Валентин Леженда – Глюконавты (страница 48)
туда отправлю в цинковых гробах.
- Выследил всё-таки нас, гаденыш, - чуть не плакал Муха, уворачиваясь от
наскакивающего сзади бобика. – Что мы ему такого сделали?
Вадик не ответил.
Вадик принимал решение.
- Разделяемся, - громко прокричал он другу, – ты беги влево, а я вправо.
- Нет, - визжал Муха, снова каким-то чудом выпрыгнув из-под колеса,
ревущего милицейского бобика, – мы потеряемся.
70
- Всё равно, - крикнул Вадик, – другого выхода нет, я ухожу.
И резко рванувшись в сторону, он исчез в кустах жасмина. Глаза у
Гопстопова разбежались.
За кем же гнаться?
- У-у-у-у, байстрюки, - словно раненный гризли ревел участковый. – Всё
равно не уйдете.
Немного поколебавшись, Гопстопов всё же погнался, за скачущим по
кочкам словно припадочный, Мухой. Сработало старое чутьё матёрого
милиционера. Ведь в рюкзаке за спиной у Мухи было что? Правильно, улики.
Срок свой нёс за спиной Муха, немалый срок.
- Ух ты, - челюсть участкового громко лязгала в такт подпрыгивающему на
ухабах бобику. – Шустрый шельмец.
А Муха бежал, петляя то зигзагами, то кренделями, подпрыгивая на ходу,
хватаясь за ветки деревьев, за свисающие с веток лианы, за что угодно лишь бы
поскорее сдыхаться настырного преследователя. Но Гопстопов крепко сидел у
него на хвосте, уже достав из бардачка наручники.
«Где же этот безголовый, что нам всё время помогал?», - удивлённо
подумал Муха, спотыкаясь и падая в грязную лужу.
Резко затормозив, бобик буквально выплюнул из себя сияющего от
радости, словно римский легионер прикончивший эфиопа, Гопстопова с
дубинкой и массивными «крабами» в руке. Муха отчаянно взвыл,
забарахтавшись в луже, но участковый уже прочно утвердившись на его спине,
заламывал бедняге руки за спину.
- У… мерзкий хипарь, - приговаривал Гопстопов, выкручивая скулящему
Мухе запястья, – отбегался, Курт Кобейн недоделанный.
С громким щелчком закрылись наручники. Всё было кончено. Уткнувшись
лицом в грязную жижу, Муха пускал в ней мутные пузыри.
- Так-то лучше, - участковый похлопал свою жертву по взмокшей спине. –
Ты, наконец, нашёл свою стихию.
Сняв с задержанного рюкзак, Гопстопов стал грубо в нём копаться.
- Где же гербарий, неужели этот охламон всё без остатка выкурил?
Но Муха был бережливым панком, на солидную статью травы в его
рюкзаке вполне хватало.
- Вот и ладненько, - пританцовывая на месте, довольно тёр ладони
участковый, – вот и чудненько.
Затем застегнув рюкзак он отнёс его в машину и, положив на сидение
рядом с водительским, прикрепил бумажку: «Вещь. док. №1». Вернувшись к
луже, Гопстопов брезгливо извлёк из неё хнычущего Муху и поволок того за
шиворот к бобику.
- А ты, красавец, посидишь пока в кенгурятнике, - злобно приговаривал
участковый, нещадно мутузя задержанного, – пока я поймаю твоего прыткого
приятеля.
Отпирая заднюю с зарешеченным окошком дверцу бобика, Гопстопов
подумал и нацепил на спину Мухе бумажечку с надписью: «Вещь. док. №2». В
бобике было темно, но задержанный успел разобрать, что там кто-то уже сидит.
71
- Э…- уперся Муха, не желая залазить в машину, – ты к кому это меня
подсаживаешь?
- К твоему старому знакомому, - зло бросил участковый, дав Мухе сильный
пинок под зад.
Ойкнув, задержанный пулей влетел в клетку. С громким хлопком закрылась
за спиной маленькая дверь.
- Вот козёл, - сказал Муха, потирая ушибленный копчик, но тут он взглянул
на своего товарища по несчастью и замер, округлив глаза.
На жёсткой скамеечке в углу сидел арестованный безголовый джентльмен.
***