Валентин Леженда – Трое из Иудеи (страница 19)

Очнулся Аарон, когда давно настало утро и первое, что он увидел это перекошенное от гнева раскрасневшееся лицо Моисея:

- Что проснулся, цудрейтер позорный? С добрым утречком! Фингал у тебя под глазом невероятно радует мой взор. Я бы ещё и от себя как следует добавил. Как спалось, кошмары не снились?

- Не а, - честно признался предводитель, потирая выросшую на лбу шишку. – Хасан мне снился. Верблюд мой. Вещал что-то человеческим голосом по поводу своих горбов.

- А у нас тут случились небольшие цуресы.

- Да?

- Ага, и с какой новости тебе начинать? С плохой или с очень плохой?

- Давай с просто плохой.

- Значит так, пока ты дул себе в две дырки, пропал твой верный верблюд Хасан.

- КАК?!!

- Да вот так, а вместе с ним исчезли две жаждущие лучшей жизни заблудшие «овцы» плотник Шлумиэль Мигаль и пекарь Ашмелон Абашталь.

- Ах, мерзавцы, какие мерзавцы… Впрочем, мне с самого начала не понравился этот верблюд, особенно выражением своей надменной морды.

- Но это ещё полбеды, – хмуро сообщил Моисей.

- А что, таки случилось что-то ещё? – изображая саму святую невинность, поинтересовался Аарон.

- Вторая новость куда хуже. В наших плотных рядах объявился бесстыдный насильник. Вот эта святая женщина… - пророк указал на закутанную в белые одежды стоящую рядом фигуру, - или нет, вот эта… - бывший жрец кивнул в сторону горько всхлипывающей незнакомки немалых размеров, – утверждает, что ночью ею пытался овладеть какой-то бородатый пропахший верблюдом мужлан. Ответь мне, не знаешь ли ты, Аарон, кто бы это мог быть?

Пристальный взгляд прямо-таки сверлил насквозь бесстрашного предводителя повстанцев.

Здоровяк озадаченно почесал массивный нос с горбинкой:

- А дай-ка за это подумать… Знаешь, просто ума не приложу, кто бы мог такое сделать.

- А я, кажется, уже догадываюсь, - строго произнёс бывший жрец.

- Да и кто же это? – Аарон очень натурально сделал большие глаза.

Вместо ответа Моисей елейным голосом поинтересовался:

- Ответь мне, Аарончик, что это за шишка у тебя на голове, откуда она взялась то, ведь вчера вечером, если мне ни с кем не изменяет ветреная память, её у тебя совсем не было.

- Ах, это? – здоровяк осторожно коснулся проклюнувшегося рога. – Понимаешь ли, я… только что всё вспомнил. Забыл после крепкого сна, ну такое ведь часто бывает. Действительно ночью произошло нечто необычное. Мне не спалось…

- Так.

- И вдруг гляжу среди спящих иудейских тел крадётся фигура…

- Опиши нам её.

- Ну, такая гнусная, скрюченная… одним словом, типичный злодей. Я сразу же понял - что-то идёт не так. Пересчитал людей, все вроде на месте, значит это кто-то чужой, пришлый стало быть. Смотрю дальше, а он подбирается к этой святой женщине и хвать её за… мнэ… за то что больше всего у неё там выпирало… ну я понятно не выдержал, бросился в атаку… К сожалению, силы оказались неравными и подлый враг одолел меня вырубив точным ударом, а упав набил я о камень эту проклятую шишку. Тем не менее, мне удалось его спугнуть. Ведь честь этой святой женщины не была поругана?

И все посмотрели на всхлипывающую незнакомку.

- Прошу вас ответить нам, – вежливо попросил Моисей.

- Он так и не добился невозможного, - дрожащее донеслось из под накидки.

- Ну, вот таки видите всё сходится, – обрадовался Аарон и прочие иудеи одобрительно загудели.

Казалось инцидент исчерпан, но Моисей, взяв предводителя за пряжку на поясе, притянул его к себе.

- Ну, я то предположим хорошо знаю, кто это был, - тихо прошептал пророк, - мне то ты мацу на уши не навесишь. Кстати, пока ты спал, я рассказал людям, кто я такой на самом деле, ибо не вижу больше смысла скрываться. Считаю, что ты должен искупить свою вину перед этой невинной душой.

- Но как?

- Женившись на ней.

- ЧТО?!! Да я даже не видел её лица?!!

- Тем лучше, - строго отрезал пророк, - так ваш брак приобретёт некую таинственную загадку, чарующую недосказанность, непередаваемый острый шарм.

- Но…

- Никаких «но», я так решил и точка…

Доподлинно неизвестно до чего бы договорился знаменитый пророк, не появись на горизонте в клубе пыли бравая египетская конница.

- Гевалт! Они таки настигли нас!!! – закричал кто-то из наиболее зорких иудеев. – О, цурес нам цурес!!! Спасайтесь, носатые.

- Ша, спокойно, без паники, Яхве с нами, – замахал руками Моисей, доставая из-за пазухи заветную железную коробку.

Аарон же вздохнул с облегчением, поблагодарив всё того же Яхве за внезапно ниспосланное избавление от постыдного бракосочетания непонятно с кем.

- Веди людей к морю, – тихо прошелестело из коробки. – Дойди до первого попавшегося по пути мыса и там жди.

- Ждать чего? Погоды?

- Увидишь!

И Моисей повёл.

***

- Кажется, они заметили нас, – сообщил фараону Назир Абд аль-Хаммам, увидев как небольшая толпа иудеев вдалеке, поспешно даёт стрекоча.

- Ничего-ничего, – владыка Египта хищно осклабился. – Теперь уже точно не уйдут, распоясавшиеся бездельники. Всем колесницам - полный вперёд!!!

***

Выдающийся в море мыс был небольшим и даже можно сказать весьма компактным, но вполне способным уместить сотню с лишним перепуганных израильтян. Моисей, находясь во главе обеспокоенной толпы сородичей, терпеливо дожидался дальнейших указаний.

- Это что же такое скажите на милость? – недовольно раздавалось из-за спины пророка. – Мы что таки будем туточки топиться? Та не делайте нам смешно. Зачем же мы проделали такой огромный путь? С комфортом утопиться вполне можно было и в Египте, дружно прыгнув в этот их Нил.

- Аарон! – раздраженно крикнул Моисей и недовольные разговоры тут же прекратились.

Предводитель мятежников, сжимая огромные кулаки, мрачно разглядывал прячущих глаза сородичей звереющим взглядом.

- Чего мы все ждём? – прошептал бывший жрец в зажатую в руке металлическую коробку.

- Отлива! – последовал лаконичный ответ.

Пророк обеспокоено обернулся.

Египетская конница неумолимо приближалась. Уже был слышен победоносный рёв египетских солдат, осознающих что бежать их жертвам совершенно некуда. Ну, разве что в пучину морскую вниз головой.

Хорошенько присмотревшись, Моисей с удивлением и сильной тревогой узнал в человеке, который нёсся в колеснице рядом с фараоном, знаменитого сыщика Назира Абд аль-Хаммама, ставшего настоящим родовым проклятием для иудейского пророка. Абд аль-Хаммам олицетворял собою истинное неумолимое правосудие, от которого нигде нельзя было скрыться: ни в море, ни в небе, ни даже, скорее всего, и в самой земле. Этот и на том свете достанет, будьте спокойны.

«Вот и спета моя славная песенка “Хава нагила”!»», - грустно подумал бывший жрец и в этот самый момент из волшебной коробочки строго донеслось:

- А ну-ка подними-ка свои руки!