Валентин Колесников – Близнец Шах (страница 4)
– От моего деда еще эта коллекция осталось. Он ремонтировал, можно сказать, убитые сейфы, приводил их в порядок, и не было отбоя от заказчиков, любителей антиквариата. Каждый состоятельный бизнесмен имел за честь похвастать своим редким сейфом и придать веса своему кабинету, так сказать шарму деловитости. Вот смотри на эти редкие экземпляры, некоторые из них инкрустированы не только эмалью, но вот этот на кривых ножках, сплошь покрыт керамикой, сейф самой Екатерины Великой, как подарок моему прадеду, за то, что он вскрыл сейф царицы, запертый сломанным ключом. Очень дорогая вещь, но мой дедушка не хотел продавать его за баснословные деньги, которые предлагались ему, всегда говорил, что это их семейный талисман их семейной профессии.
– Ну, а ты, Игорь, как, будешь продавать реликвию?
– Я еще не разобрался в нашей семейной профессии. – Уклончиво ответил парень.
Надевая тапочки на свои ноги, добавил я:
– Тут вот принес кое-что, чтобы скрепить наше знакомство. Там вот на тумбочке возьми, пожалуйста.
Игорь подошел и взял в руки коньяк.
– О, пять звездочек, класс. С колбаской отлично. Ну, пошли и сразу на кухню, будем знакомиться.
На кухне уже стоял накрытый стол, на котором высилась плоская бутылка армянского коньяка Ной двадцатилетней выдержки, и водруженный коньяк Шабо убого смотрелся на скатерти стола рядом с элитным напитком Армянского народа, который славится своими коньяками. Игорь, увидел мою неловкость, поспешил сказать:
– Из коллекции запасников моего деда, оставлено мне в наследство. Мать на похоронах пыталась со своим новым ухажером попасть в винный погребок. Но дед перед уходом строго предупредил меня никому не показывать сокровища виноделия, что наш род собирал столетиями.
– У тебя, что есть вина столетней выдержки?
– И не только. – Ответил Игорь, вот посмотри этот коньяк, Ной был куплен дедушкой пятьдесят лет тому назад, на этой выцветшей этикетке можно разобрать, что еще тогда, в Ереване, он продавался из партии двадцатилетней выдержки.
– Постой, значит, теперь он имеет выдержку в семьдесят лет?! – воскликнул я.
– Никак нет. Если бы он все это время хранился в дубовой бочке, то это было бы так, а в стекле он остается в той ипостаси, в которой он был куплен, то есть в двадцатилетней выдержке. – Игорь взял бутылку и сказал, – Смотри, качество хранения еще проверяется и тем, что у напитка нет осадков, ну если только чуть, а если нет вовсе, да еще пятидесятилетнего хранения, то перед нами высочайшее качество. На аукционе, этот коньяк можно продать очень дорого.
– Ну и за сколько?
– Ну, тысяч за сто фунтов, полагаю.
– Да ты парень миллионер с таким богатством, а?
– Не совсем так, мы же ни Англия и не Европа.
– Не Америка и не Китай. – Подхватил я.
– Да, что тут рассуждать.
С этими словами, Игорь взял столовый нож и, стряхнув им на салфетку сургуч, открыл бутылку. Наполнив коньячные бокалы, сказал:
– Этому напитку надо подышать перед употреблением. Это потому, что вкусовые качества очень сочетаются с наполняемыми ароматами пространства комнаты. Сейчас мы ощутим этот удивительные запах гор, и просторов, где выращивают этот коньячный сорт винограда. Слушая его, я стал улавливать отдаленные запахи эвкалиптовых листьев. Хрустальную свежесть насыщенного ароматами разнотравья горного воздуха. И с чуть уловимом дыханием далекого костра пастушьих угодий. Что так аппетитно доносятся с Армянских горных просторов. Игорь взял бокал, всколыхнул в нем напиток.
– Ну, вот теперь, можно ощутить полноту сладости этого дара богов. – И поднес бокал, чокаясь со мной, – Давай за дружбу.
– За дружбу! – повторил я.
– Ты знаешь, я твой коньяк не буду открывать. Мы сейчас спустимся в винный погреб, и я эту бутылку поставлю среди Армянских коньяков на место этого коньяка. Пусть хранится на долгую память.
Мы выпили еще и закусили фаршированной рыбой, которую Игорь заказал еще вчера у знакомого дедушкиного повара в армянском ресторане. Рыбу доставил на легковом автомобиле официант, отказавшийся брать плату, сославшись на то, что повар строго приказал никакой платы не брать. Игорь сказал, что знакомый повар был другом дедушки, и что они когда-то воевали вместе.
– Игорь, а ты не пробовал заняться вашим непосредственно семейным бизнесом?
– Как ты это себе представляешь? – удивленно спросил он.
– Ну, ремонтом сейфов, открытием замков квартир, хозяева которых случайно захлопывают дверь и не могут попасть туда.
– Ты знаешь, что такой бизнес на особом контроле у правоохранительных органов. Я устану каждый месяц отчитываться перед налоговой инспекцией, брать разрешения на вскрытие того или иного сейфа или квартиры, заполнять декларации. И вообще хлопот больше, чем заработка.
– Ну, хорошо, можно все же попробовать, поучаствовать в каком ни будь аукционе. Вот хоть бы старинный сейф Екатерины Великой.
– За два с половиной миллиона долларов? – спокойно сказал Игорь. У меня волосы зашевелились на голове от такой суммы.
– Ну, это же антикварная реликвия и принадлежала твоему дедушке.
– И не совсем так, как ты думаешь, Валентин. Дедушка вывез этот сейф из Берлина,
Из разбомбленного дома, куда вошли наши солдаты. Дед служил в интендантской службе по вывозу из Германии похищенных нацистами из СССР произведений искусства. И этот сейф был доставлен моему дедушке для ремонта с последующей передачей властям после его реставрации.
– И, что же он застрял здесь у вас?
– После реставрации дед обращался в разные инстанции, даже в исторический музей ходил с просьбой сдать реликвию. Но все отмахивались и даже не хотели слушать его. Так вот он и прижился у нас. Представь себе, сунемся мы с ним на аукцион. Там объявится наследник и за вознаграждение, мизерное по сравнению с его настоящей стоимостью заберет себе и уже он продаст сейф по достойной цене. Скажи мне это надо?
– Да, конечно. Я слышал, что есть много подпольных скупщиков антиквариата.
– Послушай, Валентин, даже так, все контролируется криминалитетом. И стоит мне заявить об истинной ценности реликвии, как тут же найдутся, компетентные лепилы бумаг, и заберут без промедления, я и пикнуть не посмею про цену этого сейфа.
– А кто знает о ценностях, хранящихся здесь?
– Санжик Саркисович, это дедушкин друг, повар. Остальных нет уже в живых.
– Ты не рассказывал никому об этом?
– Нет, конечно, бабушка, когда еще была жива, напоминала мне почти каждый день об этом.
– А, что толкнуло тебя мне рассказать об этих антикварных реликвиях?
– У меня нет друга, какой был у моего дедушки, а ты почему-то оказался такой, что тебе я могу довериться.
– Я умею держать язык за зубами, так, что ты не ошибся.
Игорь снова наполнил бокалы.
– Давай за это и выпьем.
Мы выпили. Неожиданно в дверь позвонили. Игорь побежал к двери, посмотрел в глазок.
Затем вернулся в кухню.
– Ухажер моей матери. Видимо она сболтнула ему о погребе.
За дверью послышался стук в дверь и пьяное ворчание.
– Открывай, щенок. Меня мать твоя прислала, сказала, чтобы я бутылку принес с погреба. Это и ее наследство?!
Игорь подбежал к двери и сказал, не открывая замок:
– Я полицию вызову и тебя за хулиганство посадят. Хочешь?!
– Нет, ты не посмеешь?!
– Еще как посмею! Пошел вон отсюда! Даю три минуты!
За дверью раздались шаркающие шаги, затихающие вдалеке.
– Ушел? – спросил для порядка я.
– Еще бы, бывший заключенный, недавно отсидел за хулиганство. Вот снова за старое.
– Ну, Игорь давай держись. Если будут доставать, то можешь пожить у меня, мама моя будет рада. У нас трехкомнатная квартира. Одну можем предоставить тебе, пока все это не утихнет. Ты скажи, в квартире, есть какие ни, будь ценности?
– Нет, все ценности снесены в винный погреб. Там пару яиц Фаберже, из Германии дедушка привез, этот сейф, что в коридоре. Но его вынести никто не сможет, так как разбирали стенку, чтобы его внести, потом заложили, тяжеленная вещь, без подъемного крана не взять.
– А в винном погребе, как?
– Там особая дверь с двойной металлической броней и специальным твердым сплавом огнеупорным. Так что никакая резка не возьмет ни газовая, ни механическая. Ну а про замки я и не говорю. Идем, я тебе покажу мои сокровища. Я поднялся с места, пригубил и осушил свой бокал. Он провел меня в свою комнату и к той стене, которую я видел во сне с портретом седого человека во фраке. В углу стоял одежный шкаф. Игорь подошел к шкафу.
– Валентин помоги мне отодвинуть.
Мы уперлись, сдвинули шкаф в сторону. Взгляду открылась массивная дубовая дверь. Игорь ключом, который отыскал на связке, открыл замок, и толкнул дверь от себя во внутрь подземелья, дохнуло застойными запахами сухой плесени и строительной застарелой известью. И мы уже стояли на ступенях, ведших вниз. Спустившись ниже первого этажа, наткнулись на металлическую дверь, как у бомбоубежища. Игорь в связке отыскал длинный ключ и вставил в верхнюю скважину повернул, раздался щелчок, такой же щелчок я услышал, когда он повернул ключ в нижней скважине замка. Затем двумя руками стал вращать колесо, торчащее в центре двери. Овальная глыба металла медленно открывалась, образовывая достаточно широкую щель, сквозь которую мы проникли во внутрь темной подвальной комнаты. Здесь было сухо и не сыро, пахло неуловимыми запахами старины, чуть похожими на смешенный с другими запахами пчелиный воск с запахом нагара от свечей. Игорь щелкнул выключателем. Вспыхнул свет, и взору открылось пространство, сплошь уставленное стеллажами с покрытыми пылью бутылками. В центре комнаты стоял на антикварном столе сейф. Игорь двумя ключами открыл замок сейфа, затем дверцу. Два яйца Фаберже проявились на полке подсвеченные лампочкой в сейфе.