Валентин Колесников – Фаетон. Научно-фантастический роман. Часть 2 (страница 13)
Этот монолог повторился три раза. Затем с лева со скрежетом начали сдвигаться каменные стены, образовывая широченный вход в освещенный подземный бункер. И снова голос сказал по громко говорящей связи, –Ваше средство должно быть установлено в этой нише! А вы должны пройти в открывшуюся дверь, где пройдете карантин.
Леонид слушал эту речь, и последнее наставление следовать в указанном направлении и не верил своим ушам в существование этого государства под носом у развитых держав. Ему казалось, что Гаринов его разыгрывает и что эта шутка скоро кончится. Он поднял дисколет и аккуратно посадил в центре бункера. Затем обесточил системы и по выдвижной лесенке спустился на цементные полы бункера. Когда он выбрался из дисколета и осмотрелся, в стене образовался вход двумя, как у лифта раздвижными дверями, так плотно подогнанными друг к другу, что заметить их с первого раза было невозможно. Он проследовал в образовавшийся проход. Голос сопровождал его словами, – Следуйте в помещение.
Леонид вошел в бокс с голыми стенами, где стоял стол и приставленный к нему стул. Он уселся за этот стол. Напротив, сидящего Леонида было во всю стену затемненное окно. Классическая комната для допросов.
– Ну, хватит ломать комедию? – смеясь, стал говорить Леонид, удивляясь тому, откуда у Собинова столько артистизма и выдумки, – Хватит, Петр. Алексей Алексеевич скажите, пусть кончает эту комедию.
– Здесь нет ни Петра, ни Алексея Алексеевича. – С металлическими нотками в голосе сказал уже знакомый Леониду виртуальный сопровождающий. – Здесь территория Общества Света и вы вторглись на ее территорию. Но мы сейчас не в состоянии войны с миром. Мы предлагаем вам сотрудничество. Нам нужны пилоты вашей квалификации для выполнения миссии возложенной на наше Общество. Вы согласны? В случае отказа от сотрудничества вы будете расстреляны в этой же комнате. Труп будет сожжен, а пепел выброшен в океан. На раздумье пять минут. По окончании срока приговор будет приведен в исполнение на последней секунде. Все. Время пошло.
Воцарилась зловещая тишина. Леонид оторопело уставился в затемненное стекло, напротив. Затем взглянул на ручные часы. Секундная стрелка неуклонно бежала, отсчитывая последние секунды жизни, – Скажите, меня кто–нибудь слышит? – тревожно заговорил Леонид.
– Я слушаю вас? – все тот же холодный голос отозвался.
– Я могу получить отсрочку? – сделал попытку уговорить Невидимку Леонид.
– Осталось две минуты тридцать, двадцать девять и так далее секунд. Думайте!
– Придется согласиться.
– Нам надо знать, это ваше твердое, ″Да″!
– Да! – чуть не в истерическом припадке вскричал Кразимов.
– Тогда пройдете вот в эту дверь.
В стене открылись раздвижные двери, и Леонид попал в узкую прямоугольную комнату, скорее похожую на одноместную кабинку для душа. Внезапно тонкие струи душа резко ударили по костюму, плечам и голове. Вода под сильным напором покрыла одежду мыльной пеной, затем смыла все. И все тот же голос сказал, – Эта одежда вам уже не понадобится. Снимайте ее и оставьте в этом боксе.
Леонид повиновался. Когда он снял с себя мокрый костюм там оставались намокшие деньги и паспорт. И снова голос, отвечая, как бы на немой вопрос, сказал, – Документы и деньги вам уже не понадобятся. На последней фразе голоса ударили струи душа по голому телу, укрыв мыльной пеной кожу, затем пену смыло новой порцией воды.
– Можете пройти дальше. – Бесстрастный голос сопровождал неустанно Леонида. И вслед за голосом стенка душевой отъехала, и он попал в новый бокс с кафельным полом и кафельной плиткой до самого потолка. Его снова промыло душем и, наконец, в новой, уже широкой комнате с одежными узкими шкафчиками и висевшими там комбинезонами он стал переодеваться, подбирая под свой размер желтую безрукавку с желтым солнцем на голубом фоне в белом круге и расположенным на безрукавке в районе сердца, в синий комбинезон с множеством карманов. Когда Леонид надел новую одежду, все тот же голос сказал, – Сейчас вы пройдете в следующую комнату, там проведете двухнедельный карантин. Новая дверь открылась, и Леонид попал в новую комнату с кроватью и квадратным окном, на высоте полтора метра от пола, сторона квадрата равнялась примерно пятистам миллиметрам. Это окно было плотно закрыто деревянной дверцей снаружи. И вновь голос прокомментировал, –Здесь вы проведете ровно две недели. Еду вам будут подавать три раза в день с различными добавками, чтобы вывести из организма все вредоносные бактерии, кишащие внутри вас. В углу комнаты умывальник, зеркало, зубная паста. В другом углу унитаз. На столе есть бумага и ручка, можете писать мемуары. Для всех, кто вас знал, вас больше нет, и никогда не будет. Теперь вы принадлежите великому и мудрому Обществу Света, и будете служить на его благо. А там все образуется и все, как, впрочем, всегда, станет на свои места. Утром вас разбудят. Спокойной ночи.
– Подождите. – Леонид встревожено позвал голос Невидимки.
– Что еще?
– Может, скажете, наконец, что произошло с генералом Гариновым и его близкими?
– Они наотрез отказались служить нам, их пепел выброшен в океан.
– Я не знал этого. Я отказываюсь служить вам! – гневно вскричал Кразимов.
– Мы никогда не меняем своих решений! – бесстрастно ответил Невидимка, – Спите спокойно и ни о чем не беспокойтесь. Вы принадлежите уже Обществу Света.
В этом бесстрастном голосе уже слышались миролюбивые нотки. И в голове у Леонида вдруг затеплилась надежда, ″А может этот голос говорит не правду? И не все так страшно закончилось для друзей, как было сказано! ″, – подумалось ему. Леонид, согретый этой спасительной мыслью–соломинкой, лег на постель, не раздеваясь, и вскоре уснул…
Глава семнадцатая
С педантичной пунктуальностью открывалось окошечко ровно в 9–00, 12–00 и в 18–00. Меню было удивительно разнообразным. Блюда включали в себя и мясо, и рыбу, и красную, и черную икру и обязательно вечером подавали литровую кружку темного пенистого пива. Леонид не любил пиво. Но постепенно втянулся и к исходу второй недели карантина уже выпивал половину. Он стал замечать за собой, что вес его стал увеличиваться. Живот приобрел округлую форму, и это вызывало некоторое беспокойство. Чтобы как–то скрасить вынужденное одиночество он стал вычерчивать на бумаге различные механизмы из теории механизмов и машин, которую, когда–то давно изучал в академии. Ему стало интересно изобретать вечный двигатель. Он знал, что патентные ведомства различных стран продолжают регистрировать бесконечный поток заявок на изобретения вечного двигателя. Но все эти заявки при детальном рассмотрении и анализе механизмов оказываются утопией. За таким занятием быстро и незаметно проходило время и две недели ушли в небытие вместе с изобретениями. Неожиданно в стене образовался вход и в него вошел голубоглазый блондин высокого роста в точно таком же комбинезоне как у Леонида.
– Ваш карантин окончен. – Собщил он, едва переступив порог, на ломанном русском языке.
– А что теперь? Опыты будете ставить на мне, как на кроликах? – съязвил Кразимов.
– Для опытов у нас достаточно материала. – Беспристрастно заметил вошедший посетитель, – Следуйте за мной. – В приказной форме пренебрежительно бросил он Кразимову.
– В газовую камеру? – снова съязвил Леонид, пытаясь вызвать раздражение у непрошенного гостя. Но тот не обратил на замечание узника никакого внимания. Леонид в крайнем раздражении последовал за своим конвоиром. Они вышли на ярко освещенную улицу огромного города. Аккуратные одноэтажные домики стояли по обе стороны широкой магистрали. Движения машин по ней небыло и это казалось весьма странным. Леониду показалось, что свет от освещения не похож на свет, который дают обыкновенные электрические лампочки. Словно солнечные лучи проникали в этот подземный город, освещая его яркими лучами. В этом искусственном освещении росли около домиков красивые цветы, в аккуратных палисадниках и везде было очень чисто. Под ногами был тротуар, вымощенный квадратным гранитным булыжником. Сопровождающий привел его в старинный двухэтажный особняк. Навстречу, из массивных дверей выбежал, сутулясь в белом халате человек, приветливо улыбаясь. Это был Коперник. Леонид от неожиданности потерял дар речи. Затем, оправившись от внезапной встречи, воскликнул: – Афанасий Петрович, Вы?!
Коперник перевел взгляд на Леонида. В этом взгляде Леонид прочел отчужденное непонимание, –Что он говорит? – обращаясь к голубоглазому блондину, спросил Коперник по латыни. Тот ему что–то ответил, затем обратился к Кразимову, –Вы напрасно узнаете в нем вашего бывшего ученного. Он не знает русского языка и никогда не жил в России. Мы все стерли с его памяти, наши технологии позволяют это сделать как, впрочем, и многое другое. Вы, наверное, заметили, что на нашей дороге нет движения, но это не так. Там могут ходить все пешеходы, не опасаясь, что кто–то может попасть под машину, просто средства передвижения движутся в ином временном пространстве, которое включается в кабине по мере надобности и становятся невидимыми и не ощущаемыми. Ну да ладно все по порядку, мы оставили память только вам, потому, что ваши навыки и вы нам нужны, как пилот нашего летательного аппарата для выполнения важнейшей миссии.