Валентин Красногоров – Комедии для 10 и более актеров. Ч. 1. Собрание комедий в 7 книгах. Кн. 6 (страница 5)

Алла. А что там хорошего? Кровь, запахи, ночные смены, умирающие старики, стоны, жалобы… И платят гроши. Это для таких, как Надя, а не для нормальных людей.

Вера. (Улыбаясь.) По-твоему, она ненормальная?

Алла. Ну… Ты ведь ее знаешь. Не от мира сего… Недаром сестры ее сначала не любили – думали, выслуживается или на взятки напрашивается. Ночами не спит, сидит у постелей, прибегает по первому звонку, белье меняет… Потом поняли – такая уж она есть, не переделать.

Вера. А как больные к ней?

Алла. Ждут ее дежурства как праздника. Вот и Гришка, когда болел, там в нее и втрескался…

Вера. (Алле.) Ну и как тебе работается в парикмахерской?

Алла. Во всяком случае, лучше, чем в больнице. И зарабатываю втрое больше. И при этом контакт с людьми, связи…

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) Комната, что вы молодым отдаете, хорошая, ничего не скажешь. Но начинку, конечно, придется сменить.

Мария Николаевна. Там вполне приличная мебель.

Антонина Прокофьевна. Ну что вы, Мария Николаевна, к ним же люди ходить будут. Надо, чтобы не стыдно было.

Мария Николаевна. (Оскорбленно.) К нам тоже ходили люди.

Антонина Прокофьевна. Вы – другое дело, вы – учительница. А молодежь любит, чтобы красиво. Вы уж не спорьте. Купим нормальную мебель, сменим обои… А потом и о квартирке подумаем.

Вера. (Алле.) Я все хочу спросить… У вас с Надей, по-моему, холодок какой-то появился… Или мне кажется?

Алла. (Неохотно.) Просто повзрослели, и выяснилось, что мы немножко разные.

Вера. И давно это выяснилось?

Алла. Как-то, еще в больнице, меня парень один бросил. Довольно тошно было… Так Надя меня же и виноватой считала. Ищу мол, легких путей, любить не умею… В общем, «утешала»… Вот тогда мы крупно и поговорили.

Вера. Поссорились, что ли?

Алла. Да нет… Пятнадцать лет дружбы просто так не перечеркнешь… У нас все нормально.

Вера. (Показывая глазами в сторону Первой и Второй Гостий.) Не знаешь, кто эти женщины?

Алла. Понятия не имею. Ну, а ты как живешь?

Вера. Как видишь… Старею.

Алла. Ты-то? Хоть передо мной не кокетничай. Вон какая пикантная… Самое оно.

Вера. Возраст, быть может, действительно самый лучший. Все уже и еще есть – красота, зрелость, опыт… Но если это некому отдать, то хуже возраста нет.

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) И приодеть вашу дочку не мешает. Как вы там учите – «У человека все должно быть красиво»?

Мария Николаевна. Надя ни в чем не нуждается. Можно подумать, она в лохмотьях.

Антонина Прокофьевна. Уж не знаю, в чем она, но завидовать не приходится. И то сказать – медсестра, какой у нее доход? Работала бы в гинекологии, там, глядишь, бывает еще кой-какой приварок, а в хирургии что? Цветы да шоколадки.

Надя. (Возвращаясь.) Гриша не приехал еще?

Молчание.

Я уверена – что-то случилось.

Антонина Прокофьевна. Не говори ерунды. Что могло случиться? Сейчас явятся все как один.

Звучит «Свадебный марш» Мендельсона. Появляются Бабушка и Света.

А вот и они! Наконец-то! Света, скажи Грише, чтоб сразу шел документы подавать. Ведь расписываться пора, да и в ресторан опаздываем. Или нет, пусть сначала заглянет сюда, чтобы с Надей вместе. Знакомьтесь, кто не знает. Это бабуля Гришина, а это доча моя, Светка. В девятом классе учится, скоро сама невестой будет.

Надя. Все живы-здоровы? Я уж волноваться начала.

Бабушка. (Она немножко окает, говор у нее певучий и радостный.) Все здоровы, золотко мое, что с нами сдеется? Снегу-то навалило, Гришин автобус, на котором мы все ехали, и застрял. Ну, и мотор заглох…

Антонина Прокофьевна. Света, чего стоишь? Зови брата.

Света. Гриша еще не приехал.

Антонина Прокофьевна. Как «не приехал»? Разве вы не вместе?

Света. Нет. Он послал нас на такси вперед, чтобы мы не мерзли, а сам остался помогать. И папа там же. (Наде.) Гриша просил перед тобой извиниться. «Передай, – говорит, – что я ее люблю и скоро-скоро буду».

Мария Николаевна. (Сухо.) Когда «скоро»?

Света. Сказал, минут через пятнадцать. Они уже к грузовику трос прилаживают и толкать приготовились.

Надя. От сердца отлегло. (Обнимает мать.)

Мария Николаевна. Не понимаю, чему ты радуешься. Я вообще ничего не понимаю. Почему он присылает сестру, почему не мчится сам? Ведь у него свадьба, единственный, неповторимый день в жизни! А он привязывает какой-то трос!

Антонина Прокофьевна. Не бросать же ему отца и друзей.

Мария Николаевна. Отца он мог взять с собой на том же такси, а друзья и без него управятся.

Бабушка. Хорошие мои, не сердитесь. Праздник ведь, не расстраивайте невестушку!

Надя. Мама, успокойся. Бывают же поломки, заносы… Нас Гриша предупредил, в чем же его обвинять? Все равно мы бы не стали регистрироваться без его друзей.

Мария Николаевна. Ну хорошо. Пятнадцать минут я подожду. Но ни секундой больше.

Демонстративно посмотрев на часы, усаживается в кресло, всем своим видом показывая, что она «ждет». Другие гости тоже располагаются кто где, листая журналы, шепчась, прохаживаясь и т. п. Их позы и жесты передают томительное и нервное ожидание.

Вторая гостья. (Первой, тихо.) Что-то я не понимаю. Мне сказали, что он женится на Галке из стройтреста, а эту Надей зовут.

Первая гостья. Ну, история обыкновенная. Вчера Галя, сегодня Надя.

Вторая гостья. А может, обстоятельства принудили?

Первая гостья. Какие еще обстоятельства?

Вторая гостья. Будто не знаешь. Сделал невестушке подарочек. До свадьбы.

Первая гостья. По ней незаметно.

Вторая гостья. Может, рано еще.

Первая гостья. Ох уж эти подарочки. Красили мы недавно спортзал нитролаком, и Зойку вдруг тошнить стало. Ну, уложили ее на ватник, вызвали врача, сами красим, а она причитает: «Ой, девочки, влипла, только не знаю, от кого: от Мишки или от Николая». А врач приехал, – оказалось от нитролака: отравилась.

Антонина Прокофьевна. (Тихо, Свете.) Кто эти крали?

Света. Первый раз вижу. Наверное, Надины подруги.

Входит Зинаида Зиновьевна.

Зинаида Зиновьевна. Надя, где ваш жених?

Надя. (Виновато.) Сейчас будет. Понимаете, неполадки с транспортом … (Понизив голос.) Скажите, а бывает, что кто-нибудь не приходит на свое бракосочетание?

Зинаида Зиновьевна. Сколько угодно. То оба не являются, то жених, то невеста. Чаще, конечно, жених. (Спохватившись.) Но ваш-то обязательно придет. (Спешит в свой кабинет и сразу нажимает клавишу переговорного устройства. Мария Николаевна следует за ней.) Рая!

Голос. Да?

Зинаида Зиновьевна. Ставь на ковер тридцать пятую.

Голос. А Корнилова и Черных?