Валентин Леженда – Трое из Иудеи (страница 68)

Гениальному умельцу не понадобилось даже разбегаться. Он взял и прямо с места вспорхнул в синее небо, усиленно работая жутко скрипучими, но зато фантастически эффективными крыльями.

- Честь для человека — отстать от ссоры; а всякий глупец задорен! – с искренней гордостью за соплеменников громогласно выдал молодой царь очередную крылатую фразу. – Возвращайся на землю, дружище, ибо решил уже я, как рассудить вас с братом.

- Не могу-у-у-у… - донеслось прямо с небес, где безумец закладывал опасный лихой вираж, которому могла позавидовать любая птица.

- Но почему? – бесконечно удивился Соломон. – Я не вижу никаких видимых препятствий для твоего благополучного приземления.

Вместо парящего в небе изобретателя ответил его старший брат:

- Идиот так и не научился садиться! Взлетать умеет, а вот чтобы вернуться на землю… В первый раз его дурную голову спасла удачно подвернувшаяся копна сена. Но сейчас… - ушлый родственник непризнанного гения сокрушённо покачал головой. – Умоляю тебя, царь, позволь мне немедленно запатентовать сие ценнейшее изделие, за коим несомненно великое будущее, пока придурок не размозжил свою голову оземь. В толпе наверняка отыщется нотариус, ведь в Иерусалиме юриспруденцией зарабатывает на жизнь каждый третий. Кстати, чертежи всегда при мне. Вот!

И ловкий иудей быстро скинул одежду, продемонстрировав искусно выполненную на спине татуировку.

- Точная копия со всеми комментариями, касающимися сборки отдельных частей.

- Немедленно верните его на землю! – гневно прокричал Соломон. – Эй, вы там… окончательно оглохли?!!

Разомлевшие на солнцепёке дедки не сразу сообразили, что царь обращается именно к ним. Старая верная гвардия зашевелилась, наполнив округу веселым хрустом поражённых артритом суставов.

- Туда! – царь указал перстом в небо. – Фас!!!

Увидев цель дедки, наконец, активизировались. Тут же из-за ближайшего угла появилась огромная осадная катапульта на больших деревянных колёсах. Артиллерийский расчёт взял цель в перекрестие прицела.

- О, царь, сжалься надо мной! – громко взвыл старший брат безумного гения. – Позволь же скорее запатентовать эти проклятые крылья!

Но Соломон был глух к любым мольбам.

- Заряжай!!! – грозно разнеслось над разинувшей рты толпой.

- Приготовиться! Пли!!!

И огромный камень по замысловатой дуге ушёл в ясное небо.

Самые сообразительные из иудеев тут же побежали, быстро догадавшись куда именно упадёт смертоносный снаряд, выпущенный в небо старыми кретинами. К слову сказать молодой царь, задрав полы длинных одежд и громко ругаясь, бежал впереди всех, подавая наглядный пример замешкавшимся по той или иной причине добропорядочным еврейским гражданам.

Огромный камень с ревом пронёсся на приличном расстоянии от нарезающего круги в небе изобретателя, немало того удивив, после чего обречённо рухнул вниз аккурат на то самое место, где несколько мгновений назад восседал молодой правитель. Позолоченное судейское кресло разлетелось в щепки, разбудив успевших в очередной раз задремать старых верных гвардейцев.

- А что таки случилось?!! – наперебой спрашивали обеспокоенные дедушки, противно шамкая беззубыми ртами. – Иерусалим снова атакуют филистимляне?

Но тут на место разыгравшейся оказии вернулся царь, и гнев его был подобен гневу рокочущего речного потока в период обильного весеннего половодья. Дряхлые гвардейцы имели весьма бледный вид, а кое-кто из особо впечатлительных даже упал в спасительные объятия глубокого старческого обморока.

Пообещав весёлым старичкам все мыслимые египетские казни, Соломон с удивлением увидел как летающий человек начал резко снижаться и через секунду уже стоял рядом с ним облегчённо вытирая обильно выступивший на лбу пот.

- Научился!!! – сияя, словно новенький золотой шекель, сообщил царю изобретатель. – Оказывается всё очень просто, сложил крылья за спиной во время спуска, а у самой земли снова их широко расправил!

При большом стечении народа Соломон будто родного брата обнял гения и, разжав крепкие мужские объятия, сообщил уже принятое окончательное решение:

- Полезную вещь ты придумал, дружище, и за это жалую я тебе ежегодный доход на безбедную жизнь и должность главного дворцового… кем же тебя мне назначить… ну, скажем, будешь… главным дворцовым мастером на все руки!!!

Старший брат изобретателя от зависти чуть не испустил дух на месте.

- А как же… - робко начал неблагодарный родственник.

- «А как же» останется у меня! – бескомпромиссно отрезал Соломон. – Повелеваю чудесное изделие изъять в пользу дворца. Не исключено, что в будущем мне либо кому-нибудь из придворных придётся им воспользоваться.

Мудрое решение было встречено бурей всеобщего одобрения и царь на этом фоне произнёс новую крылатую фразу:

- Я увидел: нет большего блага, чем радоваться своим делам, ибо в этом и доля человека, — ибо кто его приведёт посмотреть, что будет после?

- Следующие! – громогласно объявил главный судебный распорядитель, ударив в землю массивным посохом.

Расположиться с удобством было теперь решительно негде и посему вершащий суд царь присел на камень у городского фонтана, время от времени бросая злобные взгляды на робко прячущих глаза пожилых телохранителей.

К Соломону подошли те самые двое юношей и прекрасная девушка, что ждали своей очереди.

- Ну, с вами заранее всё кажется ясно!- улыбнулся в бороду мудрый царь. – Неразрешимый любовный треугольник?

Все трое слаженно кивнули.

- Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою, – важно заметил Соломон, после чего указал на высокого голубоглазого брюнета. - Говори сперва ты!

- Я люблю эту девушку больше чем жизнь и нет мне смысла задерживаться на этом свете, если рядом со мною не будет её до конца дней моих.

- Теперь ты! – царь перевёл взгляд на невысокого надменного блондина.

- Без неё мне свет не мил, не убавить этот пыл! – гордо ответил блондин и попытался разразиться сочиненной своими убогими силами элегией, но первые строки были столь кривыми, что из толпы зевак тут же прилетело два камня, чуть не решивших исход неразрешимого спора в пользу голубоглазого брюнета.

- Ну а что скажешь ты, красавица? – лукаво поинтересовался Соломон у потупившей прекрасные глаза девушки.

- Я… я затрудняюсь с ответом… - тихо и как будто печально отозвалась та. – Оба молодых человека милы сердцу моему в одинаковой степени.

- Вдвоём быть лучше, чем одному… если двое лежат — тепло им; одному же как согреться?.. и втрое скрученная нить не скоро порвётся, – весело выдал царь свой очередной пёрл. – Стара ваша проблема как этот погрязший во грехе падший мир, но, по-прежнему, трудно разрешима. Тем не менее я вам помогу… Слуги, немедленно позвать сюда придворного чародея Зиновия Киоагапяна!!!

Слуги (к счастью, не имевшие честь служить в верной старой гвардии покойного Давида) поспешно умчались во дворец.

Над знатным судбищем повисла нешуточная интрига. Добропорядочные иудейские граждане были столь поражены приказом царя, что даже не могли предложить хоть какое-нибудь вразумительное объяснение. Превратить славное судбище в цирковое представление… о таком мог додуматься только лишь мудрый царь Соломон, давно славящийся своими нестандартными указами и решениями.

Зиновий Киоагапян явился к городским воротам тотчас, как только услышал о желании царя лицезреть его скромную персону.

- Готов вам служить верой и правдой, – таковы были приветственные слова придворного мага-чародея, когда он преклонил перед Соломоном колено.

Не говоря ни слова, царь хитро поманил мага пальцем.

Киоагапян подобострастно подошёл ближе и принялся бурно шептаться с ухмыляющимся правителем. При этом густые брови чародея поднимались всё выше и выше, а обеспокоенные глаза попеременно перебегали с лица Соломона на застывших на почтительном расстоянии молодых людей.

Наконец Зиновий Киоагапян в полной мере осознал поставленную перед ним задачу и учтиво поклонившись произнёс:

- Таки будет сделано, о мудрейший!

Дальше началось и вовсе нечто из ряда вон.

Задние ряды зевак стали напирать на передние, чтобы лучше разглядеть удивительно действо. Завязались стычки. Послышались оскорбления. Но старая верная гвардия оказалась начеку, быстро погасив очаги опасного недовольства крепкими тычками черенками копий под рёбра. Дедушек поносили на чём свет стоит, но ответить рукоприкладством боялись, ибо преклонный возраст в Иудее всегда был в неприкосновенном почёте.

Тем временем слуги привезли в повозке запряжённой ослом огромный разноцветный ящик и установили его рядом с фонтаном. Киоагапян, облачившись по случаю торжественного момента в яркий лиловый плащ украшенный белыми звездами и напялив на голову светло-зелёную чалму с изумрудной брошью, благосклонно поприветствовал недоумевающую публику.

- Подойди же ко мне, красавица! – так обратился дворцовый чародей к раздираемой противоречивыми чувствами девушке.

Красавица подчинилась.

- Прошу тебя, ложись сюда и ни за что таки не беспокойся, – и на глазах у изумлённых граждан маг откинул крышку разноцветного ящика.

Киоагапян галантно подал руку и девушка послушно забралась вовнутрь.

Деревянная крышка стала на место.

Ящик был занятным, ибо голова красавицы и изящные маленькие ножки в новеньких сандалиях оказались снаружи.