новичку это редко удается, нужна сноровка. Потому что блесна без грузила. А затем вести блесну по поверхности воды, имитируя мышь.
– Чего настоящей мыши взбрело в голову плавать по ночам?
– Скорее всего, случается какая-нибудь катастрофа. Например, подмыло берег, а там было ее жилище. Ну, и бухнулась в воду…
Гавриил мастерски забросил блесну на лунную полоску; блесна шлепнулась о воду, издав мягкий, едва слышимый звук. Гавриил не дал ей утонуть, повел по поверхности воды. Иисус, как ни старался, не смог разглядеть движение блесны, но опытный рыболов чувствовал ее по натяжению лески. И только когда блесна оказалась в метрах десяти от берега, Иисус обнаружил ее. Лоскуток ворсистой кожи и, правда, очень напоминал попавшую в беду мышь.
– Заброс первый и пустой, – весело прокомментировал неудачу Гавриил.
– А ты уверен, что тут водится таймень?
– Я же видел его днем! Вон с той скалы, откуда ты приплыл сюда. Я сверху любовался водой, течением, смотрю, а он лениво плавает по кругу. За ним, как за ханаанским царьком, свита: ленки, омули, мелочь разная.
– Может, я его спугнул?
– Вряд ли. Место пригожее для него. Течение быстрое, сносит с деревьев всякую снедь. Сама, как говорится, в рот лезет.
– А что ты делаешь с уловом?
– Чаще всего отпускаю. Иногда отдаю Серафиму.
– А ему-то рыба на что?
Гавриил заулыбался:
– Так ведь у него стая кошек, разве ты не знаешь?.. Он всем, кто у него бывает, демонстрирует их.
– Кошек я видел, и не раз. Просто не задумывался, что их надо кормить.
Гавриил вновь сделал заброс, и вновь – пусто.
– Уснул, что ли? – пробурчал он недовольно. – Вроде бы рано спать-то. А может быть, облопался. – Давай так, Иисус… Пять бросков – и на покой.
Но пять бросков не понадобились. Таймень выплыл наверх, не весь, спину лишь показал, изловчился, ударил по наживке хвостом. Гавриил потянул леску, помогая «мыши» выплыть наверх и сразу же почувствовал удар, катушка начала стремительно раскручиваться, Гавриил подсек рыбину. Таймень резко крутанул влево, затем рванул к берегу, да так резво, что Гавриил не успевал скручивать леску на катушку.
– Хитер: пытается выплюнуть блесну, – взволнованно прошептал Гавриил.
– Как это выплюнуть?
– А так… Опережает движение блесны, освобождается от натяжения и, если крючки еще не вонзились, откроет пасть и – поминай как звали. А щука, например, может перекусить леску. Я как-то вытащил такую, с ржавым крючком и остатком лески.
Между тем, таймень бесновался, бросался то влево, то вправо. И все же Гавриил медленно, но настойчиво приближал его к берегу. Он попросил Иисуса приготовить сачок. Таймень был килограммов на восемь, на берег просто так не вытащишь, леска оборвется. У берега рыба глотнула воздуха и присмирела. Иисус помог зацепить тайменя сачком и, наконец, он оказался на траве.
– Ну, вот, полюбуйся на красавца, – наслаждался Гавриил, аккуратно извлекая крючки из нёба. – Не переживай, дружок, – обратился к рыбине, – сейчас вновь обретешь свободу. И больше не попадайся, а то скормлю кошкам.
Иисус помог рыболову подтолкнуть ошалевшего тайменя к воде; тот, оказавшись в своей стихии, все же не торопился покинуть мелководье. Огромная голова его наполовину была в воде, наполовину на поверхности, и рыба словно бы размышляла, стоит ли продолжать жизнь или уж покончить с ней, чтобы в будущем избежать подобные испытания.
– Ну-ну, – пробурчал Гавриил, – извини, брат, жизнь такая, что тут поделаешь. Мне тоже кое-что не нравится, Иисусу, вон, гляжу, тоже несладко. Давай, плыви… – и Гавриил еще раз подтолкнул тайменя. Таймень процедил порцию воды, проверил, что у него с хвостом. Хвост действовал исправно. Не торопясь, рыба отплыла на метр-два от берега, передохнула в глубине и, уже более энергично двинув туда-сюда хвостом, окончательно скрылась в темной воде.
Иисус несколько слукавил, назвав свой кров хибарой. Это была пятистенка, выстроенная из толстой лиственницы, пропитанной растительными маслами. Плотники, у которых, кстати, он в детстве обучался мастерству, использовали при сборке сруба в качестве мха между бревнами тр
– Хорошо у тебя тут, – вздохнул Гавриил. – Уж так хорошо, что ничего лучшего не может быть.
– А Михаилу не понравилось. Предлагал поставить терем, – с улыбкой заметил Иисус. – А сам, между тем, живет в келье.
– Это он от любви к тебе. Думает, молодой еще, пусть пороскошничает.
Иисус тонкими смуглыми пальцами поглаживал бородку, и заметно было, что хочет расспросить Гавриила о чем-то своем, сокровенном. Наконец, решился.
– Скажи, ты хорошо знаешь Люцифера? Мне говорили, что вы раньше были друзьями.
– Да с первых же дней, как осознал себя, знаю. Люцифер выделялся среди нас. Он же первенец, к тому же красавец!.. Подвижен, весел, остроумен. Большой выдумщик, запевала во всем. Игры разные затевал, и нас увлекал. Мы все любили его, хотя Михаил порой поглядывал на него с настороженностью. Я, честно признаюсь, считал, что Михаил ревнует Саваофа к нему. И были основания ревновать. Саваоф выделял первенца, чаще, чем любого из нас, хвалил. А начал я менять свое отношение к Люциферу после одного случая… – Гавриил пожал плечами. – Случай пустячный, скоро бы забылся, но вот не забывается: я до сих пор вижу взгляд Саваофа.