Валентин Колесников – Посольство (страница 3)

– Поверить не могу? – заявила Анна, – А что он тебе еще сказал? – Анна вылезла из джипа и вырвала мальчика из объятий матери, повернула его лицом к себе и стала трясти за плечи.

– Говори, что он еще тебе сказал?

– То, что вы слышали! – раздался, бархатный голос фон Фирса, который подошел к женщинам незамеченным. Обе повернули головы в сторону подошедшего с вопросительными минами на удрученных лицах и с немым вопросом в глазах.

– Милые дамы, мне, было, поручено доставит вас сюда, с тем, чтобы переселить ваши семьи в специально отведенное для этого место, где должна состояться ваша встреча с мужьями. Все прочее вам расскажут они сами. Я свою функцию выполнил. Советую, вам определится с местом жительства, и занять апартаменты, где будете проживать семьями.

Тут не только у Анны, но и у Ани открылись рты от крайнего удивления. В этот момент до Ани, наконец, дошло.

– И мы должны поверить в эту сказку? Вы, что, господин Фирс нас за круглых идиоток принимаете? – на что фон Фирс хладнокровно заметил:

– Я говорю правду, мадам!

Тут вмешалась Собинова:

– Ну, если это, правда, то вы должны, не противится, и предоставить нам возможность встретится с фрау Эльзой Эдуардовной, которая по нашим данным проживает здесь со своим мужем и двухлетним сыном.

– И вот тогда мы вам поверим и определимся с нашими домиками? – подхватила мысль Анны Аня.

Фон Фирс, недолго думая, скомандовал:

– Залазьте в джип, я отвезу вас к Гариновой Эльзе.

Женщины в крайнем возбуждении, как пантеры запрыгнули на свои места в машине. Аня теперь крепко держала Диму у себя на руках и терялась плакать ей от радости или трястись от страха?

– Мама, не души меня, мне дышать тяжело!

Аня чуть ослабила объятия. Джип в это время подкатил к точь-в-точь такому же особняку, как на фотографии, присланной Ане в письме до востребования…

Глава 3

– Господа, я пригласил вас для постановки новых задач, продиктованных сложившимися обстоятельствами? – начал говорить Верховный Жрец Шамбалы Тео, собравшимся в его кабинете Гаринову, Леониду, Петру, Копернику и фон Фирсу. Он сделал паузу, вздохнул, затем продолжил, – Пора начать новую страницу в истории Человечества. Союз Высокоразвитых цивилизаций галактики Млечного пути принял решение о контакте с Человечеством Земли. Для выполнения этой миссии учреждается Посольство, или, другими словами, Представительство посланников с других миров, которые будут осуществлять непосредственные контакты с правительствами стран планеты Земля. Встречи и сопровождения этих посланников из других миров возлагается на вас, господа. Одним словом, на команду Гаринова. Господин Фирс будет информировать вас о том, кого надо будет встретить, куда сопроводить и как это все выполнять. Он будет у вас куратором, выполняя функции связующего звена между мной или, другими словами, между Ученым Советом Шамбалы и вами. Это пока все. Для выполнения этих задач вам следует быть в надлежащей форме и в полном расположении духа. Для этого мы предоставили вам исключительные условия. Фон Фирс и я приготовили вам сюрпризы, какие узнаете по прибытию на место вашей новой дислокации. У меня все. Господин Фирс, занимайтесь со своими подопечными!

Фирс по-военному щелкнул каблуками:

– Есть, Ваше Верховенство! – затем обратился к Гаринову и его подчиненным:

– Следуйте за мной!

Петр не сдержался, чтобы не высказаться:

– С вещами, или как?

На что фон Фирс холодно заметил:

– Все необходимое уже есть на месте, куда вы немедленно будете доставлены при моем непосредственном участии. – и повторил приказным тоном, не терпящим возражений, -

Следуйте за мной!

Чеканя по-военному шаг, Фирс вышел из кабинета, за ним гуськом удалились все остальные… Дима возился с игрушечной радиоуправляемой машинкой на бетонированной дорожке, ведшей от крыльца, выбранного им дома, куда они с мамой переселились накануне. Стоял на редкость солнечный день в этот осенний период чилийской осени. Температура держалась около восемнадцати градусов тепла, и мальчику казалось, что на дворе лето, так как в это время в Москве в конце мая держалась такая же температура на воздухе. Он даже несколько был удивлен тому, что всю неделю, пока они находились здесь в чужой стране шли бесконечные дожди, а сегодня, наконец, установилась настоящая солнечная погода. Дима взглянул на небо, чтобы убедится, а надолго ли будет светить солнце? И вдруг, то, что он там увидел, заставило малыша сделать круглые глаза от удивления, и быстро вбежать в дом.

– Мама? Мама?

В гостиной у шкафа Аня раскладывала привезенные с собой вещи. Женщина обернулась, и недовольно спросила:

– Ну что еще там стряслось?

– Там в небе летающая тарелка, таких огромных размеров приземлилась недалеко. Можно я сбегаю, посмотрю? – с нетерпением в крайнем возбуждении спросил разрешения Дима.

– Ну, вот еще, ты же знаешь, что отсюда тебя никто не выпустит. Разве не слышал, что говорила тетя Эльза, а?

Мальчик надул недовольно губы, вздохнул:

– Так я на дворе побуду пока?

– Иди, гуляй, но никуда от дома, ни на шаг. Ты меня понял?

– Понял, мама.

Дима приучен был говорить только правду и ничего кроме правды. Ему Аня внушала с раннего детства, что папа только говорит правду, а если он будет тоже честным мальчиком, то будет похож на папу. И малыш старался изо всех сил быть честным. Порой даже доходило до детских маразмов, так ему хотелось во всем подражать отцу, за которым он страшно скучал. Дима вышел на свежий воздух. Там он пробыл совсем не долго, как снова влетел в дом. Аня в это время развешивала легкую кетоновую кофточку, которая была ей к лицу и была полностью поглощена этим занятием. Ей не хотелось вновь отвлекаться от своего занятия, а мальчик настойчиво звал:

– Мама! Мама! Это мы?

Смысл слов Димы, не сразу дошел до Ани. Но вдруг она быстро и резко рванулась с места. Перед ней стоял ее Леня. Женщина, увидела мужа, побледнев, стала оседать на подкосившиеся ноги. Леонид в последнюю минуту подхватил жену и бережно уложил на кожаный диван. Сам присел рядом. Аня лежала без чувств. Леонид, соскучившийся по жене, не мог отвести взгляда от милых черт, любуясь каждой черточкой, каждой извилиной на родном облике. Аня вздохнула, открыла глаза. Затуманенным взглядом посмотрела на мужа, и чуть слышно вымолвила:

– Леня, ты ли это? Боюсь, что вдруг этот сон исчезнет?

Леонид с нежностью, глядя в ее огромные зеленые глаза, сказал:

– Нет, дорогая моя женушка, теперь уже не исчезну. Теперь мы будем все вместе, я ты и наш Дима.

– О, мой родной, как мы измучились без тебя все эти годы? – она обвила мужа обеими руками вокруг шеи и прижалась к нему, трепеща всем истосковавшемся по мужской ласке телом.

Дима с открытым ртом, наблюдавший за этой сценой не переставал удивляться тому, что отец, которого он так ждал, теперь уже совсем не обращает на него никакого внимания. Он надул щеки от ревнивого негодования, горько вздохнул и вышел во двор, к своей машинке. Дима ступал по цементной дорожке дворика к калитке в горькой задумчивости:

«Как он мог не замечать меня? Я, что им чужой? Я, что им не сын? – грустно и глубоко вздохнув, – Один – вот друг у меня и есть!» – он взглянул на свой игрушечный пластмассовый автомобиль полными слез глазами, и снова грустно вздохнул. В этот солнечный осенний Чилийский день его не радовало ни это синее и бездонное небо, ни приезд отца, ни обретение отцовского плеча, что, казалось бы, придавало уверенности в его еще далеко не окрепшие детские силы. Он осторожно, с нежностью, поставил автомобиль на дорожку и покатил его к игрушечному гаражу, который соорудил в углу дворика, что образовывал забор. Он затолкал автомобиль в «гараж» и прислушался к неожиданно возникшему шуму за деревянным штакетником. Гурьба местных чилийских ребятишек пронеслась мимо калитки с криками. Было видно, что их что-то напугало. Это были дети разных возрастов от десяти до шестнадцати лет, дети рабочих обслуживающих фермерское хозяйство колонии Дигнидад. Мальчик с любопытством поднялся и высунул мордашку за штакетник. Его взгляд остановился на двух, закутанных в белые одежды, людей, двигавшихся вдоль домишек по улице в сторону убегающей толпы к постройкам, где жили рабочие фермы. Дима, поддавшись всеобщему порыву увлекательной игры, забыв о предупреждении не выходить за ворота, бросился следом. Он быстро догнал убегавших и вскоре они свернули на аккуратную и узкую аллею, обсаженную молодыми деревцами. Справа и слева были разбросаны домики рабочих колонии, огороженные деревянными заборчиками с одинаковыми калитками. Очутившись на «своей» территории, дети остановились и со страхом стали наблюдать, куда пойдут два привидения в белом. Два человека повернули в сторону гурьбы детей, и стали, пошатываясь, двигаться к ним. Дети с победными криками стали держать оборону. Но приближаться боялись. Фигуры двигались к сбившимся в стайку детям, казалось, что двое привидений не собираются отступать и идут прямиком к ним. Дима, наконец, смог рассмотреть в белых комбинезонах двух людей. Одна фигура была выше ростом. Обе закутаны с ног до головы в белые комбинезоны, сшитые из белоснежных простынь. Казалось, что на головах у этих людей были под белыми одеждами надеты кастрюли. Дети боязливо отступали. Белые фигуры остановились у калитки домика, где жила старшая из детей. Эта девушка выделялась зрелостью взрослой с развитой грудью, прыгающей под шерстяной кофточкой в такт ее шагов. С черными, как смоль, волосами, завитыми в тугой узел на макушке и красивыми чувственными карими глазами в обрамлении тонких бровей. То, что двое приведений остановились именно возле ее домика, придало ей смелости. Не раздумывая, она, как разъяренная кошка, подбежала к меньшей фигуре и с непонятным причитанием попыталась сорвать белый комбинезон. В ответ получила длинную царапину от локтя до запястья острыми и длинными ногтями. С ее оцарапанной руки потекла кровь и запеклась на запястье. Девушка отступила. Толпа детей с испугом отринула. Дети притихли. И только быстрые голоса, под белыми одеяниями, похожие на лебединое пение, доносились из-под обтянутых белым, круглых удлиненных кастрюль, которые укрывали головы. Эти две фигуры стояли насторожено, следя за детьми, выставив свои длинные и острые ногти на пальцах рук, готовые пустить их в ход при малейшей опасности. Они стояли спиной к заборчику возле самой калитки в ожидании новых нападений. Прошла томительная минута. Неожиданно фигура выше ростом стала правой рукой подзывать жестом девочку, стоявшей впереди толпы и по своей неопытности или по наивной любознательности, казалось, ничего еще в жизни не боялась. А дети, похлестанные испугом и не здоровым любопытством, подталкивали эту девчушку на своем наречии: